Свекровь потребовала у моего отца двадцать пять тысяч в месяц, но после его расчётов мой муж перестал поднимать глаза

В семь утра мой муж согласился отдать свекрови право распоряжаться моей жизнью, пока я стояла у раковины с мокрыми руками.

— Если мой сын зарабатывает больше, твой отец обязан компенсировать разницу, — сказала Тереса, открывая мой холодильник. — Несправедливо, что Диего содержит женщину, которая всего лишь красит ногти.

Она произнесла это спокойно, будто обсуждала стоимость коммунальных услуг. На столе уже стояла её тканевая сумка, а внутрь исчезали йогурты, сыр, копчёный лосось и упаковка дорогого кофе. Я шесть лет работала мастером по маникюру в салоне на улице в районе Дель-Валье. У меня были записи на две недели вперёд, постоянные клиентки и частные выезды по выходным.

Я не зарабатывала столько, сколько Диего. Но именно я платила за обслуживание квартиры, продукты, интернет, газ и все мелочи, без которых дом превращался в пустую коробку. Квартиру купил мой отец ещё до нашей свадьбы. Диего не внёс в неё ни песо.

— Ваш сын не содержит меня, — ответила я, закрывая кран. — Он бесплатно живёт в квартире моей семьи.

Тереса сунула в сумку ещё один стаканчик йогурта.

— Диего инженер. Он целыми днями работает. А ты сидишь, подпиливаешь ногти и считаешь чаевые.

Я посмотрела в сторону гостиной. Там лежали коробки от его покупок: шлем виртуальной реальности, педали для велосипеда, который он использовал дважды, и кресло с массажем, стоившее как три месяца продуктов.

— Вчера он один съел большую пиццу, — сказала я. — Если он худеет, это настоящее чудо.

Тереса резко захлопнула сумку.

— Я поговорю с твоим отцом.

— О чём?

— О том, что его дочь не соответствует уровню моего сына. Если он подарил вам квартиру, пусть теперь помогает вам жить как семье профессионала.

У меня внутри всё похолодело.

— Вы хотите попросить у него денег?

Тереса улыбнулась.

— Не попросить. Объяснить обязанность. Двадцать пять тысяч песо в месяц будет достаточно.

Она ушла, забрав с собой продукты и копию ключа, которую Диего дал ей «на случай чрезвычайной ситуации». Через дверь я услышала его голос.

— Да, мама. Конечно, поговори с доном Роберто. Пусть поймёт, что так больше нельзя.

В салоне я пыталась работать, но пальцы дрожали. В десять утра клиентка Лорена заметила, что я трижды уронила пилочку.

— Что случилось?

— Свекровь решила, что мой отец должен платить моему мужу зарплатную надбавку.

Лорена подняла брови.

— Тебе нужна не свекровь, а налоговая проверка.

Я невольно рассмеялась, но смех быстро исчез. В обед ко мне пришла Фернанда, младшая сестра Диего. Она была на седьмом месяце беременности и единственная в их семье умела говорить правду.

— Мариана, мама ищет адрес твоего отца, — тихо сказала она. — Она уверена, что имеет право требовать деньги.

— А Диего?

Фернанда отвела глаза.

— Он сказал, что ты должна поддерживать его статус.

Вечером я приготовила себе тунца с салатом, а Диего оставила картофель и яйца. Он лежал на диване, просматривая цены на новую видеокарту.

— Где ужин? — спросил он.

— На кухне. Приготовь сам.

— Я устал.

— А я нет?

Он поднялся, на его запястье блеснули дорогие часы, купленные на прошлой неделе.

— Я зарабатываю пятьдесят восемь тысяч в месяц.

— И тратишь их на игрушки. Твоя зарплата уже поужинала.

В этот момент Тереса снова открыла дверь своим ключом.

— В семье всё общее! — заявила она.

Я повернулась к ней.

— Тогда почему общими являются только мои деньги и продукты?

Её лицо стало жёстким.

— Завтра я поговорю с твоим отцом.

— Говорите.

Я ещё не знала, что в тот же вечер мой отец уже достал из шкафа папку, о существовании которой я даже не подозревала. А утром, пока меня не было дома, Тереса пришла к нему первой. Когда я вернулась, дверь квартиры была распахнута, а из гостиной донёсся голос отца:

— Хорошо. Двадцать пять тысяч вы хотите каждый месяц? Тогда сначала посмотрите на этот расчёт, потому что я сейчас назову сумму, которую ваш сын должен моей дочери…

ЧАСТЬ 2

— Тогда сначала посмотрите на этот расчёт, потому что я сейчас назову сумму, которую ваш сын должен моей дочери…

Я замерла в коридоре, держась за ремень рабочей сумки. На пряжке была маленькая латунная птичка — подарок моей первой клиентки. Она всегда звенела о металлическую застёжку, когда я нервничала. Сейчас этот звук казался оглушительным.

В гостиной отец сидел напротив Тересы. Между ними лежал его телефон, а рядом — коричневая папка с тиснёными инициалами. Диего стоял у окна и смотрел на улицу, словно надеялся исчезнуть вместе с вечерним потоком машин.

Тереса обернулась.

— Наконец-то ты пришла. Объясни отцу, что взрослые люди должны думать о будущем.

— Мой отец здесь не для того, чтобы оплачивать ваше будущее.

— Роберто, вы слышите? Она ещё и грубит.

Отец не повысил голоса.

— Восемьдесят две тысячи четыреста песо.

Тереса нахмурилась.

— Что?

— Именно столько ваша семья получила от Марианы за последние двенадцать месяцев. Я посчитал аренду квартиры, обслуживание, продукты, переводы на карту Диего и расходы, которые он называл семейными.

Диего резко повернулся.

— Не надо устраивать спектакль.

— Спектакль устроили вы, — сказал отец. — Я просто включил свет.

Я почувствовала, как под рёбрами поднимается тяжёлый ком. Я знала, что много плачу, но никогда не складывала всё в одну сумму. Отец складывал.

Тереса фыркнула.

— Он мужчина. Его расходы — это его дело.

— Тогда почему вы требуете у меня компенсацию за его расходы?

— Потому что он должен жить соответственно своему положению.

— Ваша терраса в Тепоцтлане тоже относится к его положению? — спросила я.

У Тересы дёрнулся уголок рта.

Фернанда, стоявшая у книжного шкафа, тихо сказала:

— Мама, хватит.

— Не вмешивайся.

— Я видела выписки. Ты переводила Диего деньги на строительство.

В комнате стало тихо. Даже холодильник перестал гудеть.

Диего посмотрел на сестру.

— Ты рылась в маминых вещах?

— Нет. Она сама оставила бумаги на столе. И сказала, что деньги скоро вернутся, когда папа продаст гараж.

Отец открыл папку и достал несколько листов.

— Диего, вы сообщили Мариане, что получаете пятьдесят восемь тысяч?

— Это не ваше дело.

— Согласен. Поэтому я не спрашиваю, куда вы тратите свои деньги. Я спрашиваю, почему вы каждый месяц переводили матери почти двадцать четыре тысячи, а жене говорили, что денег не хватает на еду.

У меня задрожали колени.

— Диего, это правда?

Он наконец посмотрел на меня.

— Я помогал маме.

— Из семейного бюджета?

— Мы муж и жена. У нас нет твоих и моих денег.

— Но есть мои и твои обязанности, — ответила я. — И почему ты скрывал размер зарплаты?

Он промолчал.

Отец положил ладонь на папку.

— Ваша просьба о двадцати пяти тысячах интересна. Потому что за последние четыре месяца Диего уже получил от Марианы больше этой суммы, если считать оплату квартиры и коммунальных услуг.

Тереса вскочила.

— Вы хотите выставить моего сына нищим?

— Нет. Я хочу, чтобы вы перестали выставлять мою дочь обязанной вам.

Она схватила сумку и направилась к двери.

— Диего, мы уходим.

Он не двинулся.

— Я никуда не пойду, пока не разберусь.

— Ты выбираешь её?

Диего посмотрел на меня, и впервые за всё время в его лице появилось не раздражение, а страх.

В этот момент отец достал из папки тонкий лист с печатью и протянул его мне.

— Я не хотел вмешиваться, пока ты сама не попросишь. Но теперь ты должна это увидеть.

Я взяла документ. Внизу стояла подпись Диего, а рядом — дата, за три месяца до нашей свадьбы. Я пробежала глазами первые строки и почувствовала, как латунная птичка на моей сумке снова звякнула.

— Что это? — прошептала я.

Диего шагнул ко мне.

— Мариана, не читай.

Отец медленно поднялся.

— Наоборот. Пусть прочитает вслух. Особенно тот пункт, где говорится, кому принадлежит квартира и зачем Диего просил доступ к её банковскому счёту…

ЧАСТЬ 3

— …зачем Диего просил доступ к её банковскому счёту, — закончил отец.

Я перечитала строку. Потом ещё раз. В документе, заверенном нотариусом, Диего подтверждал, что квартира принадлежит исключительно мне и не может считаться совместным имуществом. Но ниже было другое: он обязался не распоряжаться моими счетами и не представлять мои доходы как свои.

Я подняла глаза.

— Ты подписал это до свадьбы.

— Я не помнил, что там было.

— Ты поставил подпись на каждой странице, — сказал отец.

Тереса побледнела.

— Роберто, это обычная бумага. Вы сами всё усложняете.

— Это соглашение, которое ваш сын прочитал вместе с адвокатом.

Отец коснулся экрана телефона. На стене включился телевизор, и пошла запись с камеры в кабинете нотариуса. На видео молодой Диего сидел за столом, ещё без обручального кольца. Рядом стоял его адвокат.

— Я понимаю, что квартира Марианы не станет моей собственностью, — отчётливо сказал он на записи. — Меня это устраивает. Я хочу жениться на ней, а не на её квадратных метрах.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из плохо закрытого крана.

На записи нотариус спросил:

— Вы также подтверждаете, что не будете требовать от семьи Марианы регулярного содержания?

— Подтверждаю, — ответил Диего.

Видео остановилось.

Диего стоял передо мной, белый и неподвижный.

— Это вырвано из контекста.

— Какого контекста? — спросила я. — Ты только что требовал у моего отца двадцать пять тысяч.

— Я не требовал. Это мама сказала.

— А ты попросил её поговорить с ним.

Тереса ударила ладонью по спинке стула.

— Потому что ты разрушила нашу семью своей жадностью!

Фернанда покачала головой.

— Мама, она шесть лет всё оплачивала.

Отец повернул к Диего экран телефона.

— Здесь банковские операции. Ваша настоящая зарплата — восемьдесят семь тысяч двести. За год вы скрыли от жены почти триста пятьдесят тысяч. Сто девяносто шесть тысяч ушли матери на ремонт дома в Тепоцтлане. Остальное — на покупки, которые вы называли необходимыми для семьи.

Я почувствовала не злость, а странную пустоту. Будто внутри меня вынули мебель из комнаты.

— Ты говорил, что у нас не хватает на отпуск.

— Я собирал деньги.

— На что?

Он молчал.

Отец ответил вместо него:

— На первоначальный взнос за другую квартиру. На имя Диего.

Тереса закрыла лицо руками.

Я посмотрела на мужа.

— Ты собирался оставить эту квартиру мне, а сам купить себе другую?

— Я хотел иметь запасной вариант.

— Для брака?

Он сделал шаг ко мне.

— Мариана, я всё объясню.

— Нет. Теперь я объясню себе сама.

Отец достал последний лист.

— Сегодня утром я подал заявление в банк о прекращении доступа к счетам, которыми Диего пользовался без твоего согласия. А нотариус готовит уведомление о нарушении соглашения.

Диего резко схватился за телефон.

— Вы не можете так со мной поступить!

— Могу, — спокойно сказал отец. — Но это сделала не я. Это сделал ты, когда решил, что моя дочь будет оплачивать твою тайную жизнь.

В этот момент телефон Диего зазвонил. Он взглянул на экран и отступил к окну.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил.

Через секунду пришло сообщение. Потом второе. Его лицо изменилось.

— Что случилось? — Тереса подошла к нему.

Диего прочитал текст, сжал телефон и прошептал:

— Банк заблокировал перевод на дом.

Отец посмотрел на меня.

— Это ещё не всё. Сегодня утром мне позвонил человек, который ведёт бухгалтерию фирмы Диего. Он нашёл платежи, о которых мы пока не говорили.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Какие платежи?

Отец не успел ответить. Телефон Диего зазвонил снова, но теперь на экране высветился номер его начальника. Диего долго не решался принять вызов, а потом нажал кнопку.

Из динамика донёсся сухой голос:

— Диего, зайдите завтра утром в отдел внутренней проверки. И принесите объяснение по переводам с корпоративного счёта…