Перед операцией муж объявил, что моя квартира уже продана, но один телефонный звонок заставил его побледнеть

Когда меня везли в операционную, я услышала, как муж по телефону продавал мою квартиру и смеялся над моей болезнью.

За два дня до этого я вышла из кабинета онколога с конвертом, прижатым к груди. В нём лежали результаты обследования: злокачественная опухоль на ранней стадии. Врач говорил спокойно, почти буднично, но я запомнила только одно — операцию откладывать нельзя.

Я думала, что самым трудным будет сказать Адриану правду.

Оказалось, самое трудное ждало меня дома.

В тот вечер я открыла дверь квартиры в районе Дель-Валье и услышала голоса из кабинета. Адриан говорил тихо, но отчётливо:

—В четверг её заберут в семь утра. У нас будет минимум пять часов.

Я замерла в коридоре. В руке смялся край медицинского конверта.

—А доверенность уже готова? — спросила его мать Тереса.

—Готова. Фотография похожа. В маске и очках никто не станет рассматривать лицо.

Я перестала дышать.

—Но нотариус может задать вопросы, — сказала Тереса.

—Не задаст. Посредник всё устроит. Главное — получить задаток до её выписки.

На громкой связи раздался женский голос:

—Адриан, я уже выбрала дом. Только не начинай жалеть свою больную жену.

Валерия.

Его коллега, имя которой за последний год звучало в нашем доме слишком часто.

Я не заплакала. Утром я уже выплакала весь страх в кабинете врача. Теперь внутри было только ледяное, ясное спокойствие.

—Жалеть? — усмехнулся Адриан. — Я девять лет терпел её характер. За эту квартиру она мне должна больше, чем думает.

Тереса рассмеялась.

—Лусия всегда считала, что раз купила жильё до свадьбы, то может всем командовать. Пусть теперь узнает, каково это — остаться ни с чем.

Я медленно отступила к двери.

Квартира действительно принадлежала мне. После смерти родителей я продала свою долю в семейной лаборатории в Керетаро и купила её за несколько лет до знакомства с Адрианом. Он знал, что у меня есть недвижимость, но не знал, насколько тщательно я привыкла защищать свои документы.

Я вышла на улицу, дошла до ближайшего кафе и только там включила запись, которую успела сделать на телефоне.

—Позвони Елене, — сказала я себе.

Старшая сестра ответила сразу.

—Ты уже рассказала Адриану?

—Нет. И не рассказывай маме по телефону. Приезжайте ко мне.

Через час Елена и мама София сидели у меня на кухне. Мама, услышав запись, сжала чашку так сильно, что фарфор хрустнул.

—Я сама сейчас пойду и вытащу его за воротник.

—Нет, мама.

—Он хочет ограбить тебя во время операции!

—Именно поэтому он не должен знать, что я всё услышала.

Елена молчала, глядя на экран телефона.

—Что тебе нужно?

Этот вопрос вернул мне способность думать.

На следующее утро мы поехали к Марте Рохас, адвокату, которая вела наследственные дела моих родителей. В её кабинете пахло кофе и бумагой, а на подоконнике тикали маленькие часы в форме красного автобуса.

Марта изучила документы и нахмурилась.

—Кто-то недавно запрашивал заверенные копии сведений по квартире, используя ваши данные.

—Значит, они уже начали.

—Да. Но пока ещё не знают, что вы заметили.

Мы подготовили уведомления для нотариуса, заблокировали доступ к электронным ключам, собрали переписку и сделали копии всех бумаг. Потом я вернулась домой и надела свою старую брошь в форме гранатового листа — подарок от отца. Каждый раз, когда я нервничала, пальцы сами находили её острый край.

Адриан встретил меня с ужином.

—Тебе нельзя волноваться, любимая. Я обо всём позабочусь.

Я улыбнулась и почувствовала, как гранатовый лист впивается мне в ладонь.

—Конечно.

Две недели он изображал заботливого мужа. Тереса приносила суп. Валерия писала ему ночами. А я каждую ночь проверяла сообщения и замечала всё новые детали.

В одном из них Адриан называл квартиру «нашим последним активом». В другом Тереса напоминала, что Пауле нужно забрать из моей спальни часы и украшения, пока я буду в операционной.

Я помогала Пауле с арендой, оплачивала её курсы и однажды спасла от выселения.

Для них моя доброта была не любовью.

Она была описью имущества.

