Я увидела, как родственница сбросила коричневый чемодан в озеро, но после моего звонка её лицо стало белым

Когда я открыла чемодан на мокром берегу, из его глубины выпала моя больничная карта с сегодняшней датой — и я едва не закричала.

На улице было около трёх часов дня. Вода у старого моста пахла тиной, а холод пробирался под тонкое пальто, пока я стояла по колено в камышах. Я вытащила чемодан на берег, положила его на плоский камень и несколько секунд просто смотрела на ржавые застёжки.

Мая выбросила его туда всего десять минут назад.

Моя золовка всегда была аккуратной до болезненности. Она могла трижды протереть стол, если на нём оставалась капля воды. Поэтому мысль о том, что она решила избавиться от мусора в озере, не укладывалась у меня в голове.

Я подцепила ногтем первую застёжку.

Внутри лежало мокрое одеяло, завёрнутое вокруг нескольких стеклянных пузырьков. Они звякнули, когда я коснулась ткани. На этикетках я увидела название лекарства, которое принимала последние две недели.

Сердце ударило так сильно, что у меня потемнело в глазах.

— Нет, — прошептала я и сама не узнала свой голос.

Я принимала эти таблетки по назначению Павла. Он уверял, что после приступов головокружения мне нужно успокоить сердце. Мой муж работал кардиологом и всегда говорил со мной тем спокойным тоном, от которого я чувствовала себя маленькой и беспомощной.

Под одеялом нашлась папка. Её картон размок, но верхний лист сохранился. Это была копия моей медицинской карты. В графе «жалобы» стояли слова, которых я никогда не произносила: «провалы памяти», «подозрительность», «неадекватная реакция на родственников».

Я почувствовала, как холод поднимается от ступней к груди.

В этот момент на дороге за мостом взвизгнули тормоза. Я обернулась и увидела чёрную машину Павла.

Он вышел, не закрыв дверь. На нём был белый халат поверх свитера, а в руке — телефон.

— Елена, отойди от чемодана, — сказал он.

— Что ты здесь делаешь?

— Мая позвонила мне. Сказала, что ты за ней следила.

— Она выбросила это в озеро.

Павел посмотрел на раскрытый чемодан. Всего на секунду, но я заметила, как напряглась его челюсть.

— Ты не понимаешь, что нашла.

— Тогда объясни.

Он шагнул ближе. Мокрый гравий хрустнул под его ботинком.

— Там опасные препараты. Ты могла отравиться.

— Почему в чемодане моя карта?

Павел не ответил сразу. И именно это молчание напугало меня больше любой его фразы.

Я быстро перелистнула папку. Между листами была зажата фотография: я сплю на больничной кровати, а рядом стоит Мая. На обороте неровным почерком было написано: «Если со мной что-то случится, ищи аптеку у вокзала. Спроси Артёма».

— Где ты это взяла? — спросил Павел.

Теперь его голос звучал совсем иначе.

Я сжала фотографию в пальцах.

— Кто такой Артём?

Павел резко протянул руку к папке, но я отступила. В ту же секунду из его телефона раздался звонок. Он взглянул на экран и побледнел.

— Отдай мне чемодан, Елена.

— Сначала скажи правду.

Он сделал ещё шаг, а за его спиной Мая выскочила из машины и крикнула:

— Не открывай маленький карман! Там лежит то, из-за чего он всё начал…

Я рванула молнию бокового отделения, и пальцы нащупали внутри плотный конверт. В этот момент Павел бросился ко мне…

ЧАСТЬ 2

Павел схватил меня за запястье так резко, что фотография выскользнула из пальцев и упала в грязь.

— Отдай, — процедил он.

— Убери руку!

Мая подбежала к нам, поскользнулась на мокром камне и едва удержалась. Её сапог зачерпнул воду, но она даже не посмотрела вниз.

— Павел, отпусти её! Ты обещал, что не тронешь её!

