ЧАСТЬ 4

Томас не договорил, потому что дверь переговорной распахнулась.

На пороге стоял председатель совета директоров Уолтер Кейн, за ним — трое членов совета и секретарь Вивьен.

— Заседание начинается через сорок минут, — сказал Уолтер. — Итан, нам нужно обсудить твоё отстранение.

Итан всё ещё держал последнюю страницу блокнота. Бумага дрожала у него между пальцами.

— Обсудить моё отстранение или утверждение Вивьен единственным управляющим фондом моей дочери?

Уолтер перевёл взгляд на его мать.

Вивьен не отвела глаз.

— Не устраивай семейную сцену перед советом.

— Семейная сцена закончилась в тот день, когда ты украла письмо о рождении Роуз.

Я стояла у стола, поддерживая дочку под затылок. Роуз спала, прижавшись щекой к луне на своём пледе. От этой мирной тяжести у меня внутри всё сжималось: в одном зале рушились миллиарды, а моя дочь ничего не знала о том, как близко её жизнь подошла к чужой власти.

Уолтер протянул руку.

— Нам нужны документы.

Томас шагнул вперёд.

— У меня есть копии приказов.

Мэгги добавила:

— И расписка о выплате.

Секретарь положила на стол журнал отправлений.

— А у меня оригинал.

Вивьен резко обернулась к ней.

— Ты работаешь на меня двадцать лет.

— Работала, — ответила та. — Пока вы не заставили меня выбирать между зарплатой и совестью.

Уолтер листал бумаги молча. Затем поднял голову.

— Почему совет не видел этих распоряжений?

— Потому что они не касались компании, — сказала Вивьен.

— Они касались управляющего семейным фондом, — ответил Итан. — А фонд владеет частью акций компании.

Я поняла, что именно хотела получить Вивьен. Не просто власть над Роуз. Через деньги дочери она собиралась удержать контроль над корпорацией и оставить Итана в роли красивого имени на титульной странице.

Но был ещё один поворот.

Уолтер достал из папки копию брачного соглашения.

— Итан, ты должен знать: Клара не получила бы долю компании после развода, — сказал он. — Вивьен знала это. Ей не требовалось защищать акции от твоей жены.

Итан медленно повернулся к матери.

— Тогда зачем ты всё это устроила?

Вивьен сжала жемчужный браслет так сильно, что одна бусина треснула.

— Потому что ты собирался уйти из компании.

— Я собирался открыть собственный фонд помощи детям.

— Ты собирался отдать миллиарды людям, которые никогда не скажут тебе спасибо. А я двадцать лет удерживала эту компанию на плаву.

— Ты удерживала меня на коротком поводке.

Её лицо изменилось. В нём впервые появилась не холодность, а страх.

— Если ты уйдёшь, всё рухнет.

— Нет, — сказал Уолтер. — Рухнет только ваша схема.

Он развернул к совету ещё один документ.

— Устав позволяет отстранить управляющего фондом при доказанном сокрытии наследника. Голосование по кандидатуре Вивьен отменяется.

Вивьен шагнула к нему.

— Ты не можешь уничтожить дело моей жизни из-за одной женщины и ребёнка.

Итан ответил тихо:

— Ты уничтожила его сама, когда решила, что моя дочь — это препятствие.

Он подписал заявление о независимом управлении фондом. Управляющим назначили Уолтера, а вторым попечителем — детского врача Роуз, доктора Элинор Грей. Ни я, ни Итан не могли единолично распоряжаться деньгами дочери. Впервые это решение показалось мне правильным: Роуз не должна была стать призом в борьбе взрослых.

Потом Итан сел напротив меня.

Не рядом. Именно напротив.

— Я не буду просить тебя вернуться, — сказал он.

Я посмотрела на его руки. На запястье блестели те самые часы, которые я подарила ему в день нашей свадьбы. Раньше я думала, что они отсчитывают время нашей семьи. Теперь они просто показывали, сколько часов он пропустил.

— Хорошо, — ответила я.

— Но я хочу видеть Роуз. Не как наследницу. Как дочь.

— Тогда начни с простого.

— С чего?

— Не с подарков. Не с охраны. Не с фамильного дома. Приходи на встречу, которую назначит врач. Один час. Без камер и советников.

Он кивнул.

— Я приду.

— И если опоздаешь?

— Ты уйдёшь.

— Нет. Я запишу это как факт. Роуз будет знать, что её время не принадлежит чужим обещаниям.

Итан опустил глаза к ребёнку.

— Можно мне подержать её?

Я долго молчала. Вивьен стояла у стены, Уолтер собирал документы, а Томас держал свою шапку обеими руками. Каждый ждал моего решения, будто оно было очередным пунктом соглашения.

Я расстегнула переноску, но не отдала Роуз сразу.

— Поддерживай шею. Она просыпается от резких движений.

— Я понял.

— И не называй её «наследницей».

— Не буду.

Итан взял дочь. Сначала неловко, словно ему доверили хрупкий предмет, который нельзя заменить. Роуз нахмурилась, открыла глаза и вцепилась пальцами в его галстук.

Он замер, а потом тихо рассмеялся — неуверенно, почти болезненно.

— Она такая маленькая.

— Четыре месяца маленькая только для тех, кто их пропустил.

Он принял удар и не стал оправдываться.

— Я пропустил всё.

— Да.

— Я не знаю, как это исправить.

— Никак. Но можно не пропускать дальше.

Вивьен подошла к нам. В руке она держала треснувшую жемчужину.

— Итан, я делала то, что считала необходимым.

Он не поднял на неё глаз.

— Тогда живи с тем, что считала необходимым.

— Ты отстраняешь меня от фонда?

— Да.

— От компании?

— До отдельной проверки — тоже.

Она посмотрела на меня.

— Ты довольна?

Я поправила край пледа на плече Роуз.

— Я хотела, чтобы Итан узнал о дочери. Всё остальное вы сделали сами.

Вивьен сжала губы. Для неё самым страшным оказалось не потерять деньги, а услышать, что её огромная война больше никому не нужна.

Развод не состоялся. Не потому, что мы снова стали супругами. Просто документы, подписанные в спешке и на ложных основаниях, отправили на пересмотр. Мы с Итаном договорились жить отдельно и встречаться только в присутствии врача или семейного посредника, пока Роуз не привыкнет к нему.

Томас получил работу в независимом фонде, который Итан всё-таки открыл, но уже без материнского контроля. Мэгги стала его помощницей по работе с семьями, чьи письма годами оставались без ответа. Итан настоял, чтобы первым проектом фонда стала бесплатная служба связи для родителей и новорождённых.

Когда мы вышли из здания, он остановился у машины и вернул мне плед. На ткани осталась маленькая складка рядом с вышитой луной.

— Клара, — позвал он.

Я обернулась.

— Спасибо, что принесла её туда, где я собирался потерять всё.

Я посмотрела на Роуз. Она уже спала, крепко держась за луну на пледе.

— Ты потерял не всё, Итан. Только право делать вид, что ничего не случилось.

Он кивнул и впервые не попытался превратить ответ в сделку.

А через час, в кабинете доктора Грей, Роуз схватила его за палец и не отпустила.

Итан прошептал:

— Я здесь, Роуз.

Дочь открыла глаза, а латунная луна на её пледе тихо звякнула о пряжку переноски.

Пропустили начало?