Муж привёл любовницу на мою виллу и потребовал уйти за двадцать минут — но его улыбка исчезла у дверей кабинета

В 22:40 Грант Уитмор распахнул дверь моей виллы и бросил на мраморный пол ключи от машины, словно это был приговор.

— У тебя двадцать минут, чтобы собрать вещи, — сказал он.

За его плечом стояла Сабрина Коул в мокром бежевом плаще. Она держала ладонь на его руке и смотрела на мою гостиную так, будто уже выбирала, где поставит свои фотографии.

Дождь барабанил по высоким окнам, а чёрная вода озера Норманн дрожала в темноте. На белом ковре расплылось пятно от её зонта. Я смотрела на него и думала только об одном: четырнадцать лет я спасала этот дом от чужих ошибок, а теперь чужая женщина боялась испачкать его подолом плаща.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Более чем, — ответил Грант, снимая кашемировое пальто. — Подпишешь соглашение о разводе, откажешься от доли и уйдёшь спокойно. Я даже оставлю тебе деньги на первое время.

Сабрина улыбнулась.

— Клэр, не усложняй. Грант хочет, чтобы всё прошло достойно.

Я перевела взгляд на её мокрые волосы.

— Шесть месяцев измены — это у вас называется достойно?

Улыбка дрогнула, но тут же вернулась.

Грант положил кожаную папку на стол из орехового дерева. На обложке блестела серебряная застёжка в виде стрелки. Я сама подарила ему эту папку на десятую годовщину свадьбы. Тогда он сказал, что будет хранить в ней документы, которые изменят нашу жизнь.

Он не знал, что настоящие документы лежали не в ней.

— Здесь всё просто, — произнёс Грант. — Вилла, счета и акции остаются у компании. Ты подписываешь отказ и освобождаешь дом.

— У компании? — переспросила я.

Он усмехнулся.

— Не начинай играть в юриста, Клэр. Ты никогда не понимала, как устроен настоящий бизнес.

Я почти рассмеялась. В 2012 году именно я вытащила его фирму из долгов, когда подрядчик исчез с девятью миллионами. Я провела три ночи в переговорной, пересчитала каждую смету и нашла ошибку в договоре, из-за которой мы могли вернуть деньги. Грант тогда дал интервью и назвал это своим стратегическим решением.

Я молчала. Пока.

— А если я не подпишу? — спросила я.

— Тогда завтра ты останешься без доступа ко всему. Банки уже уведомлены.

Внутри меня что-то похолодело.

— Какие банки?

Грант наклонился ко мне.

— Те, которые знают, кому принадлежит этот дом.

Сабрина провела пальцами по спинке кремового кресла.

— Честно говоря, я не понимаю, почему ты цепляешься за место, которое больше тебе не принадлежит.

Я посмотрела на неё, потом на папку.

— Кто сказал твоим юристам, что вилла принадлежит компании Уитмор?

Грант перестал улыбаться.

— Это часть нашего портфеля.

— Нет. Вилла принадлежит «Роуэн Архитектурал Холдингс». Траст был создан на деньги моей матери задолго до нашей свадьбы.

У Сабрины побелели пальцы.

Грант шагнул ко мне.

— Ты блефуешь.

— Я никогда не блефую там, где у меня есть оригиналы.

Он резко схватил папку. Серебряная стрелка на застёжке сверкнула в свете камина.

— Где они?

— В кабинете.

— Тогда мы их посмотрим.

Он двинулся к двери, но в этот момент из глубины дома донёсся тяжёлый щелчок. Открылась дверь моего кабинета, и кто-то вышел из тени, держа толстую чёрную папку…

ЧАСТЬ 2

Из кабинета вышел Дэвид Коул, муж Сабрины, и остановился под аркой между гостиной и холлом.

На нём был мокрый тёмный костюм, а в руке он держал папку с красной печатью нотариуса. Сабрина отшатнулась так резко, что задела локтем стеклянную вазу. Ваза качнулась, но не упала.

— Дэвид? — прошептала она.

— Добрый вечер, Сабрина.

Грант смотрел на него, будто перед собой увидел не человека, а собственную ошибку.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду, когда ты закончишь угрожать моей жене.

— Это мой дом.

Дэвид перевёл взгляд на меня.

— Нет, Грант. Именно это мы сейчас и проверим.

Я почувствовала, как ногти впились в ладонь. Дэвид не был случайным свидетелем. Два месяца назад он позвонил мне после полуночи и сказал, что обнаружил странные переводы из резервного фонда компании. Я не хотела верить. Потом нашла счета на подставные фирмы, оформленные через доверенных лиц Гранта.

Мы договорились молчать, пока не соберём доказательства.

Сабрина смотрела на мужа с ужасом.

— Ты следил за мной?

— Я проверял счета, которые ты оплачивала моей картой.

Она побледнела.

— Грант сказал, что это деньги его компании.

— Конечно, сказал, — ответил Дэвид. — Он давно привык называть чужое своим.

Грант рванулся к папке.

— Убирайтесь отсюда оба.

— Попробуй, — спокойно произнёс Дэвид.

