ЧАСТЬ 4

…Ворота открылись не сразу.

Сначала во дворе погасли фонари.

Потом один за другим стихли голоса охраны. Не было выстрелов, криков или бегущих шагов. Только тихий скрежет железа и звук двигателя, который медленно приближался к дому.

Вето спрятал документ во внутренний карман.

— Все в восточную гостиную, — сказал он.

— А ты? — спросила я.

— Я встречу его.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Клэр.

— Ты слишком долго решал, где мне стоять. Сегодня я сама выберу место.

Бернардо сжал губы.

— Ты должна уйти через кухонный коридор.

— После того как ты продал мою подпись?

Он вздрогнул.

— Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Но зашло.

Сальваторе приподнял трость и нажал на маленькую кнопку под рукояткой. В стене за книжным шкафом щёлкнул механизм.

— Старый ход в винный погреб, — объяснил он. — Через него можно выйти к реке.

Я посмотрела на тёмный проём.

— Ты знал обо всём и молчал.

— Я ждал, когда ты сама спросишь.

— Почему?

— Потому что твой отец однажды сказал: «Не спасайте мою дочь так, чтобы она перестала быть собой».

Эти слова ударили сильнее, чем признание Бернардо.

За дверью послышались шаги.

Один человек.

Он не торопился.

Вето снял пиджак, закатал рукава и передал мне свой пистолет.

— Зачем это?

— Если всё пойдёт не так, стреляй в пол. Это даст тебе время убежать.

— Я не умею стрелять.

— Я знаю.

— Тогда почему доверяешь мне оружие?

— Потому что ты единственная здесь, кто ещё не решил, чем всё должно закончиться.

Дверь распахнулась.

Вошёл мужчина с тростью из слоновой кости и седой прядью у виска. Я узнала его не по лицу, а по голосу. Пять лет назад он произносил тост на похоронах отца.

— Рикардо Карузо, — прошептал Вето.

Я почувствовала, как холод пробирает плечи.

Рикардо был двоюродным братом Вето. Все считали, что он погиб на пристани во время нападения Беллини.

— Видимо, я недостаточно хорошо умер, — сказал он.

Лука шагнул к стене.

— Ты обещал, что его здесь не будет.

— Я обещал тебе возможность уйти живым, — ответил Рикардо.

Вето встал передо мной.

— Ты использовал Бернардо.

— Бернардо использовал себя сам. Жадность всегда охотнее открывает ворота, чем отмычка.

Бернардо выпрямился.

— Ты сказал, что вернёшь мне долю отца.

— Я сказал, что позволю тебе взять её. Это разные вещи.

— А Клэр?

— Её имя открывает счета, склады и завещание. После полуночи ты должен был передать мне доступ. Потом исчезнуть вместе с ней.

Я посмотрела на брата.

— Ты согласился?

Бернардо закрыл глаза.

— Я думал, что смогу обмануть его.

Рикардо усмехнулся.

— Он думал, что сможет обмануть всех. Самая смешная ошибка в этом доме.

Вето достал документ.

— Ты не получишь ничего.

— Уже получил. Твои люди разоружены. Твои счета ждут моей подписи.

— Нет, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

Я подошла к столу и взяла папку. Ласточка на моей пижаме зацепилась за край листа, и бордовая лента распустилась.

— Ты ошибся, Рикардо. Моё имя не открывает счета.

Он нахмурился.

— Что ты сказала?

Я перелистнула бумаги. На последней странице, под старой подписью отца, стояло приложение, которого никто не заметил. Я увидела его ещё в первый вечер, когда Вето открыл папку, но не поняла значения: крошечный знак в виде ласточки рядом с моей фамилией.

— Отец изменил условия завещания за три дня до смерти, — сказала я. — Доступ к счетам передаётся не тому, чья подпись стоит в документах, а тому, кто назовёт кодовое слово лично.

Рикардо рассмеялся.

— И ты знаешь слово?

— Знаю.

Бернардо поднял голову.

— Клэр, не надо.

— Почему? Ты ведь ради этого отдал меня им.

Вето шагнул ко мне.

— Слово связано с твоей матерью?

