На похоронах дочери любовница её мужа прошептала мне «Я победила» — но адвокат поднялся, и её улыбка исчезла

На похоронах моей дочери любовница её мужа прошептала мне в самое ухо: «Я победила», а через минуту в церкви раздался голос адвоката.

В храме Святого Михаила стояла такая тишина, что я слышала, как воск стекает по свечам. Было одиннадцать сорок утра, за окнами июльское солнце плавило асфальт, а внутри пахло ладаном, белыми лилиями и мокрым камнем.

Я держалась за край деревянной скамьи, чтобы не упасть.

Эмили лежала у алтаря в закрытом гробу. Я настояла, чтобы крышку не открывали. После той аварии врачи сказали, что так будет лучше для всех. Но я всё равно каждую ночь видела её лицо — живое, усталое, с маленькой родинкой возле левого глаза.

Именно эту родинку я заметила в последний раз, когда дочь пришла ко мне на кухню в середине июля в плотной кофте.

— Мне просто холодно, мама, — сказала она тогда, пряча руку под рукав.

— В такую жару?

Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.

— Итан изменится, когда родится ребёнок.

Я хотела закричать, что люди не меняются от одного только рождения ребёнка. Хотела схватить её за плечи и увезти. Но Эмили положила ладонь на живот и тихо добавила:

— Если я уйду сейчас, он найдёт меня.

Тогда я не поняла, что именно она имела в виду.

Двери церкви распахнулись в двенадцать минут двенадцатого.

По мраморному полу застучали каблуки. Следом раздался короткий смешок, слишком весёлый для похорон.

Я обернулась и увидела Итана Колдуэлла. На нём был безупречный тёмный костюм, на запястье блестели дорогие часы, а лицо выглядело так, будто он пришёл не проститься с женой, а опоздал на деловой обед.

Рядом шла Виктория Лейн — женщина, из-за которой Эмили плакала по ночам. На ней было ярко-красное платье с глубоким вырезом и тонкая золотая цепочка. Она держала Итана под руку, словно уже имела на это право.

Священник замолчал.

— Простите за опоздание, — громко сказал Итан. — На дорогах сегодня настоящее безумие.

Никто ему не ответил.

Когда они проходили мимо моей скамьи, Виктория замедлила шаг. От неё пахло сладкими духами и мятными леденцами. Она наклонилась так близко, что её волосы коснулись моей щеки.

— Я победила, — прошептала она.

У меня заледенели пальцы.

— Что ты сказала?

Она выпрямилась и улыбнулась.

— Вы всё слышали.

Итан уже садился на первый ряд. Он даже не посмотрел на гроб.

В этот момент у боковой двери появился Майкл Ривз, адвокат Эмили. В руках он держал толстую папку и кремовый конверт, запечатанный тёмно-красным воском. На печати был маленький силуэт колибри — любимой птицы моей дочери.

Майкл прошёл к алтарю, не снимая пальто.

— Прежде чем служба продолжится, я обязан выполнить последнюю волю Эмили Морозовой, — сказал он.

Итан раздражённо вздохнул.

— Здесь не место для семейных спектаклей.

— Это не спектакль, — спокойно ответил Майкл. — В завещании есть отдельное распоряжение, которое должно быть оглашено именно сегодня и именно при этих свидетелях.

Виктория перестала улыбаться.

Я смотрела на красную печать и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Эмили никогда не говорила мне о конверте. Никогда не упоминала, что готовит какие-то распоряжения.

Майкл положил папку на аналой и протянул руку к печати. Итан резко поднялся.

— Я запрещаю вам это делать.

Адвокат посмотрел на него.

— Вы не можете запрещать мне исполнять волю вашей жены.

— Я её муж.

— Именно поэтому вам стоит особенно внимательно послушать.

