Я продолжал подписывать бумаги, пока невеста шептала о моём конце, но при виде одной папки её лицо вдруг побледнело

В ту ночь моя невеста приказала отодвинуть инвалидное кресло от балкона, думая, что я не слышу ни единого слова.

— Уберите его подальше от перил, — сказала Селеста служанке Элене, поправляя помаду у зеркала. — Не хочу, чтобы Дамиан устроил глупость, когда поймёт, что я больше не вернусь.

Она говорила спокойно. Даже скучающе. Будто речь шла о сломанной мебели.

Я стоял неподвижно, если так можно назвать жизнь человека, прикованного к креслу. Пальцы сжимали маленький латунный брелок в форме маяка — подарок моей матери, который я носил на ключах с детства. После выстрела я снял ключи, но брелок оставил в ладони. Он был единственным предметом, который всё ещё напоминал мне: когда-то я сам куда-то шёл.

Селеста надела кольцо, которое я подарил ей перед свадьбой, взяла сумочку и вышла, даже не посмотрев в мою сторону.

Дверь закрылась.

Я продолжал смотреть на своё отражение в чёрном стекле. Мужчина с дорогими часами, неподвижными ногами и лицом, которое больше не узнавало самого себя.

Шесть месяцев назад я руководил крупнейшей судоходной компанией на побережье. Теперь мне помогали переворачиваться в постели и проверяли, не появились ли пролежни.

Пуля вошла в спину возле порта. Стрелок знал, куда целиться. Знал, где на бронежилете заканчивалась усиленная пластина.

Таких людей было всего четверо.

Одним из них был Маурисио Бельтран — мой деловой партнёр, человек, который каждое воскресенье сидел справа от меня за семейным столом.

Селеста сначала изображала преданную невесту. Она спала рядом, кормила меня с ложки и говорила журналистам, что никогда не бросит любимого человека.

Через три месяца она переселилась в гостевую комнату.

Через пять стала раздражаться от одного моего звонка.

А потом появилась Элена.

— Господин Васкес, в кабинете остались бумаги, — сказала она утром, когда за окном гремели портовые краны. — Их нужно убрать до прихода госпожи Селесты.

— Я сам разберусь.

— Вы не можете дотянуться до нижнего ящика.

— Зато могу приказать.

Элена замерла, держа в руках стопку счетов.

— Тогда прикажите мне не молчать, если я найду что-нибудь странное.

Я впервые посмотрел на неё внимательно.

В тот же день она достала из-за шкафа небольшую папку. Внутри лежали отчёты, которые я никогда не видел. Миллионы уходили на счета фирм без адресов. Одни и те же морские маршруты оплачивались по два раза. А на последнем листе стояла моя подпись.

Я почувствовал холод в ладонях.

— Я этого не подписывал.

— Я так и подумала.

Вечером Селеста вернулась с запахом дорогого мужского одеколона. Я знал этот запах. Маурисио пользовался им много лет.

— Нужно заменить Элену, — сказала она, целуя меня в лоб. — Она слишком много себе позволяет.

— Элена останется.

— Как хочешь. Тебе ведь всё равно больше нечем заняться.

Она ушла наверх.

Через десять минут Элена увидела из окна, как Селеста садится в автомобиль Маурисио. В руке служанки был найденный накопитель, спрятанный под пачкой старых накладных.

— Дамиан, здесь ещё кое-что, — прошептала она.

Я повернул кресло к двери.

Из коридора донёсся голос Селесты. Она вернулась незаметно и говорила по телефону.

— Если пуля не справилась, придётся закончить всё иначе, — сказала она. — Самолёт уже подготовлен. Он ничего не заподозрит.

Элена побледнела.

Я сжал латунный маяк так сильно, что острый край впился в кожу.

За дверью послышались шаги. Кто-то остановился прямо перед кабинетом, а затем медленно потянулся к ручке…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась, и я мгновенно перестал дышать. Элена метнулась к шкафу, но спрятаться в кабинете было негде. Я только успел положить накопитель под плед, когда дверь распахнулась.

На пороге стояла Селеста. В одной руке она держала бокал, в другой — телефон. На её лице уже не было прежней ленивой улыбки.

