Я согласилась ухаживать за раненым главарём мафии ради просроченной аренды, но после одного моего слова его рука дрогнула

Когда я вошла в спальню Доминика Росси, его простыни были пропитаны кровью, а чёрный пистолет уже смотрел мне прямо в грудь.

— Убирайся, — прохрипел он.

Я поставила дорожную сумку на пол и ответила:

— Нет.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как дождь царапает высокие окна. Доминик медленно вытащил оружие из-под подушки. Его серые глаза блестели от жара, но рука оставалась удивительно твёрдой.

— Я отдал приказ, медсестра.

— А я вижу, что вы умираете.

На тумбочке стоял открытый флакон антисептика. Жидкость внутри имела мутный желтоватый оттенок. Я знала этот запах ещё до того, как подошла ближе: не лекарство, а химическая примесь, от которой ткани вокруг раны воспалялись снова и снова.

На моём запястье болтались старые серебряные часы с треснувшим стеклом. Их подарила мне мама в день выпуска из медицинского училища. Стрелки отставали на семь минут, но я всё равно носила их каждый день. Они напоминали, что даже семь минут иногда отделяют жизнь от смерти.

— Опустите пистолет, — сказала я.

— Ты не в том положении, чтобы командовать.

— Если нажмёте на спуск, через несколько часов начнётся заражение крови. Если не нажмёте, всё равно можете не дожить до утра. Выбирайте, что вам важнее.

Он смотрел на меня, словно впервые видел человека, который не боялся его имени.

Я боялась. Конечно, боялась. В понедельник хозяин квартиры должен был выставить мои вещи на улицу, а на банковском счёте оставалось тридцать восемь долларов. Моя дочь Маша спала у соседки, потому что я не хотела, чтобы она слышала, как я плачу над уведомлением о выселении.

Страх был роскошью, которую я больше не могла себе позволить.

— Все предыдущие медсёстры тоже были такими смелыми? — спросил Доминик.

— Нет. Поэтому некоторые из них ушли.

— Одна из них едва не лишилась глаза.

— Значит, вы умеете бросать лампы, но не умеете терпеть правду.

Его пальцы сжались на рукоятке. Я приготовилась к выстрелу, но в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Лео, управляющий поместьем. В одной руке он держал металлический поднос, в другой — шприц в прозрачной упаковке.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Ваш хозяин отравлен, — сказала я.

Лицо Лео осталось неподвижным, но его взгляд мгновенно метнулся к флакону.

Доминик это заметил.

— Выйди, Лео.

— Господин Росси, вам нужно лекарство.

— Я сказал — выйди.

Лео поставил поднос на стол и сделал шаг назад. Под его манжетой блеснула тонкая золотая цепочка. На ней висел маленький ключ в форме ласточки. Я уже видела такой ключ днём, когда проходила мимо кабинета Доминика.

Мой взгляд задержался на нём всего на секунду, но Лео успел это заметить.

— Медсестра, — произнёс он мягко, — вам лучше не вмешиваться в дела, которых вы не понимаете.

— Я понимаю достаточно, чтобы не вводить пациенту неизвестный препарат.

Доминик перевёл взгляд с меня на него.

— Ты сам выбирал лекарства?

Лео улыбнулся, но улыбка получилась слишком быстрой.

— По вашему распоряжению.

Я подошла к ране. От бинтов исходил сладковатый запах гноя. Под кожей вокруг шва уже проступали красные полосы.

— Мне нужны чистая вода, стерильные салфетки и настоящий антисептик.

— На кухне всё есть, — ответил Лео.

— Тогда принесите.

— Я не слуга.

— А я не палач. Но если вы хотите, чтобы он умер, продолжайте стоять и спорить.

Доминик резко повернул голову.

— Принеси то, что она просит.

Лео вышел, прикрыв дверь. Я услышала, как его шаги удалились по коридору.

Доминик всё ещё держал меня на прицеле.

— Если ты ошиблась, умрёшь первой.

— Если я права, вы будете должны мне жизнь.

— Я никому ничего не должен.

Я взяла флакон двумя пальцами и поднесла к свету. На дне плавали крошечные белые хлопья. Я видела такую реакцию только однажды, когда в больницу поступил пациент после попытки отравления.

— Кто-нибудь ещё прикасался к этому флакону? — спросила я.

— Лео.

— Только он?

Доминик помолчал.

— После покушения я никому не доверяю.

— Тогда почему он единственный человек, который приносит вам лекарства?

