Через пять минут после развода муж отдал мне дочерей, но во время праздника его семьи улыбки исчезли

Через пять минут после того, как судья поставила последнюю подпись, Виктор отдал мне наших дочерей так буднично, будто передавал забытый багаж.

Мы сидели в маленькой переговорной комнате при суде. На стене тикали часы, под ними лежала деревянная чаша с мятными конфетами, а между нами — двенадцать лет брака, разрезанные на несколько листов.

— Ну вот и всё, — сказал Виктор.

Он не посмотрел на меня. Его пальцы уже набирали чей-то номер.

— Наоми, я освободился. Ты всё ещё у врача в одиннадцать? — спросил он, и его голос стал мягким, почти влюблённым.

Я знала этот голос. Когда-то он звучал для меня.

— Конечно, я приеду, — продолжил Виктор. — Передай нашему мальчику, что папа его ждёт.

Внутри у меня ничего не оборвалось. Наоборот, стало пугающе тихо, словно после долгого шума закрыли дверь.

Виктор убрал телефон и наконец поднял глаза.

— Девочек забирай себе. Я буду видеться с ними, когда смогу. У меня теперь другая семья.

На столе рядом с моей рукой лежала маленькая заколка Шарлотты в форме жёлтого воздушного шара. Я машинально сжала её, почувствовав, как острый край впился в ладонь.

— Абигейл и Шарлотта — не расписание, которое можно подвинуть, — сказала я.

— Не начинай, Пенелопа.

— Ты только что сказал, что у тебя будет сын.

— И что? — Виктор пожал плечами. — Разве я не имею права хотеть нормальную семью?

Сестра Виктора, Саманта, стояла у двери в безупречном кремовом костюме. Она улыбалась, но её улыбка напоминала закрытую застёжку.

— Не усложняй всё, Пенелопа, — сказала она. — Мальчик наконец продолжит фамилию Рейнольдсов.

Я посмотрела на неё.

— У Виктора уже есть две дочери.

— Девочки — это счастье, — ответила Саманта. — Но ты понимаешь, о чём я.

Да. Я понимала слишком хорошо.

Я вспомнила, как свекровь Мириам впервые увидела Абигейл и сказала: «Следующий ребёнок, наверное, будет настоящим наследником». Вспомнила шутки за праздничным столом, чужие взгляды, когда родилась Шарлотта, и то, как Виктор всё чаще улыбался телефону, а не детям.

Я достала ключи от пентхауса и положила их перед ним.

— Оставь себе.

Виктор впервые посмотрел на меня внимательно. Он ждал слёз, просьб, истерики. Не дождался.

— Ты пожалеешь, — тихо сказал он.

— Возможно.

Я встала и поправила на плече сумку. Внутри, под паспортами девочек, лежала тонкая папка, которую я не открывала при нём.

— Пенелопа, — окликнул меня Виктор.

Я остановилась.

— Что?

Он усмехнулся.

— Не думай, что сможешь использовать детей против меня.

— Я не буду использовать их против тебя.

Я посмотрела на жёлтую заколку в своей ладони.

— Я просто больше не стану защищать тебя от последствий твоих решений.

Через сорок минут мы уже ехали домой. Абигейл сидела спереди рядом со мной, Шарлотта дремала сзади, обнимая плюшевого кита. Я включила навигатор, но вместо привычного адреса ввела другой — тот, который хранила в памяти несколько месяцев.

У дома меня ждал незнакомый мужчина с кожаным портфелем.

— Мисс Вэнс? — спросил он.

— Да.

Он взглянул на папку в моей руке и побледнел.

— Вы всё-таки решили это сделать?

Я не успела ответить. В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Виктора.

Мужчина открыл портфель, вынул запечатанный пакет и протянул его мне.

— Если вы сейчас уедете, назад дороги не будет.

Я коснулась печати пальцами. В ту же секунду дверь нашего дома распахнулась, и на пороге появился Виктор…

ЧАСТЬ 2

…Он стоял под дождём без пальто, с телефоном в руке и таким лицом, будто впервые понял: я действительно могу исчезнуть из его жизни.

— Что происходит? — спросил он.

Абигейл прижалась ко мне, а Шарлотта проснулась на заднем сиденье и прижала к груди плюшевого кита.

