ЧАСТЬ 4 — Я вернулась с курорта к мужу, который уже сменил замки и вызвал нотариуса, но его улыбка исчезла после одного вопроса

ЧАСТЬ 4

Он увидел первую строку и сразу понял, что это не очередная бумага для переговоров.

— Нет, — сказал Виктор.

Адвокат не убрал телефон.

— Вы ещё не прочитали документ.

— Я знаю, что там.

Марина стояла у стены, прижимая к запястью холодный пакет из аптечки. Я держала её за плечо и чувствовала под пальцами дрожь.

Полицейский попросил Виктора отойти от стола.

— Вам придётся проехать с нами для дачи объяснений.

— Я никуда не поеду без адвоката.

— Ваш адвокат отказался участвовать в разговоре десять минут назад, — спокойно ответил второй сотрудник. — Он сообщил, что узнал о подделке документов только сегодня.

Виктор посмотрел на меня.

— Ты всё это устроила?

— Нет.

Я говорила тихо, потому что впервые за много лет мне не нужно было перекрикивать его.

— Ты устроил это сам.

Телефон мужа зазвонил. Потом ещё один. Затем пришло сразу несколько сообщений. Он читал их, и кожа на его лице становилась всё бледнее.

— Что там? — спросила я.

— Ничего.

— Тогда почему ты не дышишь?

Он сжал телефон в ладони.

Адвокат забрал его со стола и передал полицейскому.

— До выяснения обстоятельств устройство будет осмотрено в установленном порядке.

— Вы не имеете права!

— Имеем, — ответил сотрудник. — Есть заявление о незаконном удержании человека, подделке подписи и попытке мошеннического распоряжения имуществом.

Виктор резко повернулся ко мне.

— Анна, отзови заявление.

— Марина сама решит, подавать ли ей заявление.

Сестра подняла глаза.

— Я уже подала.

Он замолчал.

Через час мы сидели в маленькой комнате отдела полиции. На стене тикали круглые часы, под ногами скрипел линолеум, а за стеклом дежурный перелистывал протокол.

Виктор сидел напротив. Между нами стоял диктофон.

Адвокат включил запись.

Сначала раздался голос мужа из кафе:

— После сделки она останется без квартиры, без работы и без имени. Куда ей идти?

В комнате стало тихо.

Виктор слушал собственные слова, сказанные без свидетелей, без привычной уверенности, без возможности перебить собеседника.

Дальше звучал голос Льва:

— А если она узнает?

— Не узнает. Я прожил с ней двенадцать лет. Знаю, как заставить её сомневаться в себе.

Я посмотрела на Виктора.

Он отвёл глаза.

— Ты правда так думал обо мне?

— Я был зол.

— Нет. Ты был уверен.

— Я хотел сохранить то, что построил.

— Ты хотел забрать то, что не строил.

Запись продолжалась.

— Главное, чтобы она подписала доверенность до конца месяца, — говорил Виктор. — Потом можно будет отправить её в клинику на обследование. Суд поверит мужу, а не женщине, которая завела роман с первым встречным.

У меня задрожали руки.

Не от стыда.

От того, насколько давно он готовил моё унижение.

Виктор впервые услышал себя со стороны и закрыл лицо ладонями.

— Выключите это.

— Пусть дослушает, — сказала я.

— Зачем?

— Чтобы больше никогда не сомневаться, что произошло.

На следующий день нотариус Елена Сергеевна сама пришла к следователю и дала показания. Она призналась, что Виктор принёс ей заранее подготовленные бумаги и уверял, будто я страдаю тяжёлым нервным расстройством.

Подпись экспертиза признала поддельной.

Сделку с квартирой приостановили.

Адвокат моего отца подтвердил: доля в компании действительно принадлежит мне. Виктор имел к ней отношение только как управляющий, пока я не потребую смены руководства.

Я потребовала.

Но прежде чем мы успели подать заявление, мне позвонили из банка.

— Анна Сергеевна, есть проблема, — сказал незнакомый голос. — На ваше имя оформлен кредит. Крупный. И сегодня утром кто-то попытался перевести деньги на счёт за границей.

Я посмотрела на Виктора.

Он сидел в коридоре под охраной и делал вид, что не слышит.

Но худшая новость ждала его не в отделе полиции. Она уже лежала на столе у руководителя компании — вместе с копией записи, которую Лев отправил туда ещё ночью…