Его глаза стали холоднее.

— Потому что остальные боятся войти в эту комнату.

— А я вошла.

В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился прямо за дверью. Я крепче сжала свои часы, почувствовав под пальцами треснувшее стекло.

Доминик поднял оружие выше.

Ручка двери медленно повернулась, а за ней раздался голос Лео:

— Господин Росси, я принёс доказательство того, что медсестра пришла сюда не случайно…

ЧАСТЬ 2

— Не открывай дверь, — сказала я.

Доминик не отвёл от меня пистолет.

— Ты только что приказала мне?

— Я только что спасла вам жизнь. Разница небольшая, но существенная.

За дверью Лео постучал дважды.

— Господин Росси, это срочно.

Доминик поднял подбородок.

— Говори.

— Я нашёл у неё поддельные документы. Нора Хейс не та, за кого себя выдаёт.

У меня пересохло во рту. Настоящую фамилию я никогда не скрывала, но после увольнения из больницы действительно работала по временному удостоверению. Оно было законным, просто срок его действия заканчивался через три дня.

— Открой, — приказал Доминик.

— Не надо, — повторила я.

Он усмехнулся.

— Теперь мне особенно хочется узнать почему.

— Потому что тот, кто стоит за дверью, хочет, чтобы вы смотрели на меня, а не на свою рану.

Доминик на мгновение замолчал. Потом крикнул:

— Входи.

Лео распахнул дверь. В руках у него была коричневая папка, перетянутая бечёвкой. На большом пальце виднелась свежая царапина, а на манжете — крошечное тёмное пятно.

— Я нашёл это в её сумке, — сказал он.

— Моя сумка стоит у стены, — возразила я.

— Именно. Вы оставили её без присмотра.

Он бросил папку на кресло. Я сразу заметила, что бечёвка была завязана не тем узлом, которым я перевязывала документы. Кроме того, на папке осталась влажная полоска от дождя. Моя сумка была сухой внутри.

— Откройте, — сказал Лео Доминику.

Я сделала шаг вперёд.

— Сначала обработайте рану.

— Ты не в положении торговаться, — отрезал Лео.

— А вы не в положении лечить. От вас пахнет тем же веществом, что и от флакона.

На несколько секунд его лицо стало пустым.

Доминик медленно повернул пистолет в его сторону.

— Подойди ближе.

— Господин Росси, вы бредите от температуры.

— Ближе.

Лео подчинился. Я увидела на его пальцах тонкие белые следы порошка, застрявшие у ногтя.

— Положи руки на стол, — сказал Доминик.

— Это нелепо.

— Сейчас же.

Он положил руки на край стола. Я подошла к Доминику и осторожно разрезала бинт. Под тканью кожа была чёрно-красной, горячей, покрытой пузырями.

— Вам вводили не антибиотик, — сказала я. — Это средство, которое разрушает ткани. Маленькими дозами оно выглядит как осложнение после ранения.

Доминик впервые изменился в лице.

— Сколько времени?

— Если перестать использовать его прямо сейчас, шансы есть. Но мне нужно знать, что именно вводили и кто имел доступ к запасам.

— В доме только Лео и охрана.

— Тогда начнём с Лео.

— Осторожнее, — прошипел он. — Вы не понимаете, с кем говорите.

— Я понимаю, что вы боитесь анализа крови.

Доминик резко схватил его за воротник. Рана на плече разошлась, и кровь снова проступила сквозь марлю.

— Отпустите, — выдохнула я. — Иначе шов разойдётся.

Он остановился. Это была первая команда, которую он выполнил без спора.

Я достала из сумки маленький медицинский термометр. На его корпусе была наклеена потёртая жёлтая звезда — подарок Маши, который она прилепила мне перед тем, как я уехала. Я включила прибор и вставила его Доминику под язык.

— Температура сорок и один.

— Я не умру от жара.

— Люди часто так говорят за час до потери сознания.

Лео вдруг бросился к двери.

Доминик выстрелил в пол. Грохот ударил по стенам, и я почувствовала, как колени подкашиваются.

— Ещё шаг, — сказал он, — и следующая пуля будет не в паркете.

Лео медленно поднял руки.

— Вы совершаете ошибку.

— Возможно, — ответил Доминик. — Но сначала я хочу увидеть, что в папке.

Он кивнул мне.

— Открой.

— Почему я?

— Потому что теперь я доверяю только человеку, который сказал мне «нет».

Я развязала бечёвку. Внутри лежали фотографии, копии банковских переводов и лист с моей подписью, которую я никогда не ставила.