— Мы уезжаем, — ответила я.

— Куда?

— Туда, где девочек не называют лишними.

Виктор сделал шаг к машине.

— Ты не можешь вывезти их из страны без моего согласия.

— Могу. У меня есть решение суда о единоличной опеке и нотариальное разрешение, которое ты подписал месяц назад, когда был слишком занят празднованием будущего сына.

Он резко повернулся к мужчине с портфелем.

— Кто вы?

— Андрей Лебедев, представитель госпожи Вэнс, — спокойно ответил тот. — И советую вам не приближаться к автомобилю.

На запястье Андрея блеснули часы с треснувшим стеклом. Он держал портфель так, будто внутри лежало не несколько документов, а чья-то жизнь.

— Пенелопа, ты сошла с ума? — Виктор понизил голос. — Мы можем обсудить это дома.

— В твоём доме?

— В нашем.

— Больше нет.

Я села за руль. Но прежде чем закрыть дверь, Виктор наклонился к окну.

— Если ты уедешь, девочки больше ничего от меня не получат.

— Они и сейчас получают только обещания.

— Я лишу тебя денег.

Я посмотрела на него через стекло.

— Ты уже оставил мне детей и забрал всё остальное. Неужели думаешь, что можешь напугать меня ещё сильнее?

Мы выехали со двора в шесть двадцать вечера. В зеркале заднего вида Виктор становился меньше, пока не исчез за мокрыми ветвями клёна.

В аэропорту Андрей встретил нас у стойки регистрации. Он не задавал лишних вопросов, только проверил паспорта и передал мне новый телефон.

— Старый оставьте выключенным, — сказал он.

— Он будет искать нас.

— Пусть ищет. Важно, чтобы он искал не там.

В самолёте Шарлотта уснула у меня на коленях. Абигейл смотрела в иллюминатор на огни города.

— Мам, папа правда хотел мальчика больше, чем нас?

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Он хотел картинку, которую придумал. Но это не значит, что с вами что-то не так.

— А с тобой?

Я погладила её по волосам.

— Со мной тоже всё в порядке.

На следующий день мы оказались в небольшом прибрежном городе, где никто не знал фамилию Рейнольдс. Наша новая квартира пахла известкой и апельсиновой кожурой. В окне шумели пальмы, а на кухне стоял старый холодильник, который гудел, как лодочный мотор.

В десять утра Андрей пришёл с папкой.

— Теперь вы должны знать, почему я настоял на отъезде, — сказал он.

На столе лежали выписки, копии банковских переводов и несколько страниц с печатями.

— Виктор воровал деньги из компании отца, — произнесла я.

— Не только воровал. Он подделывал отчёты и оформлял займы на дочерние предприятия. А часть средств переводил на счета, связанные с Наоми.

— Почему ты раньше ничего не говорил?

Андрей посмотрел на девочек, которые раскладывали цветные карандаши на полу.

— Потому что мне нужны были доказательства, а не подозрения. Вы были финансовым аудитором компании до замужества. Вы нашли несостыковки первой.

Я сжала край папки.

— Виктор узнал?

— И поэтому ускорил развод. Ему нужна была свобода до того, как проверка станет официальной.

Я вспомнила его спокойное лицо в переговорной и поняла, что он не просто уходил к Наоми. Он спасал себя.

Телефон, который Андрей дал мне, завибрировал. На экране появилось сообщение от неизвестного номера: «Если ты расскажешь семье правду, я заберу девочек и уничтожу тебя».

Следом пришла фотография. Виктор, Наоми, его родители и Саманта стояли в клинике вокруг снимка ультразвука. Все улыбались.

А под фотографией было написано: «Сегодня мы узнаем дату рождения наследника».

— Он уже начал давить, — сказал Андрей.

— Нет, — ответила я, всматриваясь в снимок. — Он уверен, что давить будет на меня.

Внизу фотографии виднелась дата обследования. Я быстро посчитала недели и почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Что вы увидели? — спросил Андрей.

Я открыла папку с медицинскими документами Виктора, которую нашла ещё до развода.

— Это невозможно, — прошептала я.

В этот момент в клинике, за сотни километров от нас, врач снова посмотрел на календарь, затем на экран ультразвукового аппарата и попросил Виктора закрыть дверь кабинета.