Виктория схватила Итана за локоть, но он отдёрнул руку. Майкл подцепил ногтем край воска, и печать треснула с тихим сухим звуком. Он достал первый лист, опустил глаза и произнёс:

— «Если вы слышите эти слова, значит, я больше не могу защитить себя сама. Но я оставила достаточно, чтобы защитить тех, кого люблю…»

И тут в заднем ряду зазвонил чей-то телефон, а Майкл вдруг поднял голову и посмотрел прямо на Итана, словно увидел в папке нечто, чего не ожидал даже сам…

ЧАСТЬ 2

Майкл не стал выключать телефон. Он дождался, пока звонок оборвётся, и снова посмотрел на Итана.

Тот стоял у первого ряда, сжимая спинку стула. На его безупречном лице впервые появилась тень тревоги.

— Продолжайте, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло, но храм услышал меня.

Майкл перевернул страницу.

— «Я прошу не верить человеку, который первым назовёт мою смерть случайностью. Он готовил эту версию заранее».

По скамьям прошёл глухой ропот.

Священник опустил глаза. Моя сестра Лидия прикрыла рот ладонью. А Итан коротко рассмеялся, будто услышал нелепую шутку.

— Эмили была напугана, — сказал он. — Врачи назначили ей сильные лекарства. Она писала всякие вещи.

— Здесь стоит дата, — возразил Майкл. — За три дня до аварии.

— Она была беременна и не всегда понимала, что делает.

Я шагнула к нему.

— Не смей говорить о ней так на её похоронах.

Итан повернулся ко мне.

— Вы сами довели её до истерик. Постоянно настраивали против меня.

Виктория тихо произнесла:

— Елена, вам нужно принять, что Эмили больше нет.

Я посмотрела на её красное платье.

— А тебе нужно принять, что её смерть не делает тебя женой.

Виктория побледнела, но Итан положил ладонь ей на плечо.

Майкл достал из папки небольшой диктофон. Корпус был поцарапан, а на боковой стороне виднелась наклейка с нарисованной колибри. Эмили носила его в кармане сумки, когда боялась забыть важные мысли.

— Моя клиентка оставила аудиозапись, — сказал адвокат. — Она распорядилась включить её после оглашения письма.

— Это незаконно, — резко сказал Итан.

— Запись сделана самой Эмили.

В храме щёлкнул переключатель.

Сначала мы услышали шорох ткани и тяжёлое дыхание. Потом голос моей дочери — тихий, но удивительно ясный.

— Мама, если ты это слышишь, значит, я не смогла приехать к тебе. Не верь Итану, если он скажет, что я сама села за руль. Я не собиралась ехать. Он забрал ключи, а потом сказал, что отвезёт меня к врачу.

Я вцепилась ногтями в ладонь.

— Эмили, прекрати эту игру, — раздался на записи голос Итана.

— Это не игра. Я знаю, что ты сделал с тормозами.

Виктория отступила на шаг.

Запись оборвалась.

— Подделка, — сказал Итан. — Голос можно смонтировать.

Майкл достал второй лист.

— Поэтому Эмили передала оригинал следователю и назначила независимую проверку. Но главная часть её распоряжения касается не только вас.

Он повернулся ко мне.

— Елена, ваша дочь оставила вам право временной опеки над ребёнком.

Я не сразу поняла слова.

— Каким ребёнком?

Майкл замолчал, и в церкви стало так тихо, что я услышала, как Виктория нервно царапает ногтем золотую цепочку.

— Ребёнок Эмили жив, — сказал он наконец.

У меня подкосились ноги.

Итан резко повернул голову.

— Это невозможно. Ребёнок погиб вместе с ней.

— Нет, — ответил Майкл. — Врачи успели провести экстренную операцию. Девочка родилась за несколько минут до смерти вашей жены.

Я закрыла рот обеими руками.

Эмили умерла, но её дочь дышала. Где-то существовала маленькая девочка, которую я ещё не видела и о которой Итан лгал всем.

— Где она? — спросила я.

— В городской клинике. И есть ещё одно распоряжение. Эмили запретила Итану приближаться к ребёнку до окончания расследования.

— Вы не имеете права! — закричал Итан.

Двери храма снова открылись.

На пороге стояла женщина в форме с папкой в руках. Рядом с ней были двое мужчин в штатском.

Майкл посмотрел на меня, потом на Итана.

