Я проснулась в постели самого опасного человека Чикаго, а через час его бабушка уже приказала готовить нашу свадьбу — он побледнел

В три часа ночи я проснулась в объятиях главы чикагской мафии, а его бабушка уже успела объявить меня невестой.

Я лежала неподвижно, боясь даже вдохнуть. Тяжёлая рука Доминика Кастелли покоилась у меня на животе, а его дыхание обжигало шею. На предплечье виднелась чёрная змея, обвивавшая кинжал. Этот знак в Чикаго узнавали быстрее, чем лицо.

Я работала координатором на благотворительном вечере в особняке Кастелли и двадцать часов не снимала чёрную форму. Начальница Бренда Клайн отправила меня на третий этаж пересчитывать скатерти, а я перепутала коридоры и открыла не ту дверь.

Вместо кладовой там оказалась спальня. Камин догорал, пахло кедром и дорогими духами, а кровать выглядела мягче, чем моя съёмная квартира. Я сказала себе, что прилегу на пять минут.

Очнулась уже рядом с ним.

— Не двигайся, — хрипло произнёс Доминик.

— Я могу объяснить.

— Тогда начни.

— Я заблудилась. Я была измучена. Думала, что это гостевая комната.

— Ты вошла в закрытое крыло, легла в мою постель и уснула?

— Если вы перечислите всё таким тоном, это звучит хуже.

Его пальцы едва заметно сжались, но он не оттолкнул меня. Я нащупала у воротника формы свой маленький медный жетон с маяком — подарок матери, который носила как талисман. Холодный металл вернул мне способность думать.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла крошечная женщина в шёлковом халате с жёлтыми лимонами. За ней замерли двое охранников.

— Доминик! — воскликнула она.

Он сел, прикрывшись простынёй, а я схватила подушку.

Старушка оглядела нас, потом хлопнула в ладоши.

— Наконец-то! Мой внук нашёл жену!

— Нонна Роза, это недоразумение, — сказал Доминик.

— Недоразумение не смотрит на меня так испуганно и не носит твою рубашку на одном плече.

— Это моя форма, — выдавила я.

— Ещё лучше. Женщина, которая работает, а не только улыбается.

Я соскочила с кровати, но ноги подогнулись от усталости.

— Госпожа Кастелли, я не имею отношения к вашему внуку.

— Теперь имеешь. Маттео, позвони портнихе. Через две недели помолвка.

— Через две недели? — переспросила я.

— Если успеем, через десять дней.

Доминик впервые посмотрел на меня по-настоящему. В его янтарных глазах не было ни гнева, ни смущения. Только холодный расчёт.

— Нонна, нам нужно поговорить.

— Поговорите после завтрака. И отмените встречу с Марино. Я не позволю этой Виттории забрать моего внука.

При имени Виттория лицо Доминика стало жёстким.

Нонна Роза вышла, оставив после себя запах лимонного мыла и невозможную тишину.

Я повернулась к нему.

— Что вы сейчас сделали?

Он застегнул чёрную рубашку, не сводя с меня взгляда.

— Спас тебе жизнь.

— Вы назвали меня своей невестой.

— Пока ты была в моей постели, у двери стояли люди, которые ждали совсем другую женщину.

— И это должно меня успокоить?

Доминик подошёл к письменному столу и вынул тонкую кожаную папку.

— Если хочешь уйти отсюда живой, сначала узнаешь, почему твоя начальница отправила тебя именно в мой коридор.

Он положил папку на стол, расстегнул застёжку и протянул к ней руку…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от папки.

Я смотрела на тёмную кожу и чувствовала, как медный маяк у моей шеи впивается в ключицу.

— Вы думаете, Бренда специально меня сюда отправила? — спросила я.

— Я ничего не думаю без доказательств.

— Но вы уже объявили меня невестой перед охраной и всей семьёй.

— Моя семья любит решать за других. Это полезно, когда нужно спрятать человека на виду.

— Я не хочу, чтобы меня прятали. Я хочу уйти.

Доминик открыл дверь в гардеробную и достал серый брючный костюм. На деревянной вешалке висела моя сумка, хотя я точно оставляла её у служебного входа.

— Переоденься. Внизу тебя ждут журналисты.

— Журналисты?

— Нонна уже успела сообщить о помолвке половине города.

В семь утра в столовой меня посадили рядом с ним. Длинный стол блестел от серебра, а на белой скатерти стояла чашка с треснувшей ручкой. Я заметила её случайно: такая же чашка была у моей матери в больнице, и от воспоминания у меня сжало горло.

— Ешь, — сказал Доминик.

— Я не могу есть в доме человека, который держит меня под охраной.

— Охрана стоит у дверей, а не вокруг тебя.

— Какая щедрость.

Нонна Роза положила мне на тарелку омлет.

— Девочка, ты правда не знала, кто он?

— Я знала, что он богатый владелец охранной фирмы.

— Тогда ты единственная в Чикаго.

Доминик бросил на бабушку предупреждающий взгляд.

— Почему вы отказались от Виттории? — спросила я.

Его нож остановился над тарелкой.

— Потому что это не брак. Это сделка.

— А я что?

— Случайность.

Он сказал это слишком быстро. Я почувствовала не обиду, а тревогу.

В половине девятого меня привели в малую гостиную. Там лежали фотографии с вечера. На одной Бренда стояла возле служебного лифта и разговаривала с незнакомым мужчиной в белых перчатках. На другой я несла коробку с бокалами.

— Это ничего не доказывает, — сказала я.

— Посмотри на левую руку.

Я приблизилась. Между пальцами Бренды блестел маленький ключ с квадратной бородкой.

— Где вы это сняли?

— Камера над лифтом.

— Тогда почему не позвоните в полицию?

