Я просила его приехать к умирающему отцу, но после пятого звонка услышала лишь одну фразу — и его партнёр побледнел

В 21:03 мой отец снял кислородную маску, посмотрел на меня мутными глазами и спросил, почему Вэнс до сих пор не приехал, хотя я звонила ему уже пять раз.

— Он едет, папа, — соврала я.

В палате пахло спиртом, пластиком и мятной мазью, которой медсестра растирала отцу грудь. На рукаве моих тёмно-синих медицинских костюмов всё ещё виднелось выцветшее зелёное пятно от фломастера. Утром его оставил шестилетний пациент, когда я пыталась поставить ему капельницу. Я не успела переодеться после двенадцатичасовой смены.

Отец слабо улыбнулся.

— Он всегда так долго едет?

— У него важная встреча.

— Покупает ещё один дом?

— Здание, — поправила я.

— Тем более. Здание не умрёт, если подождёт.

Я отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как у меня задрожали губы. За стеклом больницы медленно падал снег. Чикаго готовился к ледяному дождю, а я всё смотрела на экран телефона, будто могла заставить его зазвонить одним взглядом.

Вэнс не отвечал.

Я знала, где он находился. На тридцать втором этаже своей компании восемь руководителей ждали, пока он одобрит сделку на девяносто два миллиона долларов. Я знала это, потому что час назад он написал: «Не волнуйся. Закончу и приеду».

Но отец уже не мог ждать.

— Бри, — позвал он.

— Я здесь.

— Позови его ещё раз.

— Папа…

— Я хочу увидеть человека, которому оставляю тебя.

У меня перехватило дыхание.

Отец никогда не говорил о смерти прямо. Он шутил, спорил с врачами и прятал таблетки в жестяной коробке из-под печенья. Но теперь его пальцы, всю жизнь привыкшие чинить отопительные трубы, едва держались за мою руку.

Я набрала номер Вэнса.

Он посмотрел на экран телефона в конференц-зале, нажал боковую кнопку и перевернул его лицом вниз.

— Это Бри? — спросил его деловой партнёр Кэл Роуэн.

— Она справится.

— Ты уверен?

Вэнс поднял глаза от таблицы.

— Она всегда справляется.

Через шесть минут я отправила ему сообщение: «Папа спрашивает тебя. Я очень прошу. Сегодня это важно».

Ответа не было.

Я закрыла глаза и вспомнила все случаи, когда объясняла его отсутствие дочери Санни. Вэнс пропустил её зимний спектакль из-за переговоров. Опоздал на мой день рождения на три часа. Не приехал, когда Санни заболела, потому что подрядчик угрожал судом.

Каждый раз он потом присылал цветы, подарки и говорил, что любит нас.

И каждый раз я убеждала себя, что любовь иногда должна уметь ждать.

Отец закашлялся. Монитор над его кроватью резко запищал. Я вскочила, позвала медсестру и крепче сжала его ладонь.

Когда приступ закончился, он прошептал:

— Не учи Санни, что ждать — это и есть любовь.

— Не говори так.

— Я старый, мне разрешена одна страшная речь.

— Ты не старый.

— В семьдесят один год даже персик уже не свежий.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

В 21:57 отец снова открыл глаза.

— Ты любишь его?

Я хотела ответить, но в этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Я приняла вызов.

— Это из приёмного отделения, — сказал мужской голос. — Мисс Каллахан, вам нужно немедленно приехать. Мы нашли вашу машину на съезде с шоссе, и…

Я перестала слышать слова. В коридоре мигнула лампа. За окном снег превратился в белую стену. А потом врач резко вошёл в палату, держа в руке папку, и произнёс имя, от которого кровь застыла у меня в жилах…

ЧАСТЬ 2

— Бри Каллахан? Ваша машина на съезде к озеру. Произошло столкновение.

Я прижала телефон к уху.

— Кто пострадал?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Вы были в машине одна. Но автомобиль зарегистрирован на ваше имя. Нам нужно, чтобы вы приехали и подтвердили личность водителя.