— Мне нужно задать вам один вопрос, — сказал он. — И прежде чем вы ответите, я попрошу всех перестать улыбаться…

ЧАСТЬ 3

…В кабинете стало так тихо, что Наоми услышала, как капля воды упала с её зонта на пол.

Доктор Харпер ещё раз сверил изображение, дату последнего осмотра и данные, внесённые в карту.

— Госпожа Прескотт, вы указали, что срок беременности составляет двадцать недель и четыре дня?

— Да, — ответила Наоми. — Именно так мне сказал ваш сотрудник.

— А дата предполагаемого зачатия — четырнадцатое февраля?

— Да.

Виктор улыбнулся, не понимая, к чему всё идёт.

— Мы всё рассчитали. Я тогда как раз закончил бракоразводный процесс и был свободен.

Доктор снял очки.

— Господин Рейнольдс, четырнадцатого февраля вы находились в клинике Святого Марка.

Улыбка Виктора исчезла.

— Что?

— У вас была операция, после которой врач запретил любые попытки зачатия минимум на три месяца. Более того, за два дня до этого вы сдали контрольный анализ. Ваша медицинская карта находится в нашей системе.

Мириам вцепилась в ремешок сумки.

— Вы хотите сказать, что мой сын не может быть его?

— Я хочу сказать, что расчёт срока не совпадает с заявленными обстоятельствами. Но у нас есть более точный результат.

Доктор достал из шкафа запечатанный пакет.

Наоми резко встала.

— Нет.

Виктор повернулся к ней.

— Что значит «нет»?

— Я хотела сама сказать тебе.

— Что сказать?

Доктор положил пакет на стол.

— Вы просили провести неинвазивное исследование родства. Результат готов.

Сэманта выдохнула:

— Какое ещё исследование?

Доктор посмотрел на Виктора.

— Биологическое отцовство не подтверждено.

Слова упали между ними, как тяжёлый металлический предмет.

— Это ошибка, — сказал Виктор.

— Мы проверили образцы дважды.

— Она моя женщина!

Наоми отступила к стене. Её пальцы дрожали так сильно, что браслет на запястье звенел о дверную ручку.

— Я не твоя вещь, Виктор.

— Тогда чей он?

Она закрыла лицо ладонями.

— Итан.

Мириам побледнела.

— Итан Кларк? Твой помощник?

— Он был со мной до Виктора, — прошептала Наоми. — Виктор обещал, что оставит жену. Я думала, он действительно выбрал меня.

Виктор засмеялся, но звук вышел пустым.

— Ты позволила мне объявить всем о сыне.

— Ты сам хотел верить.

— Моя семья устроила праздник.

— Потому что им нужен был наследник, а не правда.

У двери стоял Уолтер Рейнольдс. Он не произносил ни слова, пока доктор не передал ему копию заключения.

— Где Пенелопа? — спросил он.

Виктор поднял голову.

— Она сбежала.

— Нет, — сказал Уолтер. — Она ушла от тебя. Это разные вещи.

Виктор ударил ладонью по столу.

— Все против меня!

— Нет, сын, — тихо ответил Уолтер. — Просто впервые никто не прикрывает тебя.

В этот момент телефон доктора зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и передал трубку Уолтеру.

— Это из службы внутреннего контроля компании, — сказал доктор.

Уолтер включил громкую связь.

— Господин Рейнольдс, проверка завершена. Мы обнаружили переводы на счета, которыми распоряжались Виктор и Наоми. Но есть ещё одна проблема: сегодня утром в банк поступил запрос на срочное снятие всех средств с резервного счёта.

Виктор замер.

— Кто его подал?

— Ваши электронные подписи. И подтверждение с устройства, зарегистрированного в вашем кабинете.

Уолтер посмотрел на сына.

— Ты пытался вывести деньги?

— Я ничего не подписывал.

— Тогда кто это сделал? — спросил голос из телефона.

И в ту же секунду на мобильный Виктора пришло сообщение от Андрея: «Пенелопа Вэнс уже передала оригиналы документов следователю. Ваша попытка перевода зафиксирована».

Виктор перечитал сообщение дважды.

Но хуже было другое. Внизу стояла новая строка: «В семь вечера состоится встреча, на которой ваши дочери впервые услышат запись разговора отца»…