В холле тикали старые напольные часы. Каждый удар был похож на отсчёт оставшихся минут. Я знала, что внутри их деревянного корпуса спрятан крошечный объектив. Не камера для слежки. Страховка. После того как Грант попытался продать участок, находившийся в моём трасте, я установила её, чтобы видеть, кто приходит в кабинет и какие бумаги исчезают.

Но Грант не знал и о другом: изображение из часов уже передавалось в комнату совета директоров.

— Посмотри на первую страницу, — сказал Дэвид, протягивая мне папку.

Я открыла её. Там лежала выписка из реестра собственности, заверенная нотариусом. Владелицей виллы значилась я. Ниже стояла дата создания траста и подпись моей матери, Эвелин Роуэн.

Грант вырвал документ из моих пальцев.

— Это подделка.

— Подделка сделана твоим нотариусом? — спросил Дэвид.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Я понимаю достаточно. Ты перевёл деньги компании на покупку земель, оформленных на фирму Сабрины. Потом заложил активы, которыми не владел. А сегодня привёл сюда любовницу, чтобы заставить Клэр подписать отказ.

Сабрина резко повернулась к Гранту.

— Ты говорил, что всё принадлежит тебе.

— Замолчи.

— Ты говорил, что жена согласна уйти.

— Сабрина, замолчи!

Её глаза наполнились слезами, но я не знала, были ли они от боли или страха. В этот момент снаружи раздался гул моторов. По мокрой подъездной дороге один за другим въехали три чёрных автомобиля.

Грант посмотрел на окна.

— Кто это?

Дэвид закрыл папку.

— Те, кто больше не собирается ждать.

— Ты вызвал их?

— Нет. Это сделала Клэр.

Я хотела ответить, но телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя секретаря совета директоров. Я приняла звонок.

— Клэр, — сказал женский голос, — мы видели всё. Но у нас есть одна проблема. Человек, который подписал последний перевод, только что вошёл в здание компании и требует немедленно поговорить с тобой…

ЧАСТЬ 3

— Кто вошёл? — спросила я, прижав телефон к уху.

В гостиной пахло мокрой шерстью и гаснущими дровами. Грант стоял у камина, а Сабрина смотрела на него так, словно впервые видела настоящее лицо человека, которому верила.

— Томас Вейл, — ответила секретарь совета. — Финансовый директор. Он утверждает, что действовал по твоему письменному распоряжению.

У меня перехватило дыхание.

Томас работал со мной десять лет. Он знал систему лучше всех и имел доступ к резервному фонду. Я сама рекомендовала его совету директоров.

— Пусть остаётся там, — сказала я. — Никому не позволяйте уходить.

Грант усмехнулся.

— Вот видишь? Даже твой финансовый директор подтвердит, что деньги переводились по твоему указанию.

— Он ещё не сказал этого.

— Зато скоро скажет.

Дэвид раскрыл чёрную папку и достал копию платёжного поручения.

— Томас подписал перевод три недели назад. Но посмотри на подпись Клэр.

Я взяла лист. Моё имя стояло внизу, но буквы были растянутыми и угловатыми. Так я подписывала документы до операции на запястье. После неё моя подпись изменилась. Грант знал это. Томас тоже.

— Это не моя подпись, — сказала я.

— Знаю, — ответил Дэвид. — Потому что оригинальное распоряжение хранится у меня.

Он достал второй лист. На нём была моя настоящая подпись и чёткая пометка: «Перевод запрещён до заседания совета».

Сабрина медленно закрыла рот ладонью.

— Грант, ты подделал её подпись?

— Я не обязан тебе ничего объяснять.

— Ты обещал, что деньги идут на покупку дома для нас.

— Ты получила достаточно.

Её лицо изменилось. Не от раскаяния. От понимания, что он собирался оставить её ни с чем, как и меня.

В этот момент входная дверь открылась. Вошли четыре человека из совета директоров, а за ними — Томас Вейл. Он держал в руке тонкий металлический портфель и выглядел так, будто постарел за один вечер.

— Томас, — сказала я.

Он не поднял глаз.

Грант шагнул к нему.

— Скажи им, что распоряжение было настоящим.

Томас сжал портфель.

— Я не могу.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с края плаща Сабрины на пол.

— Почему? — спросил Грант.

— Потому что ты заставил меня подписать его. У тебя были фотографии моей дочери возле школы.

Сабрина ахнула.

Томас открыл портфель. Внутри лежали распечатки переводов, копии писем и маленький конверт с нотариальной печатью.

— Грант перевёл сорок два миллиона на счета трёх фирм, — сказал он. — Две фирмы зарегистрированы на людей, связанных с Сабриной. Третья принадлежит ему самому через цепочку подставных владельцев.

Грант рванулся к нему, но Дэвид встал между ними.

— Ещё шаг — и ты не выйдешь отсюда.

Грант посмотрел на меня.

— Клэр, ты не понимаешь. Если совет узнает всё, рухнет не только компания. Ты потеряешь всё вместе со мной.

— Нет, — ответила я. — Я потеряю только то, что никогда не было моим.

Председатель совета открыл конверт. Внутри лежало решение о немедленном отстранении Гранта и передаче управления мне.

Но прежде чем он успел дочитать, телефон Томаса зазвонил. Он взглянул на экран и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Томас поднял голову.

— В банке только что попытались снять все деньги с траста твоей матери. И распоряжение пришло с твоего нового номера…