Бывший позвал меня на свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой, но, увидев ребёнка у входа, резко побледнел

Адриан позвонил мне в шесть утра, чтобы пригласить на свою свадьбу и напомнить, что его новая невеста беременна, а я лежала в чикагской больнице рядом с его дочерью.

— Ты ведь придёшь? — спросил он, даже не поздоровавшись.

Я прижала телефон к уху и посмотрела на крошечную девочку в прозрачной люльке. Она спала, поджав пальцы к щеке. На её запястье болталась больничная бирка с нарисованной жёлтой луной — медсестра сказала, что так ребёнку будет легче отличить свою бирку от остальных.

— На свадьбу? — переспросила я.

— Конечно. Хочу, чтобы ты увидела, как выглядит настоящая семья. Селеста беременна. Всё произошло так легко, будто сама судьба решила доказать, что проблема была не во мне.

В палате пахло антисептиком и тёплым молоком. Моё тело ещё болело после родов, но боль от его слов оказалась знакомой. Адриан уже однажды назвал меня сломанной. Его мать сказала, что бесплодная жена не имеет права удерживать мужчину. А Селеста прислала мне после развода белые розы с запиской: «Некоторых женщин выбирают».

Я тогда порвала записку над раковиной отеля. Каждый кусочек прилип к мокрым пальцам.

— Ты всё ещё там? — спросил Адриан.

— Да.

— Восемь месяцев прошло, Мия. Пора перестать жалеть себя.

Я осторожно поправила одеяло у дочери.

— Не переживай. Я давно перестала.

— Тогда приезжай. Только постарайся не выглядеть жалко.

— Я никогда не выгляжу жалко.

Он рассмеялся.

— И что же у тебя теперь есть?

Я посмотрела на бирку с жёлтой луной.

— Доказательства.

На другом конце линии стало тихо.

— Что ты имеешь в виду?

— Пришли адрес.

В девять утра я позвонила адвокату Елене Морозовой. Она приехала через час, в тёмном пальто, пахнущем дождём, и поставила на подоконник бумажный стакан с остывшим кофе.

— Ты уверена, что хочешь идти туда сразу после родов? — спросила она.

— Я не иду просить его о месте в новой жизни.

Елена посмотрела на ребёнка.

— Тогда зачем?

— Чтобы он впервые увидел то, от чего сбежал.

Она достала из сумки толстую папку. Внутри лежали выписки, письма, банковские переводы и распечатки переписки Селесты с человеком, чьё имя постоянно встречалось в документах моей бабушки.

После развода я обнаружила, что деньги из наследства исчезали небольшими суммами. Сначала я думала, что ошиблась. Потом увидела платежи за аренду, подарки и даже предоплату свадебного зала. Всё проходило через фирму, которая числилась среди главных спонсоров свадьбы Адриана и Селесты.

— Если мы предъявим это сегодня, они могут уничтожить оставшиеся записи, — сказала Елена.

— Поэтому ты подашь заявление о сохранении финансовых документов.

— Уже подала. Но есть ещё один вопрос.

Она положила ладонь на закрытую папку.

— Ты действительно хочешь, чтобы Адриан узнал о ребёнке именно там?

Я услышала тихий писк аппарата за дверью и почувствовала, как внутри меня поднимается холодное спокойствие.

— Он пригласил меня на спектакль. Я просто принесу правду.

Через два дня врач разрешил нам выписаться. Адрес свадьбы пришёл от Адриана вместе с сообщением: «Не опоздай к главному моменту».

Я приехала к залу в длинном тёмном платье, прижимая дочь к груди. Елена шла рядом. Внутри звучала музыка, пахло белыми лилиями, а на карточках гостей сиял знак спонсора — тот самый, что я видела в банковских выписках.

Адриан стоял у алтаря и улыбался гостям. Селеста держала руку на животе.

Я переступила порог.

Адриан повернулся. Его улыбка дрогнула, когда он заметил сначала моё лицо, потом папку, а затем больничную бирку с жёлтой луной на руке ребёнка.

Елена открыла папку и вытянула руку к первому документу…

ЧАСТЬ 2

Елена уже почти коснулась папки, когда мать Адриана резко поднялась с первого ряда.

— Уберите это отсюда! — крикнула она.

В зале стало так тихо, что я услышала, как в вазе лопнул стебель лилии и цветок медленно склонился над белой скатертью.

Адриан смотрел только на ребёнка.

— Мия, чей это ребёнок?

Я не ответила сразу. Моя дочь пошевелилась, и маленькая бирка с жёлтой луной качнулась на её запястье.

Селеста усмехнулась, но голос у неё дрогнул.

— Она специально устроила это представление. Наверное, нашла чужого младенца.

— Ты пригласил меня, — сказала я. — Сам попросил прийти.

— Не с ребёнком!

— Ты не уточнял.

Несколько гостей переглянулись. Фотограф опустил камеру, а женщина у стола с подарками медленно убрала руку от телефона.

Елена положила перед Адрианом первый лист.

— Господин Брукс, это уведомление о сохранении банковских и электронных записей. Оно уже зарегистрировано.

Он даже не взглянул на бумагу.

— Я не понимаю, о чём речь.

— Понимаете, — ответила я. — Вы просто надеялись, что я снова промолчу.

Селеста шагнула вперёд. На её запястье блеснул тонкий браслет, который я когда-то подарила Адриану на годовщину. Он отдал его ей ещё до нашего развода.

— Мия, ты всегда была одержима деньгами, — сказала она. — Теперь решила испортить мою свадьбу из-за зависти?

Внутри меня что-то болезненно сжалось, но я заставила себя вдохнуть медленно. Раньше от таких слов я начинала оправдываться. Теперь мне не нужно было никого убеждать.