— Детектив пришёл не за ребёнком. Он пришёл из-за второй записи.

Итан медленно отступил к проходу, а женщина в форме подняла руку и сказала:

— Господин Колдуэлл, мы нашли автомобиль. Но хуже всего для вас то, что внутри уже нашли отпечатки Виктории Лейн…

ЧАСТЬ 3

Виктория издала звук, похожий на короткий вдох, и вцепилась в рукав Итана.

— Это неправда, — прошептала она.

Детектив подошла ближе. Её звали Сара Миллер. На ремне у неё висел пластиковый пакет с ключами, покрытыми прозрачным налётом.

— Мы ещё не предъявляем обвинения, — сказала она. — Но просим обоих пройти с нами для беседы.

— Я никуда не пойду, — ответил Итан.

— Тогда вам придётся объяснить это судье.

Майкл поднял ладонь.

— Сначала нужно закончить чтение. Эмили оставила прямое указание.

Итан застыл.

Майкл достал из конверта маленькую карту памяти и положил её в диктофон. Я увидела, как дрожат его пальцы. Он тоже боялся услышать то, что записала моя дочь.

Из динамика раздался голос Эмили.

— Сегодня девятнадцатое июля. Итан думает, что я ничего не знаю. Он заменил тормозной шланг на моей машине. Я увидела следы на его перчатках и сфотографировала их. Виктория была рядом, когда он сказал, что после моей смерти всё достанется ему.

Виктория покачала головой.

— Я не знала, что он собирается её убить.

На записи Итан сказал:

— После аварии мать Эмили не получит ни ребёнка, ни дома. Она слишком старая, чтобы бороться.

В храме кто-то заплакал.

Моя сестра Лидия прошептала:

— Он говорил это вслух?

— Сам услышите, — ответил Майкл.

Дальше голос Эмили становился тише.

— Если я не выживу, ребёнок должен быть защищён. Я перевела дом и все свои сбережения в семейный фонд. Итан не сможет получить ни одного рубля. Елена станет попечителем, если согласится. Я знаю, что прошу у неё слишком много. Но она единственный человек, который не бросит мою дочь.

Я заплакала. Не от облегчения. От того, что Эмили до самого конца думала не о себе.

Запись закончилась щелчком.

Итан смотрел на меня, будто впервые видел.

— Елена, это всё можно исправить, — сказал он. — Ты мать. Ты должна понимать, что ребёнку нужен отец.

— Ребёнку нужен тот, кто не пытался убить её мать.

— Я любил Эмили.

— Тогда почему она боялась оставаться с тобой в одной комнате?

Он не ответил.

Виктория отступила от него.

— Ты сказал, что она умерла сразу. Ты сказал, что ребёнка не спасли.

Итан схватил её за запястье.

— Замолчи.

— Ты говорил, что всё закончено!

Детектив Сара сделала шаг вперёд.

— Отпустите её.

Итан разжал пальцы. На коже Виктории остались красные следы.

Майкл передал детективу конверт с фотографиями и нотариальное распоряжение.

— Здесь также указано, что Эмили несколько недель тайно записывала разговоры. Оригиналы хранятся в сейфе клиники, куда она ездила на обследования.

Сара открыла папку.

— Мы получили доступ к сейфу сегодня утром. Там лежит ещё один носитель.

— Что на нём? — спросила я.

Детектив посмотрела на Итана.

— Разговор, который произошёл в ночь перед аварией. И если его подлинность подтвердится, дело будет не о покушении.

Итан резко побледнел.

— Вы не можете использовать запись без моего согласия.

— Можем, если она доказывает преступление.

В этот момент у Майкла зазвонил телефон. Он взглянул на экран и нахмурился.

— Это клиника.

Я подошла ближе.

— Что случилось?

Он включил громкую связь. В трубке плакал женский голос:

— Госпожа Морозова, приезжайте немедленно. Девочка проснулась и не перестаёт плакать. Врачи нашли у неё на шее медальон, которого не было в описи. Внутри спрятана записка Эмили, и она адресована не вам…