Трое детей облили меня ледяной водой у входа в особняк, но хозяин внезапно перестал улыбаться

Трое шестилетних мальчиков облили меня ледяной водой ещё до того, как я успела переступить порог особняка, а потом начали смеяться так, будто выиграли войну.

Я стояла под балконом, промокшая до нитки. Вода стекала с волос за воротник, туфли хлюпали при каждом шаге, а три одинаковых лица сверху сияли откровенным торжеством.

Тёмные волосы. Серые глаза. Три пары рук, одинаково вцепившихся в перила.

— Десять баллов за точность, — крикнула я.

Смех оборвался.

— Но стратегия слабая. Вода высохнет. Если вы действительно хотели меня прогнать, надо было использовать грязь.

Мальчик слева нахмурился.

— Ты кто?

— Клэр Донован.

— Мы не любим Клэр Донован, — заявил средний.

Я выжала рукав пиджака.

— Это взаимно. Я ещё не решила, нравитесь ли вы мне.

Домоправительница рядом со мной поперхнулась. В этот момент за моей спиной раздался спокойный голос:

— Достаточно.

В особняке стало тихо.

Мальчики мгновенно исчезли с балкона.

Я обернулась и увидела Адриана Моретти. Тридцать восемь лет, строительные фирмы, ночные клубы, морские перевозки и такое количество слухов о его связях, что взрослые мужчины понижали голос, произнося его имя.

Но сейчас он выглядел не опасным.

Он выглядел измученным.

Его взгляд остановился на моём мокром пиджаке.

— Вы опоздали.

— Водитель отказался проезжать ваши ворота.

— Это ваша проблема.

— А ваши дети, которые бросаются водой на сотрудников, — ваша.

Домоправительница побледнела.

Адриан не моргнул.

— В кабинет.

Я пошла за ним, потому что не могла позволить себе уйти. Три месяца назад я работала в гостинице в Куинсе. Потом пришли новые владельцы, половину персонала уволили, а через неделю я получила уведомление о выселении.

У меня была шестилетняя дочь Лили, долги за лечение и десять дней до того, как мы окажемся на улице.

Мой муж Дэниел умер четыре года назад от болезни сердца, которую врачи слишком поздно обнаружили. С тех пор я одна объясняла Лили, почему папа не приходит на школьные праздники.

В кабинете Адриан открыл папку.

— Клэр Донован. Вдова. Одна дочь. Лили, шесть лет.

У меня свело живот.

— Вы проверяли меня?

— Вы собираетесь войти в мой дом.

— Я собираюсь заботиться о детях.

— В моём мире это одно и то же.

Я должна была уйти. Но перед глазами стояла Лили, уснувшая на диване рядом с чемодоном, который я уже начала собирать.

— Двадцать тысяч долларов, — произнёс Адриан. — Вы остаетесь до воскресенья, до шести вечера. Уйдёте раньше сорока восьми часов — не получите ничего.

— Вы уверены, что я уйду?

— Я знаю, что уйдёте.

— Тогда зачем нанимать меня?

Он впервые замолчал.

Сверху послышался топот. Затем грохот, от которого задребезжали стекла.

Адриан резко поднялся.

— Оставайтесь здесь.

— Это ваши дети устроили взрыв?

— Я сказал — оставайтесь.

Но я уже открыла дверь. В коридоре пахло воском, мокрым камнем и чем-то металлическим. В конце лестницы лежала перевёрнутая витрина, а между осколками блестел маленький латунный ключ на красной ленте.

Я наклонилась, чтобы поднять его.

В этот момент дверь наверху распахнулась, и один из мальчиков закричал:

— Не отдавай ему ключ!

Адриан остановился за моей спиной.

Его лицо стало серым.

А затем он медленно протянул руку к папке, которую я всё ещё держала в кабинете, и сказал:

— Клэр, прежде чем вы решите, что здесь происходит, вам нужно увидеть кое-что…

ЧАСТЬ 2

— Клэр, прежде чем вы решите, что здесь происходит, вам нужно увидеть кое-что…

Адриан не договорил. Его пальцы замерли в воздухе, будто он сам испугался того, что собирался показать.

