Мои трое детей кричали без остановки, пока маленькая гостья не наклонила куклу — и мой начальник охраны побледнел

Мой четырёхлетний сын закричал ещё громче в тот момент, когда я поднял край его матраса, и этот крик прошёл сквозь меня, как нож.

В детской пахло молоком, лекарствами и горячей пылью от отопления. Было без четверти полночь. Три няни стояли у кроваток, доктор Беллини держал в руке стетоскоп, а мои дети — Тео, Майлз и Нора — кричали так, будто их заперли в огне.

— У них нет температуры, — повторил доктор, вытирая лоб. — Сердцебиение ускорено, но опасности я не вижу.

— Тогда найдите её, — сказал я.

Мой голос обычно заставлял людей опускать глаза. В ту ночь никто даже не пошевелился.

Два часа мы пробовали всё. Меняли пелёнки. Давали воду. Разводили детей по разным комнатам. Приглашённый специалист приехал прямо с ужина и осмотрел их под светом переносной лампы. Ничего. Ни воспаления, ни колики, ни укусов.

А потом в дверях появилась Софи.

Она была дочерью Елены, нашей уборщицы, и иногда ждала мать на первом этаже, сидя возле камина. На ней было жёлтое платье с оторванной лентой на рукаве и вязаные носки, один из которых сполз на щиколотку. В руках девочка держала старую тряпичную куклу.

— Елена, почему ребёнок здесь? — резко спросил я.

— Она выскользнула из комнаты для прислуги, господин Моретти. Я сейчас…

Тео внезапно замолчал.

Он увидел куклу.

Майлз перестал плакать через секунду. Нора замерла, прижав кулачки к груди. В комнате стало так тихо, что я услышал, как капля воды упала в раковину.

Софи села на ковёр, скрестив ноги, и положила куклу на колени. Она не пела, не улыбалась, не пыталась играть с детьми.

Просто держала её.

Я заметил на платье куклы маленькую медную застёжку в форме полумесяца. Она была поцарапана, а внутри застрял чёрный волос. Почему-то именно эта деталь сразу запомнилась мне.

Софи чуть наклонила куклу.

Щёлк.

Нора закрыла уши.

— Что это было? — спросил я.

Софи снова повернула куклу.

Щёлк.

Тео схватился за край кроватки, а Майлз забился в угол.

Это был не звук игрушки. Это был страх.

— Где ты её взяла? — спросил я уже тише.

— Мама нашла её в прачечной. Она была за корзиной.

Елена резко шагнула вперёд.

— Софи, отдай куклу.

— Почему? — спросил я.

Женщина побледнела.

— Она старая и грязная. Я выброшу её.

Софи прижала игрушку к животу и начала ощупывать выцветшую ткань. Её пальцы остановились под платьем, возле медной застёжки.

— Здесь что-то есть, — прошептала она.

— Не трогай, — сказала Елена.

Но было поздно. Девочка осторожно раздвинула нитки и вытянула из набивки маленький чёрный предмет размером с ноготь.

Начальник охраны Давиде приблизился. Увидев его, он остановился так резко, что каблук ударил по деревянному полу.

— Господин, — произнёс он.

— Что это?

Давиде не ответил. На его шее выступила вена.

Софи повернулась к кроваткам и долго смотрела на Тео. Затем подняла руку.

— Этот звук идёт оттуда тоже.

Она указала под матрас.

Я наклонился. Тео снова закричал, а Нора ударила ладонями по бортику.

Под тканью матраса блеснул крошечный металлический край. Я потянулся к нему, когда Давиде вдруг схватил меня за запястье.

— Не трогайте голыми руками, — сказал он.

— Убери руку.

Он отпустил меня, но в этот момент из коридора донёсся короткий звонок. Один из охранников крикнул, что у ворот остановилась машина без номеров.

Давиде посмотрел на дверь, потом на чёрный предмет в ладони Софи.

И впервые за десять лет рядом со мной он выглядел не испуганным, а виноватым.

Я снова протянул руку к матрасу, а за дверью уже поворачивалась ручка…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась, но дверь не открылась. Давиде успел запереть её внутренним засовом.

— Кто там? — крикнул он.

В ответ раздался голос охранника Джулио:

— Господин, у ворот человек утверждает, что его срочно вызвал доктор Беллини.

Доктор побледнел.

— Я никого не вызывал.

В детской пахло теперь не лекарствами, а озоном, будто после короткой грозы. Я вытащил из кармана платок, завернул в него чёрный предмет и положил на письменный стол.

— Давиде, заблокируй весь дом. Никто не выходит.

— Уже сделал.

— И проверь камеры.

Он достал телефон, но экран сразу погас.

— Связь пропала.

Софи сидела на ковре, сжимая куклу обеими руками. Медная застёжка на её платье тихо постукивала о деревянную ножку стула.

— Софи, ты раньше слышала такой звук? — спросил я.

Она кивнула.

— Когда мама убирала возле папиного кабинета. Потом у меня болела голова.

Елена закрыла рот ладонью.

— Почему ты мне не сказала?

— Ты сказала не мешать взрослым.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Я посмотрел на Елену. Она избегала моего взгляда, а её пальцы судорожно теребили край фартука.

— Где ещё ты видела куклу?

— В комнате прачечной. Она лежала в корзине с простынями.

— Кто приносил туда бельё сегодня?

Елена молчала.

Давиде наклонился к матрасу и достал из-под него плоскую металлическую коробочку. На её поверхности мигал крошечный красный огонёк.

Тео взвизгнул, даже когда устройство уже лежало на полу.

— Выключите это, — сказал доктор.

— Я не знаю как, — ответил Давиде.

Я повернулся к нему.

— Ты поставил его?

— Нет.

— Но ты знаешь, что это.

Он сжал челюсть.

