ЧАСТЬ 4

…В зале снова стало тихо.

Я смотрела на Джулиана и не сразу поняла смысл его слов.

— На моё имя?

Он кивнул.

— Фирма называется «Харпер Консалтинг». Единственный владелец — Эмили Харпер.

Брэндон выдохнул, будто именно этого и ждал.

— Вот видите? Она сама всё подписала.

— Я не открывала никакой фирмы.

— Конечно, не открывала. Ты просто не помнишь.

Он произнёс это почти ласково. Так Брэндон говорил со мной, когда хотел, чтобы я почувствовала себя виноватой за его собственную ошибку.

Я сжала документ.

— Как ты зарегистрировал её на моё имя?

— Через доверенность.

— Я не выдавала тебе доверенность.

— Выдавала. После операции у твоей матери. Ты подписала несколько бумаг, чтобы я мог заниматься счетами.

Я вспомнила тот вечер. Больничный коридор, пластиковый стакан с остывшим кофе, пачка документов на краю подоконника. Брэндон сказал, что это бумаги для страховой компании.

Я подписала две страницы.

И ни разу не перечитала их.

В груди поднялся ледяной ком.

— Ты использовал мою доверенность, чтобы открыть фирму?

— Я использовал то, что ты сама мне дала.

Хлои резко шагнула к нему.

— Ты говорил, что фирма оформлена на тебя.

— Потому что иначе ты бы не согласилась работать со мной.

— Я вложила туда деньги нашей компании.

— Ты вложила их в проект.

— Ты украл их у Джулиана.

Брэндон потерял терпение.

— Я спасал бизнес! Все вы сидели на своих удобных стульях и ждали прибыли. А я один вытаскивал компанию из долгов.

Джулиан подошёл ближе.

— Ты не спасал её. Ты готовил запасной выход.

Брэндон ничего не ответил.

Именно тогда я заметила на его пальцах тонкие красные следы от разбитого стекла. Он не чувствовал боли. Он стоял перед нами не как муж, которого поймали на измене, а как человек, у которого отнимают тщательно построенную схему.

Я достала телефон.

— Мне нужен адвокат.

Брэндон усмехнулся.

— У тебя нет денег на адвоката. Все счета заморожены.

— Не все.

Я сама удивилась собственному голосу.

Джулиан достал из внутреннего кармана визитную карточку.

— Я уже позвонил специалисту по финансовым махинациям. Она ждёт нас в переговорной.

— Ты сделал это до того, как подошёл к сцене?

— Я приехал не только ради Хлои.

Он посмотрел на неё.

— Я подозревал её. Но нашёл Брэндона.

Хлои закрыла лицо ладонями.

— Я заслужила это.

— Ты заслужила услышать правду, — сказал Джулиан. — Остальное решишь сама.

Мы перешли в маленькую комнату рядом с залом. На столе стояли кувшины с водой, тарелки с нетронутыми фруктами и стопка программ конференции. Всё выглядело до смешного буднично.

Маркус разложил перед нами документы.

— Я сохранил копию журнала заверений, — сказал он. — В нём указано точное время. В момент подписания Эмили была в Шарлотте. Есть запись с её рабочего пропуска и данные перелёта.

— Почему вы молчали так долго? — спросила я.

Он опустил глаза.

— Брэндон угрожал обвинить меня в подделке. Я испугался потерять лицензию.

— А теперь?

— Теперь я понимаю, что молчание тоже имеет цену.

В дверях появилась Хлои.

— Я хочу сказать ещё одну вещь.

Джулиан отвернулся.

— Говори.

Она достала из сумочки тонкий блокнот с медной застёжкой. На каждой странице были даты, суммы и короткие пометки.

— Я записывала всё, что он просил меня сделать. Не потому, что хотела его разоблачить. Я думала, что однажды смогу заставить его остановиться.

Она положила блокнот передо мной.

— Здесь есть день, когда он впервые упомянул вашу квартиру.

Я открыла страницу.

Дата стояла ровно через два дня после нашей с Брэндоном ссоры из-за его позднего возвращения.

Под ней было написано: «Если Эмили узнает, он переложит долг на неё».

Я перечитала строку.

— Ты знала, что он собирается сделать?

— Я знала, что он говорил об этом. Но не знала, сделал ли.

— Почему не пришла ко мне?