Он повернул голову.

— Замолчи, Мая.

— Нет. Хватит.

В этой короткой фразе было столько отчаяния, что я перестала вырываться. Павел отпустил меня, но остался между мной и чемоданом.

У меня на коже остался красный след от его пальцев.

— Что происходит? — спросила я.

— Ты больна, Елена, — сказал он. — И сейчас не можешь оценивать ситуацию.

— Это ты сказал врачу, что я теряю память?

Мая закрыла лицо ладонями. На её пальце блеснуло тонкое кольцо с треснувшим камнем.

— Я не хотела, чтобы ты узнала таким образом, — прошептала она.

— Что именно?

Павел резко повернулся к ней.

— Ты должна была уничтожить всё.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.

— Значит, это вы делали вместе?

— Нет! — Мая выкрикнула это так громко, что над озером взлетели две чайки. — Я пыталась остановить его.

Павел усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Ты сама принесла мне чемодан.

— Потому что ты угрожал моей дочери.

Я посмотрела на Маю.

— Какой дочери?

Она отвела взгляд.

— У меня есть дочь Лида. Ей девятнадцать. Павел сказал, что если я заговорю, он покажет всем бумаги о её поддельной регистрации и отправит её под следствие. Я поверила, что у него есть такая власть.

— А чемодан?

Мая присела рядом с ним и провела ладонью по мокрой коже.

— Его привёз Артём.

— Тот самый человек с фотографии?

— Фармацевт из аптеки у вокзала. Он заметил, что Павел несколько раз покупал один и тот же препарат по чужим рецептам. Потом нашёл в системе твою фамилию.

Я почувствовала тошноту.

— Но я принимала таблетки по назначению врача.

— По назначению Павла, — тихо сказала Мая. — Только он не имел права выписывать их тебе. И дозировка была такой, от которой здоровый человек начинал терять сознание.

Павел шагнул к машине.

— Вы обе сошли с ума.

— Тогда почему ты так испугался конверта? — спросила я.

Он остановился.

Издалека донёсся гудок поезда. Звук прошёл над водой и растворился в тумане.

Я подняла чемодан, хотя он стал тяжёлым от воды.

— Мы едем к Артёму.

— Ты никуда не поедешь, — сказал Павел.

— Поеду.

— Елена, ты даже не знаешь, что он тебе расскажет.

— Зато знаю, что ты пытаешься спрятать.

Мая вынула из кармана ключ и протянула мне.

— Маленький карман закрыт. Я не смогла его открыть.

— Почему?

— Потому что ключ был не у меня.

Я посмотрела на Павла. Он стоял неподвижно, но рука у него сжималась и разжималась.

В его кармане что-то звякнуло.

Я шагнула вперёд.

— Дай ключ.

— У меня его нет.

— Тогда почему он звенит?

Павел отступил. Впервые я увидела на его лице не раздражение и не усталость, а настоящий страх.

Мая тихо сказала:

— Елена, Артём просил привести тебя одну. Он сказал, что если Павел увидит содержимое, то сбежит до вечера.

— А если уже поздно?

Я развернулась к дороге.

Павел бросился к машине, но Мая схватила его за рукав. Ткань затрещала.

— Ты никуда не уедешь!

— Убери руки!

— Скажи ей, зачем ты собирал эти бумаги!

Павел дёрнул рукав, и из его кармана на землю выпал маленький латунный ключ. Он ударился о камень и закрутился в грязи.

Я подняла его.

На головке ключа была выгравирована цифра семь.

Внутри бокового кармана что-то тихо стукнуло, будто там лежал не один предмет, а целая пачка бумаг. Я вставила ключ в замок, повернула его и подняла крышку. Первым сверху оказался лист с подписью Павла, датой завтрашнего дня и одной строкой, от которой у меня подогнулись колени…

ЧАСТЬ 3

На листе было написано: «Согласие Елены Воронцовой на передачу клиники и жилого дома в собственность Павла Воронцова».

