ЧАСТЬ 4 — Я пришла на свадьбу бывшей одноклассницы и увидела рядом с ней своего мужа — его улыбка мгновенно исчезла

ЧАСТЬ 4

— Кому? — переспросила я.

— Человеку, который сейчас находится на этой свадьбе. И он только что попросил поговорить с тобой наедине…

Я обвела взглядом сад.

Гости стояли группами, не понимая, можно ли продолжать дышать и делать вид, что это обычная свадьба. Музыкант у фонтана держал смычок над струнами. Валерия прижимала к груди свидетельство о моём браке. Александр смотрел на телефон так, будто хотел разбить его одним взглядом.

— Кто это? — спросила я.

— Доктор Томас Салас.

У меня перехватило дыхание.

— Мой дядя?

— Он приехал двадцать минут назад. И сказал, что знает, где находится оригинал архива.

Я обернулась к каменной галерее. В дальнем проходе стоял худой мужчина в светлом пиджаке. На его трости висел небольшой медный колокольчик. Я не видела его семь лет.

— Габриэла, — позвал он.

Александр шагнул следом.

— Ты никуда с ним не пойдёшь.

— Ты уже достаточно решал, куда мне можно идти.

— Он опасен.

— Ты тоже оказался не самым безопасным человеком.

Томас подождал, пока я подойду. От него пахло табаком и мятными леденцами — запахом кабинета моего отца.

— Ты жива, — сказал он.

— Не благодаря людям, которые объявили меня исчезнувшей.

Он опустил взгляд.

— Я должен был рассказать тебе раньше.

— Да.

— Твой отец не доверял ни мне, ни тебе. Он знал, что за архивом охотятся Ривасы. Поэтому передал документы человеку, которого они не смогли бы купить.

— Эстеле?

Томас кивнул.

Пожилая женщина подошла к нам, всё ещё сжимая папку. На её лице проступили глубокие складки усталости.

— Он приехал ко мне в больницу, — сказала Эстела. — Твой отец. За три дня до смерти. Оставил металлический футляр и сказал: «Если Габриэла однажды окажется рядом с человеком, который слишком много знает о её доме, отдайте ей это».

Я посмотрела на Александра.

Он стоял у колонны, и тень от виноградной лозы пересекала его лицо.

— Ты знал про футляр? — спросила я.

— Я знал, что он существует.

— Поэтому женился на мне.

— Сначала — да.

Валерия резко рассмеялась. Смех вышел сухим и надломленным.

— Сначала? Ты хочешь, чтобы я поверила, будто потом всё изменилось?

Александр повернулся к ней.

— Ты тоже была частью сделки.

— Какой сделки?

— Твой отец подписал предварительное соглашение о продаже трёх участков. Я собирался использовать тебя, чтобы получить его доверие.

— Ты обещал мне любовь.

— Я обещал тебе то, что ты хотела услышать.

Валерия сняла свадебную перчатку. На её пальце осталось красное кольцо от слишком тесной ткани.

— А свадьба?

— Она должна была закрепить сделку.

— И дом Габриэлы?

— Нужен был как гарантия.

Эстела протянула мне медный ключ.

— Футляр в кабинете усадьбы. Твой муж так и не нашёл его, потому что искал в доме в Валье-де-Браво. Твой отец оставил его здесь, в месте, куда ты приезжала ребёнком.

Я взяла ключ. Он был тяжёлым, с квадратной бородкой, а на ручке виднелась выцарапанная буква «С».

Александр пошёл к выходу.

— Габриэла, не делай этого. В архиве есть сведения, которые уничтожат не только меня. Там имена людей из твоего ведомства.

— Поэтому ты хотел добраться до него первым?

— Я хотел убрать угрозу.

— Нет. Ты хотел владеть ею.

Он остановился.

— Если ты передашь документы, погибнут люди.

— Если я их уничтожу, ты выиграешь.

— Я могу всё исправить.

— Ты уже исправил. Ты показал мне, кем являешься.

Маурисио приехал через сорок минут. Он вошёл в усадьбу без формы, с двумя сотрудниками и тонкой кожаной папкой. Никто не кричал и не размахивал удостоверениями. Маурисио просто положил на стол копии документов, а затем попросил Александра объяснить происхождение доверенности.