— Почему вы оба здесь?

— Я просила Элену принести мне воду, — ответил я.

— В кабинете?

— В моей компании вода теперь тоже запрещена?

Она задержала взгляд на моих пальцах. Латунный брелок торчал из-под пледа, и я заметил, как на мгновение напряглась её челюсть.

— Ты выглядишь уставшим, Дамиан.

— А ты выглядишь счастливой.

Селеста усмехнулась, но усмешка вышла слишком резкой.

— Я устала от твоих подозрений.

— Я ничего не сказал о подозрениях.

Элена опустила глаза. Я видел, как дрожит край её фартука.

Селеста вышла, хлопнув дверью. Через секунду в коридоре зазвонил её телефон.

— Маурисио, он ничего не знает, — прошипела она. — Нет, накопитель должен быть у тебя. Проверь кабинет ещё раз.

Элена посмотрела на меня.

— Она сказала про накопитель.

— Значит, они знают, что мы его нашли.

— Нужно вызвать полицию.

Я покачал головой.

— Пока у нас только подозрения. Они купят свидетелей быстрее, чем мы доберёмся до телефона.

Я понимал, что говорю, но внутри меня всё кричало. До аварии я считал страх слабостью. Теперь страх поселился в каждом движении чужих рук.

В два часа ночи мы встретились в прачечной на первом этаже. За стеной гудел старый холодильник, а лампа мигала так, будто тоже боялась погаснуть.

Элена принесла железную коробку.

— Я нашла это в комнате госпожи Селесты.

Внутри лежали распечатанные счета, фотография частного самолёта и лист с расписанием моего лечения.

На фотографии красовался маленький двухмоторный самолёт, который должен был отвезти меня в реабилитационный центр на острове.

— Я не просил об этом рейсе.

— Госпожа сказала, что это будет сюрприз.

Под расписанием стояла фамилия пилота — Армандо Руис.

Я позвонил своему адвокату Раулю, но он ответил только с третьего раза.

— Дамиан, сейчас почти три часа. Что случилось?

— Проверь Армандо Руиса.

— Почему?

— Потому что меня собираются отправить на лечение, с которого я могу не вернуться.

На линии повисла тишина.

— Я проверю утром.

— Нет. Проверяй сейчас.

— Если ты ошибаешься, это может разрушить сделку с Маурисио.

Я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь.

— Если я не ошибаюсь, сделка будет последним, что тебя будет волновать.

Рауль замолчал, а потом тихо сказал:

— Армандо Руис действительно числится пилотом компании. Но два месяца назад его лицензия была приостановлена.

Элена закрыла рот рукой.

— Тогда кто полетит?

Я посмотрел на фотографию. В углу снимка виднелся регистрационный номер самолёта, перечёркнутый красной ручкой.

В этот момент внизу хлопнула дверь.

Кто-то вошёл в дом.

Мы услышали тяжёлые шаги, затем голос Маурисио:

— Дамиан, спускайся. Нам нужно поговорить.

Он говорил мягко. Слишком мягко.

Я спрятал документы под подушку кресла, а Элене жестом показал на лестницу.

— Идите через кухню, — прошептал я.

— А вы?

— Я впервые за полгода хочу встретить гостя один.

Маурисио поднялся по ступеням и вошёл в прачечную. На его рукаве блеснула капля дождя, хотя на улице не было дождя.

Он закрыл дверь.

— Ты ведь понимаешь, Дамиан, что компания уже не может ждать?

— А я могу?

Маурисио сел напротив. Между нами лежала фотография самолёта.

Он увидел её.

И впервые за весь вечер перестал улыбаться.

— Откуда это у тебя?

Я медленно поднял руку к подушке кресла.

— Лучше спроси, откуда у меня всё остальное.

Маурисио вскочил, но в этот момент мой телефон, спрятанный в кармане, коротко завибрировал. Пришло сообщение от Рауля с одной прикреплённой записью и словами: «Дамиан, прослушай это один. Ты должен узнать голос до того, как они узнают, что мы нашли»…

ЧАСТЬ 3

Сообщение от Рауля открылось на экране, и из маленького динамика сначала донёсся треск помех. Маурисио бросился ко мне, но я резко развернул кресло. Он врезался в стиральную машину, и металлическая крышка грохнула под его ладонью.