— Потому что запись исчезла через двадцать минут после того, как ты ушла наверх.

В этот момент зазвонил телефон Доминика. Он выслушал собеседника, затем медленно посмотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— В твоей квартире кто-то был.

Я вскочила.

— Мама!

— Она в больнице на реабилитации. Я проверил.

— Проверили мою мать?

— Проверил, потому что люди, которые следили за тобой, теперь ищут то, что ты могла увидеть.

— Я ничего не видела.

— Тогда почему Бренда звонила тебе после полуночи три раза?

Я достала телефон. На экране действительно светились пропущенные вызовы. Последнее сообщение было коротким: «Не говори Кастелли о третьем этаже».

У меня похолодели ладони.

— Я не получала его раньше.

Доминик забрал телефон, но не стал читать дальше.

— Тебе нужно вспомнить всё.

— Я помню только кладовую, скатерти и вашу кровать.

— В кладовой был сейф.

— Я его не открывала.

— Но кто-то открыл его после тебя.

Днём в особняк приехала Виттория Марино. Она вошла в гостиную в белом костюме, не снимая перчаток, и положила на стол фотографию, где я спала рядом с Домиником.

— Поздравляю, — сказала она. — Только глупец поверит, что это случайность.

— Уходи, Виттория, — произнёс Доминик.

— Через три дня твои люди потеряют порт. Через неделю ты потеряешь власть. А эта женщина даже не знает, что уже стала частью войны.

Она наклонилась ко мне.

— Спросите его, что случилось с предыдущей женщиной, которая вошла в эту спальню.

— Виттория, — голос Доминика стал опасно тихим.

— Она исчезла. А ты скоро поймёшь почему.

После её ухода я нашла в своей сумке чужой предмет — плоский чёрный накопитель, которого там не было утром.

Доминик увидел его и впервые за всё время потерял самообладание.

— Харпер, не трогай его.

— Почему?

Он достал из кармана телефон и набрал один номер.

— Потому что на нём может быть причина, по которой тебя хотят убить.

Из динамика раздался голос, и Доминик побледнел.

— Включи громкую связь, — потребовал незнакомец. — Девушка должна услышать, что её мать умерла ещё шесть лет назад……

ЧАСТЬ 3

Я вырвала телефон из руки Доминика.

— Повторите.

На линии зашипели помехи, потом голос произнёс:

— Мать Харпер Руссо погибла во время операции шесть лет назад. Женщина в больнице — не её мать.

Я не сразу поняла слова. Они будто ударялись о стены и возвращались ко мне чужим эхом.

— Это ложь, — сказала я.

— Тогда спроси её о пожаре на складе у южного порта.

Доминик выхватил телефон и отключил вызов.

— Кто это был?

— Человек, который хотел, чтобы ты испугалась.

— Вы знали?

— Я знал, что твоя мать не та, кем кажется. Не знал, что она жива под чужим именем.

В тот же вечер мы приехали в частную клинику на окраине Чикаго. В коридоре пахло спиртом и мокрой шерстью. Женщина, которую я двадцать лет называла мамой, сидела у окна в больничном халате и держала в руках старую фотографию.

Увидев Доминика, она поднялась.

— Ты всё-таки нашёл её.

Мир качнулся.

— Кто ты?

Она закрыла глаза.

— Меня зовут Елена Воронова. Я была бухгалтером у Кастелли.

— А моя настоящая мать?

— Её убили, когда она нашла счета людей, которые продавали сведения врагам Доминика.

Я смотрела на её лицо, на знакомую родинку возле губы, на пальцы, которые столько лет заплетали мне волосы. Хотелось закричать. Хотелось прижаться к ней. Я не сделала ни того, ни другого.

— Зачем ты растила меня?

— Потому что поклялась твоей матери. И потому что среди документов было доказательство: ты единственная наследница фонда, через который отмывали деньги. Если бы враги узнали, кто ты, тебя бы использовали против него.

— Против Доминика?

— Против всех.

Доминик положил на стол папку. Внутри лежали счета, фотографии и копия старого свидетельства о рождении.

— Я проверял Бренду, — сказал он. — Она работала на Марино. Тебя отправили в мой кабинет, чтобы ты вынесла накопитель из сейфа, даже не зная об этом.

— Я ничего не выносила.

— Ты оставила на столе свой медный жетон. Бренда увидела его и решила, что это ключ от внутреннего замка. Пока ты спала, она искала жетон, а накопитель подбросила в твою сумку, чтобы обвинить тебя.

Я достала маяк из-под воротника. На его обратной стороне виднелась тонкая царапина.

— Вот почему он всё время был у меня на шее, — прошептала я.

Доминик кивнул.

— На накопителе запись разговора Бренды и Виттории. Они обсуждают пожар, твою мать и приказ убрать меня после помолвки.

Он включил файл.

Из маленького динамика прозвучал голос Бренды:

— Девушка должна оказаться рядом с ним. Если он объявит её невестой, мы получим доступ к семейному архиву.

Затем засмеялась Виттория:

— А если не получится, погибнут оба.

Мои колени ослабли. Доминик выключил запись, но в комнате ещё долго звучал её последний шорох.

Елена заплакала.

— Прости меня, Харпер.

Я не смогла сказать, что прощаю.

В этот момент дверь клиники распахнулась. Вошёл адвокат Доминика, держа в руке ещё один документ.

— Господин Кастелли, запись подтверждает заговор. Но есть проблема. Сегодня утром Бренда подала заявление, будто Харпер украла деньги фонда и пыталась шантажировать семью.

Доминик взял лист.

— Где она сейчас?

Адвокат побледнел.

— В вашем особняке. И она только что позвонила в полицию…

За окном вспыхнули красные огни. А потом в коридоре раздались тяжёлые шаги…