Я всё ещё держала латунный ключ. Красная лента, привязанная к нему, была испачкана пылью и пахла дымом.

— Почему ваш сын сказал, чтобы я не отдавала его вам?

— Потому что они считают, что я отдам его не тому человеку.

— А вы считаете иначе?

Он посмотрел на лестницу. Три мальчика прятались за перилами, но я видела их глаза.

— В этой семье слишком много людей что-то считают, — ответил Адриан.

В шесть вечера я сидела в детской, переодевшись в сухую рубашку, которую мне принесла домоправительница Марта. На левом рукаве была вышита маленькая золотая ласточка. Я заметила её, когда мальчики снова попытались проверить мои нервы.

Они спрятали мои туфли в коробку с игрушками, подменили сахар солью и включили в шкафу старый будильник, чтобы он звонил каждые пять минут.

— Вы всегда так встречаете нянь? — спросила я.

— Няни уходят, — сказал младший, Тео.

— Почему?

— Потому что все врут.

Средний, Мило, ткнул пальцем в мою золотую ласточку.

— Ты тоже будешь врать.

— Уже придумала, о чём.

— О чём?

— Что вы милые и послушные.

Старший, Нико, впервые улыбнулся.

Позже, в половине девятого, я нашла в стене детской царапины. Они складывались в три короткие линии и круг. Когда я спросила о них, мальчики замолчали.

— Это карта, — прошептал Нико.

— Куда?

— Туда, где мама оставила правду.

В коридоре за дверью скрипнула половица.

Мальчики мгновенно забрались под кровать. Я выпрямилась и увидела в дверном проёме высокого мужчину в дорогом костюме.

— Вы новая няня? — спросил он.

— Клэр Донован.

— Марко Моретти. Брат Адриана.

Он улыбался, но глаза оставались холодными.

— Дети любят устраивать представления. Не принимайте их слова близко к сердцу.

— Они сказали, что все врут.

— Умные дети. Особенно если их правильно научить.

Улыбка исчезла с его лица так быстро, что я едва успела это заметить.

В десять вечера Адриан пришёл в детскую. Мальчики спали, прижавшись друг к другу, но каждый держал в руке деревянный вагончик.

— Марко не должен был к ним подходить, — сказал Адриан.

— Тогда почему он свободно ходит по вашему дому?

— Потому что это и его дом.

— А ключ?

Он посмотрел на красную ленту в моей ладони.

— Где вы его нашли?

— Рядом с разбитой витриной.

Адриан медленно сел на край кровати.

— Четыре года назад здесь произошёл пожар. Погибла моя жена Елена.

Я посмотрела на спящих детей.

— Они были здесь?

— В соседней комнате. Они видели больше, чем должны были.

— И после этого вы наняли шесть нянь за месяц?

— Шесть нянь сбежали. Каждая говорила, что мальчики невыносимы. Но перед уходом каждая просила меня не задавать вопросов.

Я сжала ключ.

— Вы сами им верите?

— Я не знаю, кому верить.

В ту ночь я поставила стул под дверную ручку. В три семнадцать проснулась от тихого стука. Нико стоял у моей кровати и держал деревянный вагончик.

— Мама сказала, что если придёт женщина с золотой птицей, ей можно показать комнату за стеной.

У меня перехватило дыхание.

— Твоя мама знала обо мне?

— Нет. Она сказала это до того, как умерла.

Он подвёл меня к книжному шкафу. Три вагончика вставились в узкие пазы на нижней полке. Внутри стены щёлкнул механизм.

Дверца не открылась, но из-за неё донёсся едва слышный звук.

Женский голос.

— Если вы это слышите, значит, Адриан снова доверился не тому человеку…

Нико схватил меня за руку.

— Быстрее. Пока он не пришёл.