— Отдай телефон!

— Зачем? Ты уже знаешь, что там.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

Я нажал на воспроизведение.

Сначала заговорил Маурисио. Его голос был спокойным, деловым.

— Выстрел должен выглядеть как месть конкурентов. Бронежилет оставьте на нём, чтобы он выжил, но сделайте так, чтобы врачи сказали: восстановление маловероятно.

У меня перехватило горло.

Затем послышался голос Селесты:

— А если он начнёт говорить?

— Он не сможет управлять компанией. Через месяц подпишет всё, что положат перед ним.

Элена стояла за дверью и плакала беззвучно. Маурисио побледнел.

Запись продолжалась.

— После перевода активов отправим его на остров. Пилот уже получил деньги. Самолёт упадёт над водой, а документы покажут, что Дамиан был в таком состоянии, что сам настоял на полёте.

Селеста тихо рассмеялась.

— А если он умрёт до свадьбы, я всё равно получу свою долю?

— Получишь больше, чем рассчитывала. Он подписал доверенность.

Я остановил запись.

В прачечной стало так тихо, что слышно было, как капает вода из крана.

— Ты стрелял в меня, — сказал я.

Маурисио не ответил.

— Ты стрелял в меня, а потом собирался посадить меня в самолёт без лицензированного пилота.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я только что услышал твой голос.

— Ты был беспомощен! — выкрикнул он. — Компания разваливалась из-за твоей упрямой честности. Мы спасали её!

— Вы спасали деньги.

Селеста появилась в дверях. Она, должно быть, слышала последние слова. Её лицо стало белым, но взгляд оставался холодным.

— Дамиан, ты всё неправильно понял.

— Ты сказала, что скоро всё это будет твоим.

— Потому что я шесть лет была рядом с тобой.

— Нет. Ты шесть лет ждала, когда я перестану быть препятствием.

Она посмотрела на Маурисио.

— Он не может доказать, что запись настоящая.

— Может, — сказал голос из коридора.

Рауль вошёл вместе с двумя следователями. В руках он держал папку и флешку с копиями банковских переводов.

— Камера в порту записала машину Маурисио, — сказал адвокат. — А деньги пилоту перечислялись с общего счёта Селесты и Маурисио.

Маурисио отступил.

— Рауль, ты работаешь на меня.

— Работал. Пока не понял, что доверенность была подделана.

Селеста схватилась за край двери.

— Дамиан, если ты подпишешь заявление, ты потеряешь всё.

— Я уже потерял вас.

Следователь достал наручники.

Но прежде чем защёлкнуть их на запястьях Маурисио, один из телефонов в папке Рауля зазвонил.

Рауль ответил, выслушал несколько секунд и посмотрел на меня так, будто увидел ещё одну пулю.

— Дамиан, это из клиники. Они нашли имя человека, который оплатил твою операцию после нападения.

— И кто это?

Рауль сжал телефон.

— Тот, кто много лет назад уже пытался уничтожить твою семью. И сегодня он узнал, что ты жив…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Свекровь вручила мне деньги и отправила одну в Италию, но после моего возвращения улыбка мужа исчезла ЧАСТЬ 4 — Я узнала, что меня вычеркнули из дня рождения в доме, который спасла от разорения, и мой сын побледнел от моего ответа Меня привезли в чужой особняк вместо оплаты долга, но спокойный вопрос опасного хозяина заставил отчима побледнеть Сестра потребовала, чтобы я каждый месяц платила 2500 долларов за её роскошный внедорожник, а отец пригрозил вычеркнуть меня из семьи — тогда я узнала, что они подделали мою подпись, чтобы забрать мой дом Я пять лет хранила банковскую карту бывшего мужа как доказательство унижения, а потом менеджер заперла дверь и спросила, жива ли ещё моя дочь Оксана Мой муж пришёл на бракоразводный процесс с тремя адвокатами и любовницей, уверенный, что заберёт у меня состояние и близнецов, но судья открыл серый конверт, который он считал уничтоженным