ЧАСТЬ 4 — После рождения долгожданного сына муж увидел отметину на его спине, произнёс имя друга — и медсестра побледнела

ЧАСТЬ 4

Он только что забрал девочек…

— Куда? — спросила я.

— Он сказал, что везёт их домой. Но девочки сели не в машину Аарона.

Я почувствовала, как сердце ударило в рёбра.

— Какую машину вы видели?

— Чёрный фургон. Без заднего номера.

Майкл выхватил телефон у меня из руки.

— Где вы сейчас?

Я услышала голос директора, но слова расплывались. В палате зазвучали шаги, кто-то позвал медсестру, а Генри тихо захныкал в кроватке.

Аарон стоял у стены.

Его лицо стало белым.

— Я не забирал их, — сказал он.

— Тогда кто это сделал?

Он посмотрел на Майкла.

— Твой брат.

Майкл резко поднял голову.

— Я только что сказал, что он умер.

— Ты сказал, что он умер два года назад. Но ты не показал мне свидетельство.

Я заметила, как у Аарона задрожала рука. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел испуганным.

Майкл подошёл к нему вплотную.

— Ты знаешь, кто это.

— Нет.

— Знаешь.

— Отойди.

— Ты использовал мой материал, подделал её подпись, а теперь кто-то увёз девочек. Ты всё ещё будешь говорить, что это совпадение?

Аарон стиснул зубы.

— Я должен был сделать это раньше.

Эти слова повисли между нами.

Я прижала ладонь к кроватке, чтобы не упасть.

— Что именно раньше?

Аарон посмотрел на меня.

— Забрать детей и уехать.

— От кого?

Он не ответил.

Майкл схватил его за воротник.

— Где они?

— У моего отца.

Я даже не сразу поняла.

— Твой отец умер до рождения Лили.

— Он не умер, — сказал Аарон. — Он просто исчез из нашей жизни.

В памяти всплыл один старый разговор. Три года назад Аарон звонил кому-то в гараже и после звонка разбил телефон. Я спросила, что произошло, а он ответил: «Некоторые люди должны оставаться в прошлом».

Майкл достал из кармана телефон и показал экран.

— Твой отец уже звонил мне. Несколько раз. Он требовал, чтобы я признал себя биологическим отцом Генри и отказался от всех прав. Он хотел использовать ребёнка против тебя.

Аарон закрыл глаза.

— Он узнал о клинике.

— Откуда?

— Я сам сказал ему.

Я смотрела на мужа и чувствовала не ярость, а странную пустоту. Восемь лет я думала, что Аарон просто мечтает о сыне. Оказалось, он строил вокруг этой мечты целую систему лжи, а теперь она рухнула прямо на наших детей.

— Звони ему, — сказала я.

— Он не ответит.

— Звони.

Аарон набрал номер. После третьего гудка включился голосовой ящик.

Он сказал:

— Отец, отпусти девочек. Я сделаю всё, что ты хочешь.

Ответ пришёл мгновенно. На телефон Аарона поступило сообщение с фотографией.

Лили, Грейс, Хлоя и Эва сидели на заднем сиденье фургона. Они были живы, но напуганы. Лили держала младших за руки. На обороте фотографии была написана одна фраза: «Привези мне мальчика».

Майкл выругался и бросился к выходу.

— Куда ты?

— На старую ферму моего отца. Аарон знает адрес.

— Я еду с вами.

— Ты только родила.

— Там мои дочери.

Я встала. Ноги дрожали, тело протестовало после родов, но страх оказался сильнее боли.

Аарон попытался меня остановить.

— Марта, ты не понимаешь, какой он.

— Я понимаю, какой ты.

Он отдёрнул руку.

Впервые за весь день он не стал спорить.

В больничный гараж мы спустились втроём. Майкл сел за руль, Аарон рядом, я держала Генри на заднем сиденье. Деревянный кит был зажат в его одеяле, и при каждом повороте тихо стучал о детское кресло.

Ферма находилась в часе езды от города. Дождь усилился, дорога блестела под фарами. Аарон всю дорогу молчал, пока я не спросила:

— Почему ты сделал стерилизацию?

— После рождения Хлои я узнал, что у меня редкая болезнь. Врач сказал, что ещё одна беременность может быть опасной для тебя. Я испугался и сделал операцию, но не рассказал. Потом родилась Эва, и я понял, что больше детей у нас не будет.

— И вместо правды ты решил устроить мне пятую беременность?

— Я думал, ты согласишься на лечение, если узнаешь. Но боялся, что сочтёшь меня неполноценным.

Я отвернулась к Генри.

— Ты сам сделал свою тайну важнее моей жизни.

Через сорок минут мы увидели ферму. Старый дом стоял за ржавыми воротами, свет горел только в одном окне.

Майкл остановил машину.

— Я войду первым.

— Нет, — сказала я. — Мы войдём вместе.