В коридоре зажёгся свет.

Кто-то остановился прямо перед дверью.

А внизу, у ворот, завыла сирена автомобиля…

ЧАСТЬ 3

Внизу, у ворот, завыла сирена автомобиля, и одновременно ручка двери детской начала медленно опускаться.

Я втолкнула Нико и его братьев в шкаф, а сама встала перед книжной полкой. Дверь открылась. На пороге стоял Марко.

— Адриан просил передать, что разговор состоится утром, — сказал он.

— Тогда почему вы пришли ночью?

— Я часто хожу там, где мне удобно.

Снаружи хлопнула автомобильная дверь. Марко на секунду обернулся, и я увидела, как его рука сжала край пиджака.

— Вы слышали голос? — спросил он.

Я заставила себя зевнуть.

— Какой голос? Здесь будильник звонил всю ночь.

Марко улыбнулся.

— Уходите до воскресенья, Клэр. Деньги не стоят неприятностей.

— А если стоят?

— Тогда неприятности станут дороже.

Он ушёл. Я дождалась, пока шаги стихнут, и открыла шкаф. Мальчики дрожали, но молчали.

Адриан вошёл через минуту, держа в руке пистолет. Увидев его, я шагнула вперёд.

— Уберите это. Они вас боятся.

Он медленно опустил оружие.

— Марко был здесь?

— Да. Он знает о тайной комнате.

— В этом доме нет тайных комнат.

— Тогда ваша жена не оставляла вам послание.

Я вставила латунный ключ в паз. Механизм внутри стены заскрежетал, и книжная полка отъехала в сторону.

За ней находилась узкая комната без окон. На столе лежал старый диктофон, рядом — металлическая коробка, обгоревшая по краям.

Адриан застыл.

— Я искал это четыре года.

— Что именно?

— Всё, что осталось после Елены.

Нико забрался на стул и нажал кнопку.

Из динамика зашипел голос женщины:

— Адриан, если ты слушаешь эту запись, пожар не был случайностью. Марко подменил документы по перевозкам и собирался списать всё на тебя. Я нашла доказательства. Он сказал, что убьёт меня, если я расскажу.

Адриан побледнел.

— Елена…

Запись продолжалась:

— Мальчики видели его в гараже. Я спрятала копии в коробке, но не успела передать их адвокату. Не верь человеку, который станет первым обвинять детей в том, что они помнят.

Диктофон щёлкнул и замолчал.

Тишина оказалась страшнее самой записи.

Адриан смотрел на Марко? Его здесь не было, но он будто стоял перед глазами брата.

— Почему ты не сказала мне? — прошептал он.

Я открыла металлическую коробку. Внутри лежали фотографии, флешка, квитанции и конверт с надписью: «Для того, кто не испугается мальчиков».

— Она ждала не вас, — сказала я. — Она ждала кого-то, кто останется.

Адриан взял конверт. Пальцы у него дрожали.

Внутри оказался список переводов на счета Марко и распечатка с камер гаража. На последнем снимке Марко стоял возле машины Елены, держа в руке канистру.

Адриан закрыл глаза.

— Я сам отправил Марко охранять гараж в ту ночь.

— Потому что доверяли ему.

— Потому что считал его братом.

За стеной раздался удар. Потом второй.

Нико вскрикнул:

— Он знает, что мы нашли комнату!

Адриан бросился к двери, но замок уже щёлкнул снаружи.

Из динамика системы безопасности раздался голос Марко:

— Адриан, у тебя десять минут. Потом мальчики поедут со мной, а ты будешь объяснять полиции, почему держал их взаперти и подделывал записи.

Я посмотрела на Адриана.

Он впервые выглядел не хозяином особняка, а отцом, которого загнали в угол.

Телефон в моей руке завибрировал. На экране было сообщение с незнакомого номера: «Если хочешь спасти детей, не звони в полицию. Принеси коробку к старому причалу одна».

А под сообщением стояла фотография Лили, спящей у меня дома…