ЧАСТЬ 4

Телефон в руке доктора Рида продолжал звенеть, пока никто не решался заговорить.

Энтони смотрел на Грейс так, будто увидел призрака.

— Как звали твою мать? — спросил он.

— Эвелин Миллер.

Он отшатнулся.

— Этого не может быть.

— Вы её знали? — спросил я.

Энтони провёл ладонью по лицу. На пальцах осталась тонкая белая пыль от дверной рамы.

— Она была секретарём твоего отца.

Грейс сжала блокнот с жёлтым лимоном на обложке.

— Моя мать говорила, что работала в конторе. Никогда не упоминала вашего отца.

— Потому что ей запретили.

Элиас опустился на стул у стены. Его дорогой костюм смялся на груди.

— Восемнадцать лет назад Эвелин нашла счета, через которые деньги семьи уходили в подставные компании. Она поняла, что кто-то готовит убийство старшего Моретти.

— Кто? — спросил я.

Энтони отвернулся.

Я всё понял ещё до ответа.

— Ты.

Он закрыл глаза.

Вероника резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что его отец умер от естественной причины.

— Он не должен был умереть, — сказал Энтони. — Я хотел только отстранить его от дел. Но всё вышло иначе.

— Ты отдал ему лекарство? — спросил я.

— Я передал флакон человеку, который обещал напугать его. Не убить.

— И потом занял его место.

Энтони посмотрел на меня.

— Мне было тридцать. Я всю жизнь стоял за твоим отцом, как тень. Он считал меня мальчишкой, которому можно доверить грязную работу, но нельзя дать власть. Я хотел, чтобы семья увидела меня.

— Она увидела, — сказала Грейс. — И теперь знает, кто вы.

Охранники у двери медленно отошли от Вероники. Они были людьми Энтони, но не самоубийцами. Слишком многое изменилось за последние минуты.

Вероника бросила на кровать шприц.

— Я не собиралась убивать его.

Я посмотрел на неё.

— Ты сказала, что деньги движутся быстрее, когда я перестану дышать.

— Я хотела, чтобы ты исчез. Подписал бумаги, уехал, оставил мне контроль. Энтони обещал, что ты получишь долю.

— А потом?

Она не ответила.

И этого хватило.

Доктор Рид забрал шприц щипцами. Томас поставил футляр с деталями на стол. Грейс держала блокнот обеими руками, будто он был тяжелее кирпича.

В дверь постучали.

Вошла управляющая клиники, за ней — нотариус миссис Харт и трое сотрудников банка. Я заранее вызвал их через доктора Рида, но не знал, успеют ли они приехать до новой попытки.

Миссис Харт положила передо мной папку.

— Я должна подтвердить распоряжение, составленное вашей матерью. Оно вступает в силу только при доказанной угрозе вашей жизни.

— Угроза доказана, — сказал я.

Она взглянула на шприц, детали тормозного механизма и страницу блокнота.

— Этого достаточно, чтобы заморозить доступ к счетам и передать управление указанному хранителю.

Грейс резко покачала головой.

— Я не могу управлять его счетами.

— Можете, — ответил я. — Но не одна.

Я попросил принести мой письменный стол из соседней комнаты. Медсёстры удивились, когда увидели, что я пытаюсь встать. Рёбра горели, колени дрожали, но я не хотел подписывать важнейшее решение лёжа под одеялом.

Грейс поддержала меня за локоть.

— Вам нельзя вставать.

— Мне нельзя было и слышать, как меня хоронят. Но я справился.

У стола я сел, а она осталась рядом.

Миссис Харт раскрыла папку.

— Ваша мать указала: если вы окажетесь под угрозой со стороны семьи, временным хранителем станет Эвелин Миллер или её прямой потомок. Но есть условие.

— Какое?

— Хранитель обязан отказаться от личной выгоды. Иначе распоряжение аннулируется.

Грейс посмотрела на меня.

— Я не хочу ваших денег.

— Поэтому мать и выбрала тебя.

— Она не знала меня.

— Она знала, что ты её дочь. Этого оказалось достаточно.

Грейс побледнела.

Доктор Рид достал ещё один лист.

— В архиве есть медицинская запись о рождении Грейс Миллер. Её мать указала отцом человека по имени Лука Моретти.

Я вскочил так резко, что боль согнула меня пополам.

Лука Моретти был моим отцом.

Грейс — моя сводная сестра.

