Мачеха заперла меня ради сделки, но после побега незнакомец в чёрной машине вдруг перестал улыбаться

В ту ночь мачеха заперла меня в спальне, чтобы продать мою свободу человеку, которого я видела всего дважды в жизни.

— Ты найдёшь способ полюбить его, — сказала Диана за дверью.

Я ударила ладонями по резному дереву.

— Откройте! Я никуда не пойду с господином Амброузом!

За стеной тихо звякнуло стекло. В особняке продолжалась вечеринка: играла музыка, смеялись гости, официанты разносили шампанское. Мой побег никто не заметил. Или не хотел замечать.

Я отступила к окну ванной и прижала пальцы к холодной защёлке. На мне было серебряное платье, предназначенное для праздничных фотографий, а на правой руке дрожала тонкая цепочка с маленьким медным ключом. Этот ключ когда-то принадлежал отцу. Он носил его на цепочке, пока не исчез из моей жизни, и перед смертью оставил мне, сказав: «Когда-нибудь он откроет не дверь, а правду».

Тогда я решила, что отец говорил о сейфе. Теперь мне хотелось лишь выбраться.

— Эмили, не усложняй, — произнесла Диана. — Амброуз оплатит все долги. Ты спасёшь фамилию.

— Я не расплата по вашим счетам!

— Твоя фамилия принадлежит этому дому не больше, чем мне.

Я схватила тяжёлую щётку и ударила по защёлке. Металл поддался с третьего раза. В окно ворвался дождь. Я забралась на раковину, разбила локтем узкое стекло и протиснулась наружу.

Осколок распорол пятку.

Я упала в цветочную клумбу, содрала кожу на ладони и, не чувствуя боли, побежала через сад. На земле осталась серебряная пуговица с моего платья. Я заметила это, но не остановилась.

— Вы нашли её? — крикнула Диана где-то позади.

— Нет, госпожа! Она направилась к старой дороге!

Я вжалась в мокрый ствол дуба и зажала рот. Фонарь скользнул по кустам. Дождь стекал по лицу, а босые ступни горели от порезов.

— Вернись, Эмили! — снова крикнула Диана. — Иначе ты пожалеешь!

Я уже знала, что означает её «иначе».

Впереди вспыхнули фары. Чёрная машина вылетела из-за поворота, и я шагнула прямо на дорогу.

— Остановитесь! Пожалуйста!

Тормоза взвизгнули. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от моих коленей.

Я ударила ладонью по пассажирскому стеклу.

— Помогите мне! Они хотят меня забрать!

Дверь открылась. Внутри сидел мужчина в тёмном костюме, спокойный и безупречный, словно дождь не существовал. Он посмотрел на мою разбитую щёку, на окровавленные ноги, на цепочку с медным ключом.

— Откройте заднюю дверь, — приказал он водителю.

Я рухнула на тёплое кожаное сиденье. Мужчина снял пальто и укрыл мои плечи.

— От кого вы убегаете?

— От мачехи. Она заперла меня и хотела отдать деловому партнёру.

— Почему?

— Из-за долгов. Она сказала, что моё тело — последнее ценное, что у меня осталось.

На его лице исчезла вежливая улыбка.

Сзади показался чёрный внедорожник. Диана не собиралась отпускать меня.

Мужчина посмотрел в зеркало и тихо сказал водителю:

— Не сворачивайте на главную дорогу. Нам нужно исчезнуть до того, как они нас догонят.

Затем он повернулся ко мне.

— Эмили, прежде чем мы поедем дальше, я должен спросить одну вещь. Ваш отец когда-нибудь рассказывал вам о синем конверте?

Я перестала дышать. В памяти всплыл его голос, запах воска и запертый кабинет, куда мне запрещали входить после его смерти.

— Что в нём?

Мужчина положил ладонь на папку рядом с собой. За окном сверкнула молния, а внедорожник уже приближался.

— Это зависит от того, кому он достанется, — ответил он и потянулся к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Застёжка щёлкнула, но папка осталась закрытой.

— Кто вы? — спросила я.

Мужчина не ответил сразу. Он посмотрел на водителя, и тот резко свернул на разбитую лесную дорогу. Внедорожник промчался мимо, не успев разглядеть нас за стеной дождя.

