ЧАСТЬ 4 — После одного вопроса невеста брата отправила меня в больницу, а его сообщение заставило меня побледнеть

ЧАСТЬ 4

— У меня не было доверенности на распоряжение имуществом, — сказала я.

Дэниел положил ладонь на папку, будто боялся, что бумаги могут рассыпаться от одного движения.

— Ваша доверенность была ограниченной. Она позволяла оплачивать лечение вашей матери и получать медицинские счета. Никаких домов, кредитов и банковских переводов.

Марк перевернул лист.

— Но в документе, который подали продавцу, ограничения исчезли.

Я смотрела на знакомый росчерк внизу страницы. Моя подпись была похожа на настоящую настолько, что у меня заболела голова.

— Кто такая Нора Блейк? — спросила я.

Дэниел достал свидетельство из папки.

Имя матери ребёнка заставило меня поднять взгляд.

Сьюзен Блейк.

Я знала её. Все в нашей семье знали.

Сьюзен была бывшим бухгалтером строительной фирмы Этана. Два года назад она погибла в автомобильной аварии, оставив семилетнюю дочь Нору. Тогда Этан говорил, что Сьюзен украла деньги из компании, а потом сбежала из города, чтобы не отвечать за долги. Я не задавала вопросов. Я верила брату.

— Нора живёт у бабушки, — сказала я. — При чём здесь дом?

Дэниел достал копию договора купли-продажи.

— Дом покупали не для Мелиссы. И, вероятно, не только за ваши деньги. В первоначальном соглашении есть пункт: если фирма Этана продаст участок, часть средств должна пойти в доверительный фонд Норы Блейк.

Я почувствовала, как под рёбрами снова вспыхнула боль.

— Почему Этан говорил, что дом их?

— Потому что продавец согласился на эту схему только при условии крупного первоначального взноса, — ответил Дэниел. — Этан использовал ваше имя и активы, чтобы показать платёжеспособность. А потом хотел заменить Нору на Мелиссу как получателя.

Марк постучал пальцем по столу.

— Это уже не семейная ссора. Тут несколько отдельных нарушений.

Я почти не слышала его. В памяти всплыл разговор с Этаном у родителей. Три месяца назад он просил меня подписать бумаги для «закрытия старой бухгалтерской ошибки». Я отказалась, потому что была занята уходом за мамой. Тогда он сказал, что всё уладит сам.

Теперь я поняла: он не пытался исправить ошибку. Он пытался спрятать чужие деньги.

— Но зачем ему Нора? — спросила я.

Дэниел ответил не сразу.

— Сьюзен оставила записи о незаконных переводах из фирмы. Если Нора получит долю через доверительный фонд, документы станут доступны её опекуну. Возможно, Этан боялся, что всё вскроется.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина лет шестидесяти с маленькой девочкой за руку. Девочка держала потрёпанный зелёный пенал, на котором блестела наклейка в форме луны.

— Я Беатрис Блейк, бабушка Норы, — сказала женщина. — Мне позвонил нотариус. Он сказал, что вы нашли бумаги Сьюзен.

Я встала слишком резко и схватилась за край стола.

— Я ничего не находила. Я даже не знала, что они существуют.

— Но вы единственный человек, чьё имя использовали в документах, — тихо ответила Беатрис. — Сьюзен перед смертью сказала, что если с ней что-то случится, нужно обратиться к вам.

— Ко мне?

Беатрис достала из сумки маленький конверт, обёрнутый прозрачной плёнкой. Он был испачкан по краям и пах бумагой, которую долго держали в закрытом шкафу.

— Она оставила это у нотариуса. Просила передать вам только тогда, когда Этан попытается продать участок.

Я развернула лист.

Это была расписка, написанная рукой Сьюзен. В ней говорилось, что Этан заставил её переводить деньги со счёта фирмы на подставную компанию. Он обещал вернуть средства после продажи земли. Сьюзен отказалась, и после этого Этан начал угрожать ей увольнением и обвинением в краже.

Внизу стояла дата — за четыре дня до её аварии.

Марк прочитал документ, и лицо его стало жёстким.

— Где хранятся остальные записи?

Беатрис посмотрела на Нору.

— Сьюзен спрятала их в школьном шкафчике дочери. Я боялась открывать. Думала, что Этан найдёт нас.

Нора крепче сжала зелёный пенал.

