Меня застали спящей рядом с дочерью самого опасного человека Бостона, но его рука внезапно сжала мою ладонь

Когда я открыла глаза, дочь самого опасного человека Бостона спала у меня на груди, а его рука крепко держала мою ладонь.

Я не сразу поняла, что именно меня разбудило: онемевшее плечо, тихий треск батареи или тяжёлое присутствие рядом. Потом увидела Адриана Мерсера в кресле у окна и перестала дышать.

Он просидел там всю ночь.

На нём всё ещё был чёрный костюм, в котором он уехал из дома восемнадцать часов назад. Галстук исчез, ворот рубашки расстегнулся, но взгляд оставался холодным и ясным. На правой брови темнел тонкий шрам.

А его пальцы были переплетены с моими.

— Мистер Мерсер, — прошептала я.

Он не ответил.

Лили тихо сопела, прижавшись щекой к моему кардигану. Шестилетняя девочка держала ткань маленьким кулачком, словно боялась, что я исчезну, если разожмёт пальцы.

Я попыталась осторожно высвободить руку, но Адриан не отпустил.

— Простите, — сказала я. — У неё ночью поднялась температура. Доктор Рейнольдс осмотрел её, сказал, что ничего опасного нет. Но она просыпалась и плакала.

— Я знаю.

— Она звала мать.

Лицо Адриана на секунду изменилось. В нём мелькнуло что-то живое, почти болезненное, а затем снова исчезло.

Ребекка Мерсер умерла год назад после долгой болезни. Так говорили все в доме. После её смерти Лили перестала спать, боялась закрытых дверей и плакала всякий раз, когда взрослый выходил из комнаты.

Я устроилась няней четыре месяца назад. Не потому, что это была лёгкая работа. Просто мне срочно нужны были деньги, а больше никто не хотел брать женщину с моим весом и без громких рекомендаций.

В первый день кухарка Мейбл смерила меня взглядом и сказала:

— В этом доме дети любят бегать. Вы за ними угонитесь?

Я улыбнулась.

— Если понадобится, побегу первой.

Лили тогда спряталась под столом и отказалась со мной разговаривать. Но вечером я просто села на пол возле неё и стала чистить яблоко маленьким ножом. Через двадцать минут она спросила, умею ли я вырезать звёзды.

С этого всё началось.

Прошлой ночью она дрожала от жара и шептала:

— Я хочу к маме.

— Знаю, милая.

Я держала её, рассказывала сказку о лисёнке, который решил, что зимнее небо украло звёзды. Потом включила старую запись колыбельной Ребекки. Лили уснула под первые же ноты.

Я хотела закрыть глаза всего на минуту.

Адриан медленно поднялся и поправил одеяло на плечах дочери. На тумбочке лежала моя серебряная заколка в форме ласточки — я сняла её ночью, когда волосы окончательно рассыпались.

— Моя дочь не спала семь часов подряд с тех пор, как умерла её мать, — сказал он.

— Я не делала ничего особенного.

— Именно поэтому она вам доверяет.

За дверью послышались быстрые шаги. В комнату вошёл Гаррет Коул, начальник охраны. Его лицо было напряжённым, а в руке он сжимал прозрачный пакет.

Внутри лежала маленькая пустая ампула.

— Мы нашли это под кроватью, — сказал Гаррет.

Адриан посмотрел сначала на ампулу, потом на меня.

У меня похолодели пальцы.

— Я не знаю, откуда она взялась.

— Никто не сказал, что знаете, — ответил он.

Но в этот момент Лили застонала во сне и ещё крепче сжала мой кардиган.

Гаррет шагнул к двери.

— Мистер Мерсер, внизу вас ждёт Джулиан. Он требует немедленно поговорить о безопасности ребёнка.

Джулиан был сводным братом Адриана и финансовым директором компании. Он никогда не улыбался мне прямо, но всегда находил повод напомнить, что я здесь временно.