— Потому что боялась, что вы ему поверите. И потому что сама была с ним.

Я закрыла блокнот.

— Ты должна была прийти.

— Знаю.

Это было первое честное «знаю» за весь вечер.

Брэндон появился в дверях через несколько минут. За ним стоял сотрудник гостиницы, который попросил его покинуть зал из-за устроенной сцены. Он уже сменил выражение лица. Снова стал собранным, гладким, почти спокойным.

— Эмили, поговорим наедине.

— Нет.

— Ты не понимаешь, что будет, если подпишешь заявление о расторжении займа.

— Я ничего не подпишу без специалиста.

— Тогда квартира уйдёт.

— Возможно.

Он застыл.

— Ты готова потерять наш дом?

Я посмотрела на него.

— Я уже потеряла человека, который в нём жил.

На его лице мелькнула злость.

— Ты разрушишь всё из-за одного поцелуя?

— Нет. Из-за поддельной подписи. Из-за денег. Из-за четырёх лет, в которых ты заставлял меня думать, что тревога — это любовь.

Он шагнул ко мне.

— Я могу всё исправить.

— Тогда начни с правды.

Брэндон медленно повернулся к Хлои.

— Ты тоже собираешься меня предать?

Она достала из блокнота одну страницу и положила её на стол.

— Здесь твоя собственная записка. Ты написал, что после перехода квартиры собираешься исчезнуть с деньгами.

Брэндон посмотрел на лист.

Я увидела, как его плечи опустились.

Не от раскаяния.

От понимания, что все пути, которые он заранее оставил для себя, закрыты.

В тот вечер мы не вызвали никого, кто мог бы превратить случившееся в спектакль. Мы просто собрали документы, заблокировали счета и передали копии специалисту, которого нашёл Джулиан. Маркус подписал заявление. Хлои отдала ключи от квартиры, которую Брэндон снимал на деньги компании.

Самое неожиданное произошло утром.

Джулиан пришёл ко мне в гостиничный коридор и протянул маленькую коробку в кожаном чехле.

Я сразу узнала её.

— Брэндон оставил это в зале, — сказал он.

Я открыла крышку.

Часы лежали на белой подкладке. На внутренней стороне поблёскивала выгравированная дата нашей свадьбы.

— Я собиралась подарить их ему, — сказала я.

— А теперь?

Я сняла часы с подушки и вложила их в ладонь Джулиана.

— Отдайте их Маркусу.

— Зачем?

— Он потратил четыре месяца страха, чтобы сегодня сказать правду. Пусть у этой даты будет другое значение.

Джулиан долго смотрел на часы.

— Вы уверены?

— Да.

Хлои стояла чуть дальше, у стены. Между ней и Джулианом оставалось несколько шагов, но они казались длиннее всего океана.

— Ты вернёшься со мной? — спросила она.

Джулиан не ответил сразу.

— Я поеду рядом, — сказал он. — Но не обещаю, что вернусь к прежней жизни.

Хлои кивнула.

— Я не прошу прежнюю.

Они ушли вместе, но не касаясь друг друга.

Брэндон остался в Норвегии ещё на один день, чтобы подписать документы о передаче доступа к счетам. Он пытался говорить с консультантом, с Джулианом, со мной. Каждый раз начинал с фразы «ты должна понять», и каждый раз я останавливала его.

Не потому, что мне нечего было сказать.

Потому что я слишком хорошо его понимала.

Через два дня банк приостановил взыскание на квартиру. Поддельный договор признали недействительным после проверки журнала Маркуса и документов о моём пребывании в Шарлотте. Деньги компании удалось частично вернуть через счета фирмы, оформленной на моё имя. Остальное ещё требовало времени и работы.

Я не получила обратно четыре года.

Не получила обратно доверие к каждому воспоминанию.

Но получила собственную подпись.

Ту, которую Брэндон считал своей.

Через неделю я встретилась с Маркусом в маленькой кофейне рядом с банком. Он принёс часы в том же кожаном чехле.

— Я не могу их принять, — сказал он.

— Почему?

— Они слишком дорогие.

— Это не подарок за молчание. Это напоминание о том, что вы всё-таки заговорили.

Он провёл пальцем по выгравированной дате.

— Вы больше не хотите их?

Я посмотрела на цифры внутри крышки.