Утром перед операцией мы приехали в больницу. Адриан поцеловал меня в лоб.

—Когда проснёшься, всё уже закончится.

—Надеюсь, — ответила я.

Медсестра повезла меня по коридору. Вдали я увидела маму и Елену. Сестра подняла телефон: пришло моё сообщение — «Они сделали ход».

Я закрыла глаза, а у дверей операционной услышала голос регистратора:

—Лусия, перед началом процедуры нам нужно уточнить один вопрос о вашей доверенности…

ЧАСТЬ 2

—Лусия, перед началом процедуры нам нужно уточнить один вопрос о вашей доверенности…

Я открыла глаза. Лампы над головой расплывались белыми кругами, но голос регистратора звучал чётко.

—Какой именно?

—Сегодня утром к нотариусу пришёл человек, представившийся вашим представителем. Он утверждает, что вы дали ему полномочия на продажу квартиры.

У меня похолодели пальцы. Гранатовый лист на броши больно упирался в кожу под больничной рубашкой.

—Я никому таких полномочий не давала.

—Мы так и подумали. Поэтому позвонили вашей адвокатке.

В дверях появилась Марта. В руках она держала тонкую папку с зелёной наклейкой больницы.

—Операцию не отменяем, — сказала она. — Но перед тем как вы войдёте, вы должны подписать заявление о мошеннической попытке. Врач разрешил две минуты.

—А Адриан?

—Он в приёмной. Делает вид, что ничего не происходит.

Я подписала бумаги, стараясь не смотреть на дрожащую ручку. Внутри меня смешались страх за жизнь и странное облегчение: теперь всё происходило не только в моей голове.

—Марта, успейте остановить сделку.

—Я уже отправила уведомления. Но есть ещё кое-что.

Она раскрыла папку.

—Поддельная доверенность была оформлена на имя Валерии. А нотариус говорит, что его кабинет арендовали через человека, связанного с компанией Адриана.

Я почувствовала, как сердце ударило под рёбра.

—Значит, Валерия не просто любовница.

—Похоже, она участница схемы.

В этот момент в палату ворвался Адриан.

—Почему здесь адвокат? — спросил он.

Марта закрыла папку.

—Потому что ваша жена имеет право знать, какие документы используют от её имени.

Адриан посмотрел на меня и мгновенно сменил выражение лица.

—Лусия, ты не должна сейчас нервничать. Марта всё преувеличивает.

—Кто такой человек, который пришёл к нотариусу с моей доверенностью?

—Не знаю.

—А Валерия?

Он замолчал на долю секунды. Этой доли хватило.

—Она работает со мной, — сказал он.

—И собирается жить в доме, который вы продаёте?

—Ты под наркозом слышала какие-то обрывки и теперь обвиняешь меня?

Я сжала брошь под простынёй.

—Я ещё не была под наркозом.

Лицо Адриана стало серым.

Марта шагнула между нами.

—Вам лучше выйти. Разговор продолжится после операции в присутствии свидетелей.

—Вы разрушаете нашу семью, — прошипел Адриан.

—Нет, — ответила я. — Я просто перестала закрывать глаза.

Медсестра увезла меня дальше. Последнее, что я увидела, — Адриан, стоящий у стены, и Тересу, которая уже звонила кому-то с трясущимися руками.

Операция длилась четыре часа. Когда я проснулась, в горле пересохло, а рядом сидела Елена. Она держала мою ладонь и не выпускала её даже тогда, когда я снова провалилась в сон.

На следующий вечер врач сказал, что опухоль удалена полностью и первые показатели хорошие.

Я заплакала впервые за всё это время.

Не от боли.

От того, что получила шанс жить дальше.

Но Адриан не пришёл. Вместо него явился его адвокат, молодой мужчина с безупречным костюмом и беспокойными глазами.

—Ваш муж предлагает мирное соглашение, — сказал он.

—Что именно он предлагает?

—Он оставит вам личные вещи и часть средств от продажи квартиры.

Елена резко встала.

—Продажи не будет.

Адвокат посмотрел на неё.

—Это ещё не решено.

Марта положила перед ним флешку.

—Решено. У нас есть запись разговора, переписка и данные о поддельной доверенности.

Он побледнел.

—Запись могла быть получена незаконно.

—Тогда пусть это объяснит суд, — сказала я.

Адвокат долго смотрел на флешку, словно она была живым существом.