Я посмотрела на отца. Он лежал неподвижно, а на мониторе между пиками тянулись длинные тревожные промежутки.

— Я не была ни в какой машине. Я в больнице.

— Тогда вам лучше приехать как можно скорее.

Врач уже стоял у кровати отца.

— Бри, у него резко упало давление.

Я бросила телефон в карман и наклонилась к отцу.

— Я здесь, папа. Слышишь? Я здесь.

Он открыл глаза.

— Вэнс приехал?

Я не смогла ответить.

В 22:14 отец перестал дышать. Медсестры отодвинули меня к стене, задвигали металлическими лотками, зашуршали упаковками. Я видела только зелёное пятно на собственном рукаве и неподвижные пальцы отца, которые ещё минуту назад держали мои.

Доктор снял перчатки.

— Мне очень жаль.

Я услышала эти слова, но не почувствовала их смысла. Мой отец умер, думая, что человек, которого я любила, уже едет к нам.

В 22:31 мне позвонил Вэнс.

— Бри, прости. Я только освободился.

Я стояла в пустом коридоре возле автомата с кофе. Горький запах пережжённых зёрен смешивался с больничным холодом.

— Папа умер.

Он замолчал.

— Что?

— Он умер сорок минут назад.

— Я… Я сейчас приеду.

— Нет.

— Бри, послушай…

— Ты сказал, что я справлюсь.

— Я не знал, что всё настолько серьёзно.

— Я звонила тебе пять раз.

— У меня была встреча.

Эти слова прозвучали так спокойно, что меня затрясло.

— У тебя была встреча, Вэнс.

— Я не мог просто уйти.

— А я могла просто не потерять отца?

Он ничего не ответил.

Через несколько минут в больницу приехала моя подруга Тамсин. Она обняла меня, но я осталась неподвижной.

— Санни у меня, — сказала она. — Я никому не позволю ей услышать это от чужих людей.

— Спасибо.

— Что случилось с машиной?

Я достала телефон. На нём уже было семь пропущенных вызовов от неизвестного номера.

Через час мы приехали к съезду с шоссе. Полицейские фонари мигали на льду, а эвакуатор поднимал смятую машину. Переднее стекло было рассыпано мелкими блёстками. На водительском сиденье лежал мой красный шарф.

— Это ваша машина? — спросил офицер.

— Да.

— Вы уверены, что сегодня не садились за руль?

— Уверена.

Офицер переглянулся с напарницей.

— Внутри нашли ваш телефонный чехол и медицинский пропуск.

Я похолодела. Пропуск лежал у меня в сумке.

— Кто был за рулём?

— Лицо погибшего пока не установлено. Документы сгорели.

В этот момент возле полицейской ленты остановился чёрный автомобиль Вэнса. Он вышел без пальто, будто не заметил мороза.

— Бри, — сказал он.

Я отступила.

— Не подходи.

— Я хотел помочь.

— Ты уже помог. Моему отцу.

Его лицо стало серым.

Офицер поднял руку.

— Мистер Холлоуэй, нам придётся поговорить и с вами. Перед аварией с номера мисс Каллахан несколько раз звонили в вашу компанию.

Вэнс посмотрел на меня.

— Ты никому не говорила, что собираешься ехать?

— Я собиралась приехать к тебе после больницы.

— Тогда почему твоя машина оказалась там?

Я не знала. Но в кармане моего пальто лежал ключ, который я точно оставляла в больничном шкафчике.

Когда мы вернулись в больницу, на стойке регистрации нас уже ждал мужчина в коричневом пальто.

— Я адвокат вашего отца, — представился он. — И перед смертью мистер Каллахан попросил передать вам одну вещь.

Он положил на стол плотную папку, перевязанную бечёвкой цвета сухой травы.

Вэнс шагнул вперёд.

— Я тоже должен это увидеть.

Адвокат посмотрел на него и медленно положил ладонь на завязку…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — сказал адвокат. — Сначала это услышит Бри.

