На свадьбе сестры влиятельный мужчина назвал меня своей, и мой отец впервые перестал командовать

Моя сестра подняла бокал за идеальный брак, когда двери зала распахнулись и самый опасный человек города заявил, что я принадлежу ему.

Но сначала в зале стояла такая тишина, что я услышала, как лёд ударился о стенку моего бокала.

Пять мужчин в тёмных костюмах остались у входа, а шестой медленно прошёл между столами. Дантэ Валенте не торопился. Люди расступались перед ним, будто он нёс не власть, а заряженное оружие.

На мне было мятное платье подружки невесты и маленькая брошь в форме ласточки. Мама приколола её к моему платью утром, сказав, что ласточки всегда возвращаются домой. Я тогда улыбнулась. Теперь пальцы сами сжали холодный металл.

Дантэ остановился передо мной.

— Ты моя, — произнёс он.

По залу прошёл шорох.

Паige замерла с бокалом у губ. Её муж Картер медленно опустил руку. А отец побледнел так резко, словно кто-то выключил свет внутри его лица.

— Что ты сказал? — спросил Ричард Хейс.

Дантэ даже не посмотрел на него.

— Я сказал, что Слоун уходит со мной.

— Она никуда не пойдёт.

— Это решать ей.

Все взгляды обрушились на меня. Я чувствовала запах тёплого шампанского, сладких роз и дорогого воска от свечей. Хотелось провалиться сквозь мраморный пол.

Отец подошёл ближе и улыбнулся для гостей.

— Дантэ, ты выбрал неудачное место для шуток.

— Я не шучу.

— Моя дочь не имеет к тебе отношения.

У меня пересохло во рту.

— Папа…

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло предупреждение.

— Улыбайся, Слоун.

Я вдруг поняла, что делала это весь вечер. Улыбалась, пока отец поздравлял Пейдж с «правильным выбором». Улыбалась, когда Картер назвал нашу семью «надёжным партнёром». Улыбалась, когда отец тихо сказал мне, что после свадьбы я должна подписать бумаги для компании.

— Что за бумаги? — спросил Дантэ.

Отец резко взглянул на него.

— Не вмешивайся в семейные дела.

— Если в них участвует Слоун, это уже мои дела.

Пейдж поставила бокал на стол. Стекло звякнуло.

— Слоун, ты знала этого человека?

— Я…

Я знала его имя. Знала, что его боятся владельцы клубов, чиновники и даже мой отец. Но я никогда не встречала его лично.

По крайней мере, так мне всегда говорили.

Дантэ наклонился ко мне. От его пальто пахло дождём и дымом.

— Ты принесла письмо? — тихо спросил он.

— Какое письмо?

Впервые его спокойствие дрогнуло.

— То, которое тебе передала мать перед смертью.

У меня задрожали колени. Никто не знал о письме. Я хранила его семь лет в жестяной коробке из-под леденцов, спрятанной за вентиляционной решёткой в своей комнате.

Отец тоже услышал.

Его рука сжалась на трости.

— Уведите её, — приказал он своим охранникам.

Дантэ сделал шаг вперёд.

— Попробуйте.

В этот момент двери в зал снова распахнулись. На пороге стояла незнакомая женщина с кожаной папкой. Она посмотрела на меня, затем на моего отца и произнесла:

— Слоун, если вы хотите узнать, почему ваша мать умерла, вам придётся открыть это сейчас…

ЧАСТЬ 2

— Слоун, если вы хотите узнать, почему ваша мать умерла, вам придётся открыть это сейчас…

Женщина вошла в зал, прижимая папку к груди. Ей было около пятидесяти, на лацкане чёрного жакета блестела серебряная булавка в виде ключа.

Отец узнал её раньше меня.

— Эвелин Морроу, — процедил он. — Тебе не место здесь.

— Именно поэтому я пришла при всех.

Дантэ повернул голову.

— Кто она?

— Бывший нотариус нашей семьи, — ответил отец. — И человек, которому нельзя доверять.

Эвелин усмехнулась.

— Ричард, ты десять лет платил мне за молчание. Не называй это недоверием.

У меня внутри всё похолодело. Я посмотрела на Пейдж. Она стояла у свадебного стола, белая как скатерть.

— Папа, что происходит?

— Ничего, — отрезал он. — Эта женщина пытается испортить свадьбу.

— А Дантэ? — спросила Пейдж. — Он тоже пытается?

Дантэ посмотрел на меня.

— Я пришёл забрать то, что мне обещали.

— Я не вещь, — сказала я.

— Я знаю.

Его ответ прозвучал тихо, но так уверенно, что я впервые за вечер перестала чувствовать себя мебелью.

Эвелин протянула мне папку. Кожа на её обложке была потрескавшейся, а уголок испачкан золотым воском.

— Ваша мать оставила это у меня через три дня после того, как узнала о поддельных накладных вашей компании.

— О каких накладных?

Отец ударил тростью по полу.

— Довольно!

Звук прокатился по залу. Музыкант у стены вздрогнул, и смычок выпал у него из руки.

— Слоун, ты сейчас же выйдешь со мной, — сказал отец.

— Почему?

— Потому что я твой отец.

— Это не ответ.

Он приблизился и заговорил сквозь улыбку, которую ещё пытался удержать для гостей:

— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься. Подпишешь бумаги, которые я дал тебе, и всё закончится.

— Что именно закончится?

Дантэ перехватил его взгляд.

— Его попытка переложить на неё преступление.

В зале кто-то ахнул. Картер отступил от Пейдж, будто внезапно увидел рядом с собой чужую опасность.