— Деньги моей бабушки не были вашими.

Адриан наконец посмотрел на бумаги.

— Какие ещё деньги?

Елена достала распечатку с выделенными строками.

— За последние семь месяцев со счёта наследства Мии были переведены средства на фирму «Нортвейл События». Оттуда деньги ушли на оплату этого зала, украшений, поездки и нескольких личных расходов госпожи Селесты.

Мать Адриана побледнела.

— Это клевета.

— Тогда вам будет легко объяснить, почему в переписке Селеста называет перевод «долей за молчание», — сказала Елена.

Селеста вырвала лист из её руки.

— Поддельная распечатка!

— Оригиналы уже у следователя, — ответила Елена.

Адриан повернулся ко мне. Его лицо стало жёстким, но я увидела в глазах первый настоящий страх.

— Ты следила за мной?

— Я защищала своё наследство.

— Ты хочешь денег?

— Я хочу, чтобы вы перестали брать то, что вам не принадлежит.

Моя дочь тихо заплакала. Я прижала её к себе, и её тёплая щека коснулась моего подбородка.

Адриан сделал шаг ближе.

— Отдай ребёнка мне.

Я отступила.

— Ты даже не спросил, как её зовут.

Он замер.

— Как?

— Ливия.

Елена достала второй конверт, запечатанный красной печатью лаборатории.

— Мия, мы можем предъявить это сейчас.

Я кивнула.

Адриан посмотрел на конверт, потом на Селесту.

— Что там?

Селеста вдруг схватила его за рукав.

— Не открывай.

Эти два слова прозвучали громче любой музыки.

Адриан медленно высвободил руку.

— Почему?

Селеста открыла рот, но не смогла ответить. За её спиной официант уронил поднос, и хрустальные бокалы рассыпались по полу.

Елена развернула конверт, но прежде чем прочитать заключение, её телефон зазвонил.

Она взглянула на экран и нахмурилась.

— Мия, нам нужно поговорить о человеке, который подписал медицинскую страховку Селесты…

ЧАСТЬ 3

— Говорите сейчас, — сказала я.

Елена отошла к окну, но в тишине зала её голос слышали все.

— Да. Я получила подтверждение. Документ подлинный. Имя отца, указанное в страховом деле Селесты, не совпадает с именем Адриана.

Селеста закрыла лицо ладонями.

Адриан побледнел.

— Что это значит?

Елена вернулась к нам и положила телефон на стол.

— Это значит, что ребёнок Селесты не ваш.

В зале кто-то судорожно вдохнул. Мать Адриана схватилась за спинку стула.

— Замолчите! — прошипела Селеста.

— Вы сами использовали имя Адриана в документах, — спокойно сказала Елена. — Но медицинская запись оформлена на другого мужчину. На Виктора Рейна, директора «Нортвейл События».

Адриан медленно повернул голову к Селесте.

— Виктор?

Она отступила к столу с цветами.

— Это ошибка.

— Ошибка не отправляет деньги с чужого наследственного счёта, — ответила я.

Елена вскрыла второй конверт. В нём лежал официальный результат анализа, заверенный лабораторией и приложенный к делу о наследстве.

— Результат подтверждает родство с вероятностью девяносто девять целых девяносто девять сотых процента, — произнесла она. — Адриан Брукс является биологическим отцом Ливии Картер.

Я ожидала, что услышу это и почувствую торжество. Но вместо торжества пришла усталость. Я столько лет хотела, чтобы он увидел во мне женщину, способную стать матерью. А теперь он смотрел на мою дочь так, будто она была уликой против него.

Адриан шагнул ко мне.

— Ты знала?

— Узнала за несколько дней до окончательного развода.

— Почему не сказала?

— Потому что ты называл меня бесплодной в тот момент, когда наша дочь уже росла под моим сердцем.

Он побледнел ещё сильнее.

— Мия, я не знал.

— Ты не хотел знать.

Селеста резко рассмеялась. Смех вышел сухим и почти безумным.

— Он ничего тебе не даст. Ты думаешь, ребёнок всё исправит?

— Я ничего не просила у него, — ответила я.

Елена подняла последнюю страницу.

— Есть ещё переписка. Селеста просила Виктора Рейна ускорить вывод денег, пока Мия не обнаружила изменения в счетах. В одном письме она пишет, что после свадьбы Адриан подпишет документы, передающие ей доступ к фонду.

Адриан посмотрел на свою невесту.

— Ты собиралась использовать меня?

— А ты использовал Мию, — бросила Селеста. — Не строй из себя святого.

Мать Адриана прошептала:

— Мы должны немедленно уехать.

— Нет, — сказала Елена. — Теперь никто не уедет. Следователь уже направляется сюда.

Адриан резко повернулся.

— Вы вызвали полицию на мою свадьбу?

— Мы вызвали их после получения финансовых подтверждений, — ответила Елена. — А сейчас у нас есть свидетельства, банковский след и признание присутствующих.

Телефон Адриана зазвонил. На экране высветилось имя Виктора Рейна.

Он включил громкую связь.

— Адриан, немедленно уничтожь все бумаги и скажи, что Мия всё подделала, — приказал Виктор. — Если начнут задавать вопросы, ты ничего не видел и не подписывал.

В зале никто не двигался.

Адриан смотрел на телефон, словно тот превратился в оружие.

— Виктор, ты отец ребёнка Селесты? — спросил он.

На линии повисла пауза.

— Не бери трубку, — прошептала Селеста.

Но звонок уже записывался. И в ту секунду, когда за дверями послышались тяжёлые шаги, мой телефон завибрировал от нового сообщения.

Отправитель был неизвестен.

«Если ты войдёшь в дело против них, твоя дочь исчезнет раньше, чем ты успеешь добраться до суда»…