— Мама сказала, что дядя Этан злой, когда ему страшно, — прошептала она.

Я закрыла глаза.

Этан не случайно написал мне «держись подальше». Он знал, что я задаю правильные вопросы. Он боялся не потерять дом. Он боялся, что дом приведёт меня к счетам Сьюзен, к Норе и к тому, что он отнял у них обеих.

В тот же вечер Этан приехал в отделение, когда узнал, что Беатрис дала показания. На нём был дорогой тёмный костюм, а в руке он держал букет белых лилий. Цветы выглядели нелепо рядом с моей больничной сумкой и фиксатором на запястье.

— Клэр, нам нужно поговорить без всех этих людей, — сказал он.

— Говори здесь.

Он посмотрел на Марка, Дэниела и Беатрис.

— Мелисса всё испортила. Она сказала, что просто хотела напугать тебя. Я не знал, что она подделала письмо.

— Но ты подписал подтверждение.

— Я думал, что это обычные документы по кредиту.

— Ты подтвердил их после загрузки.

Этан сжал стебли цветов так сильно, что они хрустнули.

— Я пытался спасти фирму.

— За счёт моих денег?

— Я собирался всё вернуть.

— А Нору ты тоже собирался вернуть? — спросила я.

Он побледнел.

Беатрис шагнула вперёд.

— Скажи это моей внучке. Скажи, почему деньги её матери оказались в твоём доме.

Этан посмотрел на Нору, но девочка спряталась за бабушкину руку.

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотал он.

— Я понимаю достаточно, — ответила Беатрис. — Сьюзен боялась тебя до самой смерти.

Этан резко повернулся ко мне.

— Если ты отдашь эти бумаги, фирма рухнет. Я потеряю всё. Родители не переживут.

В его голосе впервые прозвучал не гнев, а настоящий страх. Но я не почувствовала торжества. Только усталость.

— Ты уже заставил меня платить за свой выбор, — сказала я. — Запястьем, рёбрами, доверием. Больше я не стану платить твоим именем.

Он поставил букет на стул.

— Клэр, пожалуйста.

Я посмотрела на цветы, потом на папку с распиской Сьюзен.

— Не проси меня спасти тебя. Проси Нору простить то, чего она никогда не обязана прощать.

Этан опустил голову. Марк забрал документы, а Дэниел отправил кредитору уведомление о мошенничестве. Сделка на дом была отменена. Сорок тысяч долларов задатка продавец удержал, потому что финансовые условия нарушили намеренно. Этан потерял и фирму: основные клиенты отказались от контрактов, узнав, что счета проверяют и сделки заключались с использованием чужих данных.

Мелисса пыталась обвинить Этана, Этана — Мелиссу. Но переписка, банковские запросы и подписи уже лежали в одной папке. Каждый из них надеялся, что второй возьмёт на себя вину. В итоге они оба признали, кто и что делал.

Нору не отправили в новый дом. Беатрис добилась, чтобы деньги Сьюзен поступили в настоящий доверительный фонд, а не в роскошный пятикомнатный дом, который должен был стать декорацией для чужой лжи.

Через несколько недель я встретила Беатрис у нотариуса. Моё запястье всё ещё болело, но я уже могла держать ручку. Она принесла копию новой бумаги, где моё имя указывалось не поручителем и не источником денег, а свидетелем, подтвердившим права Норы.

— Сьюзен была бы вам благодарна, — сказала Беатрис.

— Я не спасла её.

— Но вы не позволили им стереть её.

Нора подошла ко мне и протянула тот самый зелёный пенал.

— Можно я покажу вам, где мама спрятала последнюю тетрадь?

Мы пошли в школьную кладовую. На третьей полке за коробкой с рисунками лежала тетрадь в клетчатой обложке. На первой странице Сьюзен написала: «Если Нора когда-нибудь спросит, почему я боролась, пусть знает: я хотела, чтобы у неё осталось имя, которому можно верить».

Я передала тетрадь Беатрис.

А потом Нора открыла пенал, достала маленькую наклейку в форме луны и приклеила её на край страницы с распиской.

— Теперь её никто не потеряет, — сказала она.

За стеной школьный звонок позвал детей на урок. Нора прижала тетрадь к груди, а я увидела на бумаге подпись Сьюзен — тонкую, неровную, но настоящую.

И под ней Нора вывела своё имя: «Нора Блейк. Дочь Сьюзен Блейк».