Вероника отступила к стене.

— Ты знал? — спросила она меня.

— Нет.

Я посмотрел на Грейс. В её глазах не было торжества, только шок и слёзы, которые она упрямо не позволяла себе пролить.

— Почему мама скрывала это? — спросила она.

Элиас ответил раньше меня.

— Потому что Лука собирался признать тебя. А потом его убили. Эвелин поняла, что следующим исчезнет ребёнок, если о нём узнают.

Грейс медленно опустилась на стул.

— Поэтому она отдала меня в другую семью?

— Чтобы спасти, — сказал я.

Она рассмеялась коротко и горько.

— А я полгода убирала ваш дом. Натирала серебро, которое принадлежало моему отцу. И ваша невеста говорила обо мне так, будто я не умею слышать.

Вероника вздрогнула.

— Я не знала.

— Вы знали достаточно, чтобы приказать мне молчать, — ответила Грейс.

Миссис Харт положила перед ней отдельный документ.

— Здесь указано, что все предварительные соглашения между мисс Хейл и господином Моретти недействительны из-за сокрытия угрозы и поддельной подписи.

Вероника схватила бумагу.

— Это не может быть законно.

— Ваш юрист может оспорить документ, — сказала нотариус. — Но сначала ему придётся объяснить, почему его отпечатки нашли на распоряжении, которое он называл подделкой.

Элиас поднял руки.

— Я не знал, что подпись поддельная.

— Вы сами просили нотариуса поставить её, — сказал я.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Вы думаете, победили? Энтони контролирует людей за пределами этой палаты.

— Уже нет.

Я кивнул на телефон доктора Рида. Пока мы разговаривали, он передал копии документов управляющим семейных предприятий. Все счета были заморожены. Все доверенности отменены. Люди Энтони получили приказ не выполнять его распоряжения.

Энтони медленно сел на край кресла.

Он хотел власть.

И потерял даже право войти в собственный кабинет.

Но я не стал отдавать его на растерзание толпе. В этом была бы слишком лёгкая месть. Я распорядился, чтобы его отправили в загородный дом под охраной до окончания внутренней проверки семьи. Не ради милосердия. Ради ответов о смерти отца.

Он поднял глаза.

— Ты мог уничтожить меня.

— Ты сам сделал это, когда решил, что моя жизнь — часть твоего плана.

Вероника подошла к кровати. Её лицо стало серым, а голос — хриплым.

— Я любила тебя.

— Ты любила то, что получишь после моей смерти.

— Я испугалась бедности.

— Ты носила платье дороже годовой зарплаты Грейс.

Она посмотрела на Грейс.

— Я не знала, кто ты.

Грейс ответила спокойно:

— В этом и была ваша ошибка. Вы думали, что незаметный человек ничего не меняет.

Вероника поставила на стол обручальное кольцо. Камень ударился о дерево и едва слышно звякнул.

Я не поднял его.

Томас подошёл к сестре и положил рядом металлический футляр.

— Что теперь?

Грейс посмотрела на меня.

— Теперь я хочу увидеть место, где мама работала. И узнать, почему она всю жизнь боялась произнести имя Лука Моретти.

— Я поеду с тобой.

— Не как хозяин дома.

— Как брат.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула.

В палате осталось много людей, но впервые никто не решал за нас.

Миссис Харт закрыла папку. Томас завернул тормозные детали. Доктор Рид убрал шприц в контейнер, а Грейс осторожно спрятала блокнот с жёлтым лимоном в сумочку.

Я попросил её оставить страницу с записями у себя.

— Это твоя защита, — сказал я.

— Нет, — ответила она. — Это свидетельство того, что я всё-таки была в комнате, даже когда меня не замечали.

Она положила ладонь на мою руку.

За стеной клиники кто-то включил старый служебный лифт. Металлический гул прокатился по коридору, как далёкий удар цепи.

Я посмотрел на Грейс и впервые назвал её не горничной, не хранителем и не случайной союзницей.

— Сестра, нам пора узнать, кто ещё боялся твою мать.

Она подняла футляр с деталями, а я взял папку с именем нашего отца.

На первой странице под выцветшей подписью Луки Моретти стояла короткая фраза: «Если они пришли за моими деньгами, значит, боятся не денег».

Грейс провела пальцем по чернилам и сказала:

— Тогда пусть теперь боятся того, что мы прочитаем дальше.

Пропустили начало?