Адриан посмотрел на заколку-ласточку, лежавшую на тумбочке, и вдруг спросил:

— Вы снимали её ночью?

— Да. Почему?

Он ничего не ответил. Только взял пакет с ампулой и вышел.

Через минуту из коридора донёсся голос Джулиана:

— Если эта женщина останется в доме, ты поставишь под угрозу всё, что принадлежит нашей семье.

Я поднялась, стараясь не разбудить Лили, и подошла к двери. Внизу Адриан резко произнёс:

— Повтори это ещё раз.

Затем раздался звук падающего стекла.

А когда я выглянула в коридор, Гаррет уже держал в руках папку, которую только что принёс из кабинета Ребекки, и тянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Застёжка поддалась с сухим щелчком, и у меня внутри всё сжалось так, будто этот звук прозвучал прямо у моего сердца.

Я стояла на лестнице, босиком, в помятом кардигане. Серебряная ласточка лежала в моей ладони — я схватила её с тумбочки, когда выходила из комнаты. Металл успел нагреться от пальцев.

Внизу Гаррет раскрыл папку.

— Это документы по последним медицинским обследованиям миссис Мерсер, — сказал он.

Джулиан резко повернулся ко мне.

— А вы что здесь делаете?

— Слышу, как взрослые люди обсуждают моё увольнение.

— Это не ваше дело.

— Если речь идёт о том, что я якобы отравила ребёнка, тогда это именно моё дело.

Его губы дрогнули.

Адриан поднял руку, и Джулиан замолчал.

— Гаррет, продолжайте.

Начальник охраны достал из папки несколько листов. Бумага была помята по краям, словно её долго прятали в тесном ящике.

— Эти копии нашли не в архиве компании. Они лежали за панелью в кабинете Ребекки. В отчёте указано, что перед смертью у неё были признаки отравления, но официальный врач записал это как осложнение лечения.

— Почему мы видим это только сейчас? — спросил Адриан.

— Потому что панель открыли сегодня ночью. Кто-то пытался добраться до тайника и не успел.

В доме стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с края раковины на кухне.

Джулиан выхватил лист.

— Это бессмысленная старьё. Ребекка была тяжело больна.

— Тогда почему вы так нервничаете? — спросила я.

Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что у меня под кожей побежали мурашки.

— Вы пришли сюда четыре месяца назад и сразу начали задавать вопросы.

— Я спрашивала только, почему ребёнок просыпается с криком.

— Вы не понимаете, во что вмешались.

Адриан шагнул между нами.

— Ещё одно слово в её сторону — и ты покинешь дом.

Джулиан усмехнулся.

— Ты защищаешь няню, которая спит с твоей дочерью в одной постели?

Я почувствовала, как лицо обожгло стыдом, но Адриан даже не моргнул.

— Она спасла Лили от ночного приступа.

— Или сама его вызвала.

Гаррет положил ампулу на стол.

— Экспертиза покажет, что внутри.

— А пока эта женщина не должна приближаться к Лили, — сказал Джулиан.

Наверху послышался плач.

Я бросилась к лестнице, но Адриан опередил меня. Через несколько секунд он вернулся с дочерью на руках. Лили вцепилась в его рубашку, однако, увидев меня, протянула ладонь.

— Клэр.

Адриан остановился.

Я подошла и взяла девочку за пальцы.

— Я здесь.

Лили прижалась ко мне, и её дыхание постепенно выровнялось.

Джулиан отвернулся.

— Это представление ничего не доказывает.

— Зато показывает, кому она доверяет, — тихо сказал Адриан.

Позже, в половине девятого утра, он заперся со мной в библиотеке. За окнами падал мокрый снег, а на столе остывал кофе, к которому никто не притронулся.

— Почему вы не сказали мне о найденной папке? — спросила я.

— Я сам узнал о ней двадцать минут назад.

— Вы подозреваете меня?

— Я подозреваю всех.