— Меня зовут Виктор Орлов, — сказал мужчина. — Я был юристом твоего отца.

Слово «отца» прозвучало в салоне тяжелее, чем грохот колёс по камням.

— Моего отца звали Генри Миллер. Он умер шесть лет назад.

— Я знаю.

— Тогда почему вы спрашиваете о конверте?

Виктор провёл пальцем по краю папки. На его манжете блеснула маленькая серебряная запонка в форме полумесяца.

— Потому что он оставил его не мне. Он попросил найти тебя, если Диана начнёт действовать против твоей воли.

Я рассмеялась, но смех получился сухим.

— Вы нашли меня только сегодня.

— Я нашёл тебя раньше. Но Диана убедила всех, что ты добровольно уехала учиться за границу. Она сказала, что ты не хочешь иметь с семьёй ничего общего.

— Почему вы ей поверили?

— Я не поверил. Мне пришлось ждать доказательства, которое могло защитить тебя, а не просто втянуть в ещё один скандал.

Машина остановилась у небольшого дома лесника. Внутри пахло мокрыми дровами и лекарственными травами. Виктор помог мне выйти, а я едва не упала: порезанная пятка горела так, будто в неё насыпали соль.

— Сядь, — сказал он.

— Я не могу сидеть. Диана найдёт меня.

— Здесь не найдёт.

— Она найдёт везде.

Виктор опустился передо мной на одно колено и осторожно промыл рану. Его движения были уверенными, но в глазах оставалась тревога.

— Амброуз связан с Дианой не только долгами, — произнёс он. — Он хочет получить контроль над семейной компанией. Твоё замужество должно было сделать это законным.

— У меня нет компании.

— Ты так думаешь, потому что тебе это внушали шесть лет.

У меня похолодели пальцы.

— Что именно отец оставил мне?

Виктор достал из внутреннего кармана сложенный лист, но не отдал его.

— Сначала нужно понять, где конверт. Он спрятан в доме, в месте, о котором знали только ты и Генри.

Я вспомнила старую музыкальную комнату. После смерти отца Диана приказала вынести оттуда всё, кроме чёрного пианино. В детстве отец прятал под крышкой клавиш маленькие записки, чтобы я находила их по вечерам.

— Под третьей октавой, — прошептала я.

Виктор поднял взгляд.

— Ты уверена?

— Отец всегда говорил: «Третья октава хранит то, что взрослые боятся услышать».

Телефон Виктора зазвонил. Он отошёл к окну, но я услышала каждое слово.

— Говорите.

Пауза.

— Нет, не звоните в полицию. Пока нет.

Он посмотрел на меня.

— Что? Когда?

Его лицо стало жёстким.

— Понял. Передайте запись мне лично.

Он убрал телефон и несколько секунд молчал.

— Диана уже подала заявление, — сказал он. — Она утверждает, что ты украла драгоценности, напала на Амброуза и сбежала в неизвестном направлении.

— Но я ничего не крала!

— Я знаю.

— Тогда почему вы не позвоните в полицию?

— Потому что у Дианы есть свидетели, деньги и заранее подготовленная история. У нас пока есть только твои слова.

Виктор открыл папку. Внутри лежала фотография моего отца, сделанная в музыкальной комнате. На обороте виднелась короткая надпись его почерком: «Если она скажет, что ты ничего не унаследовала, спроси, почему в доме до сих пор звучит третья октава».

Я взяла фотографию, и под ней обнаружила второй лист.

— Что это?

— Предупреждение, — ответил Виктор. — Но есть ещё кое-что. Сегодня вечером Диана получила письмо от человека, который знает о конверте. Он требует, чтобы ты появилась на семейном собрании до полуночи.

— Кто этот человек?

Виктор перевернул лист.

На обороте стояла подпись, которую я видела лишь однажды — на старом свидетельстве о смерти отца.

Виктор прочитал её вслух и впервые отвёл взгляд:

— Генри Миллер.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Это невозможно. Он умер.

Виктор медленно поднял глаза.

— Тогда почему письмо отправлено сегодня утром?…

ЧАСТЬ 3

— Потому что это не письмо от твоего отца, — сказал Виктор. — Это подделка, сделанная человеком, который хочет выманить тебя из укрытия.

Я стояла посреди комнаты лесника, сжимая фотографию так сильно, что картон впился в пальцы.