Ниже стояла моя подпись.

Только я никогда её не ставила.

Мы приехали к Артёму через двадцать минут. Его аптека находилась в старом здании рядом с вокзалом, где стены пахли пылью, мятными каплями и железом от ржавых труб. Было уже почти пять часов, и за стеклом витрины горела одна жёлтая лампа.

Артём оказался невысоким мужчиной с тростью и тяжёлым взглядом. Он увидел чемодан и сразу запер входную дверь.

— Вы всё-таки нашли его, — сказал он.

— Вы знали, что Павел делает? — спросила я.

— Знал не всё. Но достаточно, чтобы испугаться.

Павел стоял у стены. Мая держалась рядом со мной.

Артём достал из нижнего ящика толстую тетрадь, перетянутую бечёвкой.

— Павел приходил сюда семь раз. Каждый раз покупал сердечные препараты по рецептам, выписанным на пациентов, которые уже умерли. Я сначала думал, что он просто мошенник. Потом увидел вашу фамилию.

Он раскрыл тетрадь. На страницах были даты, суммы и подписи получателей. Напротив каждой покупки стояли инициалы Павла.

— Вы могли сразу рассказать мне, — сказала я.

— Мог. Но он пришёл ко мне домой и показал фотографию моей внучки. Сказал, что знает, где она учится.

Мая закрыла глаза.

Павел резко оттолкнулся от стены.

— Ты врёшь.

Артём повернул к нему тетрадь.

— А это тоже ложь? Подпись ваша. Я поставил рядом образец, который вы оставили на квитанции.

Павел побледнел.

Я достала из чемодана папку и разложила документы на прилавке. Там были поддельное согласие, договор о продаже моей клиники, справка о моей якобы недееспособности и список препаратов.

Внизу последнего листа стояла подпись нотариуса Светланы Климовой.

— Я была у неё вчера, — сказала Мая. — Она хотела отозвать доверенность, но Павел приехал раньше.

— Где она? — спросила я.

— В больнице, — ответил Артём. — После разговора с ним ей стало плохо.

В помещении зазвенел маленький колокольчик над дверью, хотя дверь была заперта. Мы все обернулись.

На пороге служебной комнаты стояла молодая девушка с мокрыми волосами.

— Мама, — сказала она.

Мая бросилась к ней.

— Лида! Что ты здесь делаешь?

Девушка посмотрела на Павла.

— Он приходил ко мне утром. Сказал, что если я не подпишу заявление, будто мама украла деньги, то ты больше никогда меня не увидишь.

Я почувствовала, как во мне поднимается ярость, но вместе с ней пришло странное спокойствие. Теперь всё складывалось.

Павел не пытался скрыть чемодан. Он пытался заставить Маю избавиться от единственного доказательства, а потом получить моё имущество по поддельным документам.

— Зачем тебе клиника? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё равно не могла ею управлять.

— Это не ответ.

Павел сжал губы.

Артём открыл ещё одну страницу тетради.

— У него долги. Огромные. Он заложил свою квартиру, машину и долю в частном центре. До конца недели должен был вернуть деньги.

Я медленно повернулась к мужу.

— Поэтому ты хотел забрать мою клинику.

— Я собирался всё исправить.

— Отравляя меня?

— Я не отравлял тебя.

Артём достал из чемодана маленький пузырёк.

— Тогда объясните, почему на нём отпечатки вашей руки и почему он куплен за день до первого обморока Елены.

Павел сделал шаг назад.

Мая прижала к себе Лиду.

Я думала, что после этого всё закончится. Но мой телефон зазвонил. На экране высветился незнакомый номер.

Я ответила.

— Елена Воронцова? — спросил женский голос. — Меня зовут Светлана Климова. Я лежу в больнице. Если вы хотите узнать, кто на самом деле заставил Павла подписать эти бумаги, приезжайте немедленно. Он работал не один…