На первой фотографии я стояла возле больницы рядом с мужчиной, которого видела всего один раз.

На обратной стороне было написано: «Свидетель готов».

У меня похолодели пальцы.

— Вы наняли меня не случайно, — сказала я.

— Нет, — ответил Доминик.

— Кто составил эту папку?

Он посмотрел на Лео. Тот уже не улыбался.

— Человек, который знал, что ты придёшь, — произнёс Доминик.

И в этот момент из папки выпала маленькая карта памяти, а на ней была выгравирована дата завтрашнего дня…

ЧАСТЬ 3

— Завтрашнего дня не бывает в старых материалах, — сказала я.

Карта памяти лежала на ковре между нами. На её поверхности блестела капля крови.

Лео рванулся вперёд, но Доминик выстрелил в стену рядом с его рукой. Пуля выбила кусок штукатурки, и Лео отшатнулся.

— Не двигайся, — приказал Доминик.

— Вы не понимаете, что делаете! — крикнул Лео. — Эта женщина пришла вас убить!

— Тогда почему ты так боишься, что она откроет карту?

Лео побледнел.

Я вставила карту в старый ноутбук, который стоял на письменном столе. Экран мигнул. Открылся единственный видеофайл.

На записи был кабинет Доминика. Время — три ночи после покушения.

Лео вошёл один. В руках он держал тот самый флакон. Затем поставил на стол конверт и позвонил кому-то по громкой связи.

— Через неделю он будет слишком слаб, чтобы подписывать бумаги, — сказал Лео на записи. — Потом мы объявим, что он умер от заражения. Девушка из больницы станет удобной виновницей. Она уже должна была согласиться на деньги.

Мой желудок сжался.

На экране Лео достал из конверта лист и поднёс к камере. Это был договор, согласно которому после смерти Доминика всё имущество переходило к управляющему.

Доминик стоял у кровати, опираясь здоровой рукой на спинку кресла. Его лицо стало серым.

— Прибавь звук, — сказал он.

Я прибавила.

На записи голос Доминика, сделанный заранее и смонтированный, произносил признание в незаконных сделках. Лео собирался подбросить его в полицию, чтобы после смерти хозяина все решили, будто тот покончил с собой, опасаясь ареста.

— Я не говорил этого, — тихо произнёс Доминик.

— Знаю, — ответила я. — Но запись доказывает, что он готовил подделку.

Лео медленно отступал к двери.

— Это монтаж.

— На карте есть исходный файл, — сказала я. — И метаданные с камер наблюдения.

— Ты даже не знаешь, что такое метаданные.

— Зато знаю, как выглядит человек, который понял, что его поймали.

Доминик направил пистолет ему в грудь.

— Сколько людей ты убил ради этой бумаги?

— Я никого не убивал.

— Ты отравлял меня.

— Я поддерживал порядок!

— Ты пытался занять моё место.

Лео сорвался:

— Вы сами создали этот мир! У вас не осталось семьи, союзников и людей, которые скажут правду. Я просто дождался, когда вы станете слабым.

В комнате прозвучал короткий смех Доминика. В нём не было веселья.

— А Нора?

Лео посмотрел на меня.

— Она должна была поставить последний укол и уйти. Я бы позаботился, чтобы полиция нашла её отпечатки.

Меня затрясло. Я вспомнила объявление о работе, странно высокую оплату, точный адрес и фразу «нужна медсестра, готовая начать сегодня». Всё было ловушкой.

— Вы слышали? — спросила я.

Доминик кивнул.

— Я слышал.

Он нажал кнопку вызова на стене. Впервые за всё время.

В комнату ворвались двое охранников и обезоружили Лео. Тот кричал, что Доминик не посмеет передать его полиции.

— Я не передам, — ответил Доминик. — Это сделает Нора.

Когда Лео увели, Доминик сел на край кровати и закрыл глаза.

— Теперь вы свободны, — сказал я.

— Нет.

— Что значит нет?

— На карте только первая половина записи.

Он открыл глаза и посмотрел на экран.

— Вторая половина была отправлена человеку, который заказал покушение. Если он узнает, что Лео провалился, он придёт за тобой.

В ту же секунду зазвонил мой телефон. Номер был неизвестным.

Я ответила.

— Нора Хейс? — спросил незнакомый голос. — Посмотрите в окно. Вашу дочь уже нашли…

За стеклом, внизу, у ворот, остановилась машина без фар…