Он развязал бечёвку. Внутри лежал небольшой диктофон, несколько страниц, заверенных нотариусом, и фотография, на которой отец стоял возле старого дома с жестяной коробкой в руках.

Я узнала коробку сразу. Отец хранил в ней шурупы, квитанции и всё, что «ещё может пригодиться».

— Что это? — спросила я.

— Ваш отец записал разговор шесть недель назад, — ответил адвокат. — Он попросил меня включить запись только после его смерти.

Вэнс резко выпрямился.

— Это незаконно.

— Разговор происходил в его собственном доме, — спокойно сказал адвокат. — И мистер Холлоуэй, вы в нём участвовали.

Я нажала кнопку.

Сначала послышался кашель отца, затем голос Вэнса. Узнать его было невозможно не потому, что запись была плохой, а потому, что я никогда не слышала в нём такой холод.

— Вы должны подписать документы до конца месяца, — говорил Вэнс. — Иначе банк заберёт дом.

— Я ничего не буду подписывать, пока не поговорю с Бри.

— Бри слишком эмоциональна. Она не понимает, как устроены сделки.

— Это её дом.

— Дом давно принадлежит не вам. Вы просто не знаете, кто его настоящий владелец.

Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.

На записи отец тяжело вдохнул.

— Ты обещал, что любишь мою дочь.

— Я люблю её.

— Тогда почему хочешь лишить её дома?

— Потому что она будет моей женой. Всё, что у неё есть, станет частью моей компании.

Вэнс попытался выключить диктофон, но отец, видимо, успел отодвинуть его.

— Ты не женишься на ней, — сказал отец.

— Вы не можете мне запретить.

— Нет. Но могу рассказать Бри, что два года назад вы подделали доверенность на этот дом.

В палате стало тихо.

Вэнс побледнел.

Я повернулась к нему.

— Что он сказал?

— Это вырвано из контекста.

— Ты подделал доверенность?

— Я собирался всё исправить.

— Когда? После моей смерти?

— Бри, послушай меня.

Адвокат достал из папки нотариально заверенную копию. Отец ещё при жизни передал мне право собственности на дом и открыл отдельный счёт, куда два года переводились деньги от аренды мастерской. Вэнс не имел к ним отношения.

Но запись продолжалась.

— Сегодня вечером Бри приедет ко мне, — говорил Вэнс. — Я заставлю её подписать брачный договор. Если она откажется, скажу, что больше не могу содержать её и ребёнка.

— Она никогда не просила тебя содержать её, — ответил отец.

— Все просят, когда привыкают к удобству.

Я выключила диктофон.

Тамсин прикрыла рот ладонью. Адвокат смотрел в пол. Даже полицейский у двери отвёл взгляд.

Вэнс сделал шаг ко мне.

— Я был зол. Я не имел в виду…

— Ты сказал это сам.

— Встреча была провокацией. Твой отец хотел настроить тебя против меня.

— Он умирал.

— Он манипулировал тобой всю жизнь.

Я ударила его пощёчиной. Не сильно. Просто чтобы остановить этот голос.

Вэнс замолчал.

В этот момент телефон адвоката зазвонил. Он ответил, нахмурился и включил громкую связь.

— Это водитель эвакуатора, — сказал голос. — Мы нашли под сиденьем разбитой машины пакет. Внутри банковские документы и ключ от дома Каллаханов.

Я посмотрела на Вэнса.

— Ключ был у тебя?

Он не ответил.

Адвокат медленно поднял глаза.

— И ещё кое-что. Следователь получил запись с камеры возле съезда. На ней видно, кто сел в машину Бри за двадцать минут до аварии.

Вэнс попятился.

— Я не был там.

— Мы пока не назвали имя, — сказал адвокат.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил следователь.

Он произнёс одну фразу, после которой Вэнс схватился за край стола:

— На записи человек перед аварией говорит: «Она всё равно ничего не вспомнит»…