— Это прибор для направленного звука. Его используют, чтобы человек слышал боль там, где другие ничего не слышат.

У меня похолодели ладони. Я вспомнил, как дети последние три ночи просыпались почти одновременно. Тогда я решил, что им снятся кошмары.

— Кто имеет доступ к детской?

— Няни, доктор, вы, я и управляющий Марко, — ответил Давиде.

В этот момент в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в комнату вошёл Марко Рицци — мой финансовый советник. На нём был безупречный костюм, но возле воротника расплылось тёмное пятно пота.

— Адриан, что происходит? На территории тревога.

— Не подходи к детям.

Он остановился.

— Ты сошёл с ума?

— Сегодня ночью мои дети кричали из-за устройств в кроватках. А один такой прибор спрятали в кукле.

Марко посмотрел на стол. Всего на мгновение. Но мне хватило.

— Я вызову полицию, — сказал он.

— Нет, — перебил Давиде. — Сначала нужно отключить внешний передатчик.

Марко медленно повернулся к нему.

— Какой ещё передатчик?

Давиде не ответил.

Софи вдруг поднялась и подбежала к окну. Она прижала к стеклу ладонь, потом посмотрела на старую башню с часами за садовой стеной.

— Там тоже щёлкает, — сказала она.

Я подошёл к окну. На верхнем ярусе башни едва заметно мигнул красный огонёк.

— Давиде, ты говорил, что связь пропала. Почему тогда устройство работает?

Он достал запасной ключ от шкафа, спрятанного за картиной, и бросил его мне.

— Потому что оно работает не через связь дома.

В шкафу лежала папка с планом усадьбы. На схеме красным карандашом были отмечены детская, башня и подземный гараж. Рядом стояла дата — три дня назад.

Марко рванулся к папке, но я успел прижать её ладонью.

— Ты знал об этом?

— Я знал только, что нам угрожают.

— Кто нам?

Марко открыл рот, однако в этот момент все три устройства одновременно щёлкнули.

Дети закричали.

А из куклы в руке Софи донёсся голос. Тихий, искажённый, но совершенно человеческий:

— Если Адриан найдёт запись, его дети не доживут до рассвета…

ЧАСТЬ 3

— Если Адриан найдёт запись, его дети не доживут до рассвета…

Голос оборвался, а в детской остался только плач. На этот раз я не растерялся.

— Давиде, выключай всё. Сейчас.

Он перевернул прибор, сорвал крышку и выдернул тонкий провод. Красный огонёк погас. В башне за окном произошло то же самое.

Доктор Беллини бросился к детям. Няни прижали их к себе. Тео продолжал дрожать, Майлз спрятал лицо в плечо женщины, а Нора не отпускала собственные уши.

Я вынул из куклы маленький накопитель. Под ним обнаружилась крошечная кнопка. Давиде подключил устройство к своему защищённому планшету, и на экране появилась единственная запись.

Марко сделал шаг назад.

— Не включай это при детях.

— Почему?

— Потому что там может быть ловушка.

— Или твой голос.

Он замер.

Давиде нажал на экран. Из динамика сначала раздалось шипение, затем голос Марко — спокойный, уверенный, такой знакомый, что у меня свело грудь.

— Установите передатчики до приезда гостей. Адриан должен поверить, что дети больны. После этого он подпишет доверенность на управление фондом.

В записи ответил другой мужчина:

— А если он вызовет специалистов?

— Специалисты ничего не найдут. Беллини получит свою долю и скажет, что это нервное расстройство.

Доктор резко поднял голову.

— Я не получал денег!

На записи снова прозвучал Марко:

— Когда дети начнут задыхаться от паники, он отдаст всё, лишь бы прекратить это. Главное — не переусердствовать.

Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось.

— Марко, — произнёс я. — Зачем тебе мой фонд?

Он побледнел.

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю каждое слово.

Давиде вывел на экран ещё один файл. Там были фотографии договоров, переводы на счета и список имён. Среди них стояла подпись Беллини, а рядом — суммы, даты и отметки о каждом включении устройств.

Доктор опустился на стул.

— Они угрожали моей дочери, — прошептал он. — Я думал, что приборы только пугают детей. Клянусь, я не знал, что они причинят им такую боль.

Елена посмотрела на Марко и вдруг сказала:

— Это он оставил куклу в прачечной.

Марко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Я видела его три дня назад. Он сказал, что принесёт игрушку для детей. А потом велел мне не трогать корзину.

Софи крепче прижала куклу к груди. Медная застёжка на её платье была погнута, но всё ещё блестела в свете лампы.

Я вызвал доверенного следователя и передал ему запись. Марко попытался выхватить планшет, но Давиде перехватил его руку.

— Ты работаешь на меня, — прошипел Марко.

— Я работал на господина Моретти, — ответил Давиде. — А не на того, кто мучает его детей.

Марко усмехнулся, но улыбка вышла слабой.

— Ты думаешь, это конец? Если я исчезну, сработает второй приказ.

В комнате стало тихо.

— Какой приказ? — спросил я.

Он посмотрел на часы над дверью.

— В шесть утра документы уйдут в городскую прокуратуру. Там будет сказано, что именно ты приказал установить устройства, чтобы получить страховку на детей.

Через минуту на телефон Давиде пришло сообщение. Он прочитал его и впервые за вечер отвёл взгляд.

— Господин… прокуратура уже получила пакет.

Я взял телефон. На экране было уведомление о начале расследования против меня, а ниже — фотография с камеры из моего кабинета. На ней я стоял рядом с Марко, держа в руках те самые документы, которых никогда раньше не видел.

Но снимок был сделан не сегодня.

Дата стояла завтрашняя.

И тогда мой телефон зазвонил. Номер принадлежал человеку, которому я доверял больше всех…