Дверь дома была не заперта.

Внутри пахло керосином и мокрым деревом. Из дальней комнаты донёсся плач Грейс.

— Мама! — закричала Лили.

Я рванулась вперёд, но Майкл удержал меня за плечо.

В центре комнаты стоял пожилой мужчина с пистолетом. Рядом с ним сидели мои дочери. Они были связаны не верёвками, а ремнями от старых стульев. Хлоя плакала, Эва прижималась к Лили.

Аарон шагнул вперёд.

— Отец.

— Ты привёз мальчика? — спросил старик.

— Отпусти детей.

— Сначала покажи его.

Я прижала Генри к себе.

— Ты не получишь моего сына.

Старик усмехнулся.

— Он не твой. И не его. Он принадлежит тому, кто сохранил вашу фамилию.

— Ты ошибаешься, — сказал Майкл.

Старик повернул оружие к нему.

— Ты вообще не должен был выжить после той аварии.

Майкл замер.

Аарон резко посмотрел на отца.

— Ты сказал, что это была случайность.

Старик пожал плечами.

— Мне нужен был образец. Ты дал мне его. Мне нужен был наследник. Ты сделал его.

Я почувствовала, как Генри зашевелился у меня на руках.

— Что ты имеешь в виду?

Старик посмотрел на Аарона.

— Спроси его, зачем он хранил документы в моей ферме. Спроси, кто платил клинике. Спроси, почему он хотел, чтобы ребёнок юридически считался его сыном, но биологически принадлежал Майклу.

Аарон побледнел.

— Ты обещал, что это останется между нами.

— Я обещал, что позволю тебе играть в семью, пока ты выполняешь условия.

Майкл медленно шагнул в сторону.

— Аарон, скажи ей правду.

— Я не мог иначе.

— Мог. Ты мог рассказать ей.

— Она бы забрала девочек и ушла.

Я посмотрела на него.

— Да.

Эти два слова прозвучали тише, чем плач детей.

Старик поднял пистолет.

— Хватит разговоров. Мальчика сюда.

Лили вдруг выпрямилась на стуле.

В её руке блеснула металлическая заколка в форме звезды. Я сама подарила её ей утром перед школой.

Она перерезала ремень на запястье Грейс.

Грейс освободила Хлою.

Хлоя толкнула стул Эвы ногой.

Всё произошло за секунды.

Майкл бросился на старика. Аарон врезался в него сбоку, и пистолет выстрелил в потолок. Я закрыла Генри своим телом, а девочки рванулись ко мне.

Старик упал на пол. Майкл выбил оружие, Аарон прижал отца к доскам.

— Зачем ты это сделал? — задыхаясь, спросил он.

Старик рассмеялся.

— Потому что ты всю жизнь хотел доказать, что достоин быть моим сыном.

Аарон замер.

Потом отпустил его и отошёл.

Снаружи уже слышались сирены. Директор школы успела вызвать помощь, а Майкл перед поездкой отправил координаты знакомому охраннику фермы. Никто из нас не знал, что он сделал это заранее.

Старика увезли. Аарон не поехал с ним.

Он остался сидеть на ступенях, пока я собирала девочек в машину.

— Марта, — сказал он.

Я остановилась.

— Я не прошу тебя вернуться.

— Хорошо.

— Но я подпишу все документы, которые подтвердят твоё право на Генри. И на девочек. Я не буду оспаривать ни одного решения.

— Это не искупление.

— Я знаю.

Он посмотрел на сына.

— Он похож на Майкла.

— Он похож на себя.

Майкл стоял у машины, мокрый до нитки. Он не пытался подойти ближе к Генри.

— Я не буду называть себя его отцом, если ты не захочешь, — сказал он. — Но я помогу оплатить лечение и буду рядом с девочками. Без тайн.

Я посмотрела на него.

— Рядом можно быть только честно.

— Я понял.

Это не возвращало мне украденные месяцы. Не стирало поддельную подпись, ложь Аарона и страх в глазах дочерей. Но хотя бы никто больше не называл обман заботой.

Утром мы вернулись в больницу. Медсестра принесла Генри новую распашонку и осторожно поправила одеяло с деревянным китом.

Лили коснулась пальцем отметины на его спине.

— Она похожа на запятую, — сказала она.

— Почему на запятую? — спросила Грейс.

Лили улыбнулась сквозь слёзы.

— Потому что это ещё не конец его истории.

Я прижала Генри к груди. Он открыл глаза, и в них не было ни Аарона, ни Майкла, ни старой фермы, ни чужих требований.

Только ясный, спокойный взгляд ребёнка, которого так долго пытались сделать чьим-то доказательством.

Я поцеловала его в лоб, а деревянный кит тихо стукнул о край кроватки.

— Тебя зовут Генри, — прошептала я. — И больше никто не будет решать, кем тебе быть.