Потом его телефон зазвонил. Он отошёл к окну и ответил. Через несколько секунд вернулся совсем другим человеком.

—Мне только что сообщили, что нотариус нашёл ещё один документ. Он утверждает, что его передали сегодня утром…

—Какой документ? — спросила я.

Адвокат поднял глаза.

—Оригинал вашего брачного соглашения. И в нём есть пункт, о котором вы, кажется, никогда не слышали…

ЧАСТЬ 3

—Оригинал вашего брачного соглашения. И в нём есть пункт, о котором вы, кажется, никогда не слышали…

В палате стало так тихо, что я услышала, как капля раствора упала на пластмассовую трубку.

—У меня не было брачного соглашения, — сказала я.

Адрианов адвокат положил на стол копию документа. Бумага была желтоватой, с тиснением нотариальной конторы и моей подписью внизу.

Я сразу узнала подпись.

И сразу поняла, что это не моя подпись.

—В пункте шестом сказано, что квартира переходит в совместное владение супругов после пяти лет брака, — произнёс адвокат. — Документ датирован месяцем после вашей свадьбы.

Елена наклонилась над бумагой.

—Но в тот месяц Лусия была в Керетаро. У нас сохранились билеты и фотографии.

Марта достала увеличительное стекло.

—Печать настоящая. Номер регистрации настоящий. Но подпись поставлена поверх старого слоя чернил.

—Кто мог получить доступ к моим документам? — спросила я.

Никто не ответил.

Тогда Марта включила ноутбук и открыла переписку, которую мы нашли на резервной копии телефона Адриана.

На экране появилась его фраза: «Нужна только старая подпись Лусии. Мама сказала, что найдёт её в коробке отца».

Ниже Валерия написала: «После операции она ничего не вспомнит. Главное — чтобы деньги ушли до того, как адвокат очнётся».

Адриан ответил: «Если придётся, объявим её нестабильной. Врач подтвердит, что лекарства влияют на память».

Я перечитала строки дважды.

Мне стало не больно.

Мне стало холодно.

—Он собирался объявить меня недееспособной?

Марта кивнула.

—Мы проверили. В клинику действительно поступил запрос от неизвестного специалиста на ваши медицинские сведения. Запрос подписан электронной подписью, связанной с компанией Адриана.

Адвокат медленно сел.

—Я не знал об этом.

—Но вы знали о доверенности, — сказала Елена.

Он опустил голову.

—Я получил поручение подготовить соглашение. Мне сказали, что Лусия согласна.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

—А теперь вы всё ещё представляете моего мужа?

Он снял очки и потёр переносицу.

—Нет. С этого момента я отказываюсь от дела.

В дверях появилась Тереса. Она услышала последние слова и вцепилась в ручку сумки.

—Вы не можете бросить нас!

—Могу, — ответил адвокат. — И должен.

Следом вошёл Адриан. Он увидел документ, ноутбук и Марту, а потом перевёл взгляд на меня.

—Ты всё это устроила.

—Я сохранила доказательства.

—Ты хочешь уничтожить меня из-за одной квартиры?

—Нет. Ты сам решил поставить на неё нашу жизнь.

Он шагнул ближе, но Елена встала между нами.

—Отойди от неё.

Адриан впервые не нашёл ответа.

Марта собрала бумаги.

—Сегодня мы подаём заявление. Также направим материалы в нотариальную коллегию и вашу компанию. Если кто-то попытался вывести задаток, банк уже получит уведомление.

Тереса побледнела.

—А Паулина? Она ни при чём.

Я вспомнила сообщения о моей спальне.

—Она знала, что должна искать.

И тут телефон Марты зазвонил. Она выслушала собеседника, нахмурилась и включила громкую связь.

—Говорите ещё раз.

Мужской голос сообщил:

—Мы обнаружили перевод задатка на счёт, открытый сегодня утром. Деньги ушли не от покупателя. Их отправила компания Адриана.

Я подняла глаза.

—Значит, он уже перевёл собственные деньги?

—Не только свои, — ответила Марта. — Средства были сняты с корпоративного счёта. И теперь совет директоров требует объяснений.

Адриан резко схватился за телефон.

—Валерия сказала, что всё под контролем.

Он замолчал.

Мы все услышали, как на другом конце линии кто-то открыл дверь, а затем незнакомый голос произнёс:

—Господин Салас, вам лучше приехать в офис. Здесь полиция и представители совета директоров…