Я кивнула.

— Она сказала его мне в день, когда подарила эту заколку.

Рикардо направил оружие на меня.

— Назови его.

— Нет.

Он сделал шаг.

— Ты не понимаешь, что потеряешь.

— Понимаю. Я потеряю деньги, склады и власть, которой никогда не хотела.

— Тогда зачем сопротивляешься?

— Потому что ты хочешь получить их через моё горло.

Вето посмотрел на меня, и в его глазах появилась тревога.

— Клэр, отойди.

— Нет.

Рикардо поднял пистолет.

В этот момент Бернардо бросил в него тяжёлую бронзовую кочергу.

Удар пришёлся по запястью. Выстрел ушёл в потолок. Люстра рухнула, посыпались кристаллы, и комната погрузилась в дым и пыль.

Вето оказался рядом со мной первым.

— Ты цела?

— Да.

— Бернардо!

Брат лежал у камина. Рикардо успел выстрелить ему в бок.

Я опустилась на колени и прижала ладонь к ране. Кровь быстро пропитывала его рубашку.

— Не умирай, — прошептала я.

Он попытался улыбнуться.

— Я хотя бы один раз сделал правильный выбор.

— Замолчи и дыши.

Рикардо поднялся, но Лука перехватил его сзади. Они рухнули на пол. Несколько секунд слышались только удары и тяжёлое дыхание.

Затем Сальваторе ударил Рикардо тростью по колену.

— Мой архив ты не получишь, мальчик.

Вето оттолкнул пистолет Рикардо ногой и связал ему руки шёлковым шнуром от портьер.

— Что ты будешь делать? — спросила я.

— С ним? Передам тем, кто потерял людей из-за его сделки.

— А с Бернардо?

Вето посмотрел на брата.

— Он ответит за всё, что сделал. Но не перед людьми Рикардо.

Бернардо застонал.

— Клэр, я знаю, что ты не простишь меня.

— Сейчас не знаю.

— Я действительно хотел защитить тебя.

— Тогда в следующий раз говори правду до того, как подпишешь мою жизнь чужим именем.

Он кивнул, закрыв глаза.

Лука перевязал ему бок. Между ним и Вето больше не осталось прежнего союза, но и вражды тоже. Иногда люди перестают быть врагами не потому, что прощают друг друга, а потому, что вместе вытаскивают человека из-под обломков.

Рикардо всё ещё смотрел на меня.

— Ты не удержишь империю одна.

— Я и не собираюсь.

Я повернулась к Вето.

— Твои счета, склады и люди остаются под твоим управлением. Но доступ к деньгам будет разделён. Половина — на благотворительный фонд имени моей матери. Остальное — тем, кто работал на тебя и никогда не получал защиты.

Он не стал спорить.

— А ты?

Я сняла заколку-ласточку с пояса. На обратной стороне, под потемневшим серебром, действительно была выгравирована маленькая буква «Э» — знак, который отец использовал только для семейных распоряжений.

— Я оставлю себе право подписывать решения, которые касаются моей жизни.

Вето подошёл ближе.

— И какое решение ты подпишешь сейчас?

В комнате пахло пылью, кровью и розмарином. Бернардо дышал у камина. За стеной люди Рикардо собирали оружие. Всё, что казалось тайной, наконец лежало передо мной открытым — грязное, страшное, настоящее.

Я коснулась пальцами груди Вето, там, где в тот вечер почувствовала его сердце.

— Я нарушу твоё правило.

— Клэр…

— Ты сам сказал, что правила нужны, чтобы защищать людей. Это правило защищало только твой страх.

Он закрыл глаза на мгновение, затем взял мою руку и поцеловал ладонь — не жадно, не тайком, а так, чтобы каждый в комнате увидел.

— Тогда новое правило, — сказал Вето.

— Какое?

— Никогда больше не решать за тебя.

Я улыбнулась и вложила заколку-ласточку ему в ладонь.

— Начни с того, чтобы вернуть её мне.

Он положил украшение на стол, рядом с папкой, где моё имя больше не было залогом.

И только после этого я назвала кодовое слово, которое моя мать шепнула мне перед смертью: