ЧАСТЬ 4

Я перечитал сообщение трижды.

Рина заметила выражение моего лица.

— Что там? — спросила она.

Следователь забрал телефон у меня из руки.

— Всем оставаться на месте.

Рина мгновенно изменилась. Её плечи расправились, голос стал холодным, почти деловым.

— Мне нужен адвокат.

— Вам понадобится не только он, — ответил следователь.

В этот момент наверху хлопнула дверь. В дом вошёл мужчина в тёмном костюме, с мокрым зонтом и кожаной папкой под мышкой.

— Я представляю интересы госпожи Вейл, — сказал он.

— Вы уже знали, что происходит? — спросил следователь.

Мужчина взглянул на открытую комнату, на камеру, на папки в моих руках и вдруг остановился.

— Рина, что ты натворила?

Она бросилась к нему.

— Томас, скажи им, что у Питера нет права вмешиваться. Скажи, что дети под моей опекой.

Томас не двинулся навстречу.

— Ты говорила, что подвал пустует.

— Я всё объясню.

— Ты говорила, что дети живут у твоей сестры.

Рина схватила его за рукав.

— Ты должен меня защитить.

Он медленно высвободил руку.

— После того, что я вижу, я не могу быть твоим адвокатом.

Рина замолчала.

Паника впервые показалась на её лице открыто, без маски и без привычной улыбки.

Следователь вызвал второй наряд. На кухне нашли спрятанные лекарства, детские тарелки с засохшей коркой и журнал, где Рина записывала время, когда детям разрешалось выходить из подвала. В журнале напротив имени Дрю стояла пометка: «Снова сопротивлялся. Оставить до утра».

Но главным доказательством стала запись с камеры.

На ней Рина спускалась в комнату, ставила перед детьми пустую миску и говорила:

— Будете звать Питера — просидите здесь дольше.

Дрю отвечал, что дядя Питер придёт.

Рина смеялась.

— Он вас бросил. Ваш отец умер, потому что не смог вас защитить.

Я слушал собственный голос внутри головы, хотя на записи его не было. Все годы я думал, что Аарон умер, считая меня равнодушным. Теперь понял: он умер, веря в ложь, которую Рина вкладывала ему в уши до самого конца.

В больнице дети провели ещё пять дней. Дрю перенёс операцию, а Лили постепенно снова начала просить добавку. Когда я впервые принёс ей суп, она долго смотрела на тарелку.

— Это можно всё съесть? — спросила она.

Я отвернулся к окну, чтобы она не увидела моих слёз.

— Всё.

Рину задержали той же ночью. Позже выяснилось, что человеком, помогавшим ей, был Томас Вейл — сотрудник службы опеки, который закрывал глаза на жалобы соседей и заранее предупреждал её о проверках. Он получал деньги с её счёта и подделывал отчёты о визитах.

Именно он отправил мне архив Аарона.

Он сделал это не из раскаяния. Он понял, что Рина собиралась обвинить его первой.

Но его страх всё равно спас детей.

На суде Томас признал вину. Рина отрицала всё до тех пор, пока в зале не включили запись. Тогда она услышала собственные слова со стороны.

— Вы слышите себя? — спросила судья.

Рина сидела неподвижно.

— Это не я, — прошептала она.

На записи её голос ответил сам за себя:

— Он вас бросил.

Рина закрыла лицо ладонями.

Я не испытывал радости.

Только усталость.

После заседания она попыталась остановить меня в коридоре. На ней был тот же бежевый плащ, но теперь он висел на ней мешком.

— Питер, я могу всё исправить.

— Нет.

— Ты должен забрать заявление.

— Я не заберу правду.

— Аарон бы не хотел, чтобы ты разрушил нашу семью.

Я посмотрел на неё.

— Ты разрушила её тогда, когда решила, что дети будут молчать.

Через месяц Дрю и Лили официально передали под мою временную опеку. Я переехал с ними в небольшой дом в другом городе, где окна выходили на школьный двор, а по утрам пахло булочками из пекарни на углу.

Дрю ещё хромал, но уже сам выбирал себе одежду. Лили каждую ночь оставляла дверь открытой.

Я устроился механиком в мастерскую возле дома. Вечерами мы вместе собирали деревянную полку для игрушек. Дрю прикрутил одну доску криво, и я не стал переделывать.

— Она всё равно держится, — сказал он.

— Значит, хорошая полка.

В первый снег Лили нарисовала нашу семью. На рисунке были она, Дрю, я и маленькая чёрная точка возле дома.

— Это кто? — спросил я.

— Дверь в подвал, — ответила она. — Я её закрыла.

Я прикрепил рисунок к холодильнику.

Спустя семь месяцев мне пришло письмо от Рины. Внутри была одна страница.

«Дети должны помнить мать. Привези их на свидание. Я изменилась».

Я долго держал письмо в руках. Потом позвонил своему адвокату и попросил передать ответ через него.

«Все встречи будут проходить только по решению суда и в присутствии специалиста».

Рина написала ещё дважды.

Я не отвечал.