Я открыла папку. Внутри лежала старая фотография моей матери. На обороте её почерком было написано: «Если Слоун откроет это, значит, Ричард снова загнал её в угол».

Под фотографией лежал конверт цвета тёмного мёда. На нём стояло моё имя.

Мои пальцы не слушались.

— Открой, — сказал Дантэ.

— Ты знал об этом?

— Я знал, что письмо существует. Но не знал, у кого оно.

— Почему ты сказал, что я твоя?

В его лице впервые появилась усталость.

— Потому что твой отец собирается передать тебя людям, которым нужна не ты, а твоя подпись. И потому что семь лет назад твоя мать попросила меня защищать тебя, если он когда-нибудь это сделает.

Я посмотрела на отца.

— Мама обращалась к нему?

— Твоя мать была больна, — сказал Ричард. — Она не понимала, что говорила.

— Она была больна, но не глупа, — ответила Эвелин.

За окнами ударил гром. Свет мигнул. На секунду зал погрузился в темноту, и в этой темноте я услышала, как кто-то запер главные двери.

Когда свет вернулся, рядом с отцом стояли двое незнакомых мужчин.

Дантэ заметил их первым.

— Слоун, отойди от стола.

— Кто они?

Отец больше не улыбался.

— Люди, которые помогут мне закончить разговор.

Один из мужчин положил ладонь под пиджак.

Дантэ шагнул между нами.

— Ричард, ты действительно решил устроить это на свадьбе?

— Ты пришёл за моей дочерью. Я просто защищаю свою семью.

— Нет, — сказал Дантэ. — Ты защищаешь бухгалтерскую книгу.

Отец замер.

Эвелин резко подняла голову.

— Где она?

Дантэ посмотрел на конверт в моих руках.

— В письме будет сказано, где искать.

И тут мой телефон завибрировал. На экране появилось сообщение с неизвестного номера: «Не открывай конверт. Дантэ убил твою мать»…

ЧАСТЬ 3

— Не открывай конверт. Дантэ убил твою мать…

Я подняла глаза на него.

Дантэ не стал вырывать телефон и не стал оправдываться. Только медленно снял перчатку и положил её на стол рядом с моей рукой.

— Ты веришь сообщению? — спросил он.

— Я не знаю, чему верить.

— Тогда открой письмо.

В зале пахло грозой и растоптанными розами. Пейдж плакала молча, Картер держал её за плечо, а отец стоял у дверей, окружённый своими людьми.

Я сорвала восковую печать.

Внутри оказался лист, сложенный вчетверо, и маленькая карта памяти в прозрачном пакетике. На листе было написано:

«Слоун, если ты читаешь это, значит, Ричард заставил тебя подписывать документы. Дантэ не убивал меня. Он пытался спасти меня. Человек, который приказал водителю подрезать мою машину, сидит в нашей семье».

Я перечитала последнюю строку.

— В нашей семье… — прошептала я.

— Это ложь, — сказал отец.

Эвелин вытащила из сумки ноутбук. Дантэ кивнул одному из людей у двери, и через несколько секунд на стене включился экран для свадебных фотографий.

Я вставила карту памяти.

Сначала появился зернистый ночной двор. На записи была моя мать. Она стояла у гаража и говорила с отцом.

— Я передам документы Дантэ, — сказала она. — Он единственный, кто сможет остановить тебя.

— Ты предаёшь собственную семью, Маргарет.

— Я защищаю наших дочерей.

Отец приблизился к ней.

— Слоун подпишет всё после твоей смерти. Она всегда старалась быть удобной.

Я услышала собственный сдавленный вдох.

На записи мать отступила, прижав ладонь к груди.

— Если со мной что-то случится, она узнает правду.

— Она узнает только то, что я ей скажу.

Видео оборвалось.

В зале никто не двигался.

Отец смотрел на экран, и его лицо стало серым.

— Это смонтировано, — сказал он.

— Дата и подпись камеры сохранены, — ответила Эвелин. — Я передала копию следователю час назад.

Дантэ повернулся ко мне.

— Твоя мать нашла доказательства, что Ричард годами проводил через компанию запрещённые грузы. Она собиралась рассказать всё. Он устроил аварию, а потом использовал твоё имя в документах, потому что ты была единственной наследницей, которой он не доверял.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что у меня не было доказательств. И потому что каждый человек рядом с тобой мог работать на него.

Пейдж прикрыла рот ладонью.

— Папа… ты использовал и меня?

Ричард резко повернулся к ней.

— Я дал тебе всё.

— Ты продал мою свадьбу ради компании?

— Я спасал семью!

— Нет, — сказала я. — Ты спасал себя.

Снаружи завыли сирены. Мужчины у дверей отступили. Эвелин получила звонок и включила громкую связь.

— Ордер подписан, — произнёс незнакомый голос. — Но есть ещё одна проблема. Мы нашли человека, который был водителем в ночь аварии Маргарет Хейс. Он хочет говорить только со Слоун.

Отец рванулся к выходу.

Дантэ схватил его за плечо.

— Ты никуда не пойдёшь.

Ричард посмотрел на меня.

— Слоун, если этот человек заговорит, ты узнаешь, кто на самом деле отдал приказ убить твою мать.

— Я уже знаю.

— Нет, — прошептал он. — Ты не знаешь, кто ещё был в машине.

Сирены остановились прямо у отеля. В зал вошли следователи. Один из них передал мне фотографию водителя.

Я увидела знакомое лицо.

Человека, который стоял рядом с Пейдж на каждой семейной фотографии после смерти матери.

Картер Беллами.

И в этот момент он достал телефон, прочитал короткое сообщение и побледнел: «Вторая запись уже отправлена Слоун»…