— Но подпись настоящая.

— Именно поэтому мы должны вернуться в дом.

— Ты только что сказал, что там меня ждут.

— Ждут не тебя. Ждут конверт.

Через сорок минут мы подъехали к особняку с задней стороны. Дождь почти закончился, но крыша блестела под фонарями. В окне музыкальной комнаты горел свет.

Виктор остановил машину у старой оранжереи.

— Если увидишь Диану, не спорь с ней, — предупредил он.

— Она заперла меня и пыталась продать.

— Я знаю. Но сегодня нам нужны её слова, а не твоя ярость.

Мы вошли через боковую дверь. На полу остались следы грязи от моих босых ног. Я увидела серебряную пуговицу возле клумбы, но Виктор остановил меня жестом.

Из гостиной донёсся голос Дианы.

— Она вернётся, когда поймёт, что без нас никто не даст ей ни гроша.

— А если не вернётся? — спросил Амброуз.

— Тогда мы объявим её нестабильной. Подпишем необходимые бумаги и закончим всё без неё.

Виктор включил маленький прибор записи.

— Теперь можно, — прошептал он.

Мы вошли в музыкальную комнату. Диана резко обернулась. Амброуз стоял у пианино, держа бокал в руке. Увидев меня, он побледнел.

— Эмили, — произнесла Диана. — Ты напугала нас до смерти.

— Ты отправила людей за мной.

— Мы хотели помочь.

— Ты заперла меня ради сделки.

Её губы дрогнули.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

Виктор положил на рояль фотографию, лист с угрозой и копию старого завещания.

— А теперь поймём все, — сказал он.

Амброуз шагнул вперёд.

— Это частный семейный вопрос.

— Нет, господин Амброуз. Это вопрос подделки документов, принуждения и попытки незаконно завладеть собственностью.

Диана засмеялась.

— Какой собственностью? После смерти Генри всё досталось мне.

Виктор открыл папку и достал нотариально заверенную копию.

— Не всё. Генри оставил Эмили семьдесят процентов акций компании и право собственности на этот дом. Но завещание вступало в силу в день её двадцать пятого рождения.

Я почувствовала, как комната качнулась.

— Мне двадцать пять исполнилось сегодня.

Диана перестала улыбаться.

— Это невозможно. Я видела завещание.

— Вы видели первую страницу, — ответил Виктор. — Вторую вы спрятали в сейфе отца. А синяя папка, о которой он говорил, содержит оригинал соглашения и запись вашего разговора с Генри.

— Где она? — выкрикнула Диана.

Я подошла к пианино. Подняла крышку клавиш. Под третьей октавой обнаружила узкий деревянный паз, которого раньше не замечала. Медный ключ на моей цепочке подошёл идеально.

Внутри лежал синий конверт.

Диана рванулась ко мне, но Виктор встал между нами.

— Не двигайтесь.

Я вскрыла конверт. В нём лежали оригинал завещания, соглашение с нотариусом и маленький диктофон. Виктор нажал кнопку.

Из динамика раздался голос отца:

— Если Эмили слушает это, значит, Диана пытается отнять у неё то, что я оставил. Не верь её слезам. Она подделала мои подписи и заключила тайный договор с Амброузом. Я передал доказательства Виктору, но оригинал должен найти моя дочь сама.

Диана схватилась за край пианино.

— Он был болен! Его нельзя было слушать!

— На записи он говорит ясно, — ответил Виктор.

Амброуз отступил к двери.

— Я ничего не подписывал.

Виктор включил вторую запись. На ней звучал голос Амброуза:

— После свадьбы она не сможет распоряжаться акциями. Девушка станет послушнее, когда поймёт, что ей некуда идти.

Амброуз замер.

Диана закрыла лицо руками.

Я смотрела на диктофон и плакала не от облегчения. Отец действительно оставил мне защиту. Просто Диана сделала всё, чтобы я никогда её не нашла.

Виктор вызвал полицию. Но прежде чем сирены успели подъехать, на его телефон пришло сообщение.

Он прочитал его и изменился в лице.

— Что случилось? — спросила я.

Виктор показал экран.

«Если вы нашли конверт, значит, уже поздно. Настоящая подпись Генри находится не в доме. И тот, кто её хранит, знает, почему он умер…»