Александр попытался говорить уверенно.

— Габриэла подписала её сама.

— Тогда почему в день подписания она находилась на закрытом объекте? — спросил Маурисио.

— Она могла подписать раньше.

— Нет, — сказала я. — Бумага появилась позже.

Эстела достала последний лист.

— Вот журнал нотариуса. Он приходил ночью. И вот его подпись, что Александр присутствовал при оформлении.

Маурисио посмотрел на меня.

— Этого достаточно, чтобы заморозить операции компании.

— А что будет с Валерией? — спросила я.

— Если она не участвовала сознательно, её имущество можно защитить.

Валерия подняла голову.

— Я участвовала в чём-то, чего не понимала. Это тоже имеет последствия.

— Имеет, — ответил Маурисио. — Но не такие, как у человека, который всё организовал.

Александр вдруг повернулся к ней.

— Валерия, скажи им, что знала о браке. Ты видела документы.

— Ты показывал мне бумаги и говорил, что Габриэла давно умерла для тебя.

— Ты подписывала договоры.

— Потому что ты сказал, что это свадебные бумаги.

— Ты была рядом со мной.

— Да, — тихо ответила она. — И именно поэтому я запомнила, как ты каждый раз прятал левую руку, когда звонила Габриэла.

Александр дёрнулся.

Под манжетой у него виднелся тонкий красный след от браслета, подаренного Валерией. На внутренней стороне была выгравирована дата их свадьбы — сегодняшняя. Он носил его под рубашкой, чтобы я не заметила.

Я никогда не спрашивала, почему он избегает фотографий с открытыми запястьями.

Теперь знала.

Мы прошли в кабинет усадьбы. За книжным шкафом находилась узкая металлическая дверца. Ключ повернулся с сухим щелчком.

Внутри лежали документы, старые фотографии и записная книжка моего отца. На первой странице он написал: «Габриэле — только когда она сама спросит, кому доверять».

Я прочитала эту строчку и почувствовала, как горло сжимает не злость, а детская обида. Отец знал, что однажды мне придётся выбирать между близостью и осторожностью. Но он не знал, как сильно я захочу ошибиться.

Александр появился в дверях.

— Ты правда отдашь это им?

— Я отдам документы тем, кто сможет отделить виновных от тех, кого использовали.

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Но хотел получить мой дом, имя и жизнь.

Он опустил взгляд на часы.

На зелёном циферблате двигалась тонкая секундная стрелка. Внутри ремешка всё ещё была моя надпись.

— Сними их, — сказала я.

— Что?

— Часы. Ты больше не имеешь права носить то, что я тебе подарила.

Он медленно расстегнул ремешок и положил часы на стол.

Валерия стояла у двери. Её белое платье испачкалось в пыли от каменной стены.

— Что мне делать со свадьбой? — спросила она.

Я посмотрела на неё.

— Сначала позвони отцу и скажи, что сделка отменяется. Потом забери свои документы. А платье оставь. Пусть хоть кто-то сегодня получит то, за что заплатил.

Она снова засмеялась, но теперь в её смехе была усталость.

— Ты ненавидишь меня?

— Я ненавидела женщину с твоих фотографий. Но она тоже оказалась частью чужого замысла.

— А его ты простишь?

Я перевела взгляд на Александра.

— Прощение не вернёт три года. И не сделает поддельную подпись настоящей.

Он прикрыл глаза.

Маурисио забрал футляр, но оставил мне записную книжку отца. Эстела попросила только одно — чтобы её имя не исчезло из документов, которые она помогла сохранить. Я пообещала, что оно останется там, где его увидят все, кто будет разбирать дело.

К вечеру гости разъехались. Музыкант сложил ноты. На площадке остался только стол с конвертами, который Валерия просила меня охранять утром.

Я открыла один из них.

Внутри лежала поздравительная карточка без подписи и маленькая бумажная лента с надписью: «За счастливую семью».

Я положила её рядом с часами Александра.

Зелёный циферблат продолжал отсчитывать минуты, будто не знал, что его подарили не тому человеку.