— Даже себя?

Он поднял глаза.

— Особенно себя.

Эти слова прозвучали не как признание, а как усталость, накопленная за год.

Он открыл ящик стола и достал маленькую музыкальную шкатулку. Лакированная поверхность была покрыта царапинами, а на крышке виднелась выцветшая птица.

— Лили нашла её утром в комнате матери, — сказал Адриан. — Она утверждает, что Ребекка прятала там «важное слово».

Я провела пальцем по крышке. На внутренней стороне была крошечная выемка, почти незаметная.

— Здесь что-то есть.

Адриан замер.

Я сняла с волос серебряную ласточку и поддела острым краем замок. Крышка шкатулки щёлкнула, но не открылась полностью.

В этот момент телефон Адриана зазвонил.

Он ответил.

— Говорите.

Лицо Гаррета на экране стало белым.

— Мистер Мерсер, лаборатория прислала предварительный результат. И ещё одно. Камера у западного входа зафиксировала, кто был рядом с детской комнатой в ту ночь, когда умерла Ребекка…

ЧАСТЬ 3

— Кто? — спросил Адриан.

Гаррет посмотрел не на него, а на меня.

— Я отправил запись на ваш защищённый планшет.

Адриан включил экран. На видео, снятом камерой у западного входа, сначала виднелся пустой коридор. Затем в кадре появился Джулиан. Он вошёл в комнату Ребекки глубокой ночью, держа в руке аптечный футляр.

Джулиан побледнел.

— Это ничего не доказывает. Я навещал её.

— В три часа семнадцать минут? — спросил Гаррет.

— Она могла позвать меня.

— Она была без сознания, — ответил Адриан.

В комнате стало холоднее, хотя камин продолжал гореть.

Гаррет открыл следующий файл. На экране появился медицинский отчёт. В нём говорилось, что в крови Ребекки нашли вещество, несовместимое с назначенными лекарствами. Второй анализ, сделанный через несколько дней после похорон, подтвердил следы редкого яда.

Я смотрела на экран и чувствовала, как в горле поднимается тошнота.

— Почему это не попало в официальный отчёт? — спросила я.

— Потому что врач получил деньги, — сказал Гаррет.

Джулиан отступил к окну.

— Вы все сошли с ума.

Адриан медленно повернулся к нему.

— Ты убил Ребекку?

— Я любил её как сестру.

— Я задал вопрос.

— Нет!

Его крик ударил по стенам библиотеки. На каминной полке задребезжали фарфоровые часы.

Я вспомнила шкатулку и снова провела пальцами по скрытой выемке. Серебряная ласточка вошла в замок точнее ключа. Крышка поднялась.

Внутри лежала карта памяти и сложенная записка.

Адриан взял её, но я увидела почерк раньше него. Наклонные буквы, длинные хвосты у последних слов. Почерк Ребекки.

Он развернул лист.

«Если со мной что-то случится, не верь Джулиану. Он узнал о моём новом завещании и угрожал забрать Лили. Запись находится на карте. Я не успела передать её адвокату».

Адриан закрыл глаза.

— Нет, — прошептал он.

Гаррет вставил карту в устройство. В динамике сначала зашумел воздух, затем раздался голос Ребекки.

— Джулиан, убери футляр. Я знаю, что ты подмешивал мне лекарство.

— Ты слишком много знаешь.

— Адриан узнает.

— Адриан узнает только то, что я ему позволю.

Раздался звук падения, затем приглушённый стон. После этого запись оборвалась.

Джулиан медленно сел на стул. Его лицо стало пустым.

— Она сама просила меня помочь, — сказал он. — Компания должна была перейти под мой контроль. Адриан собирался продать часть бизнеса и уехать с Лили. Я не мог позволить ему уничтожить всё.

— Ты убил мою жену, — сказал Адриан.

— Я не собирался убивать её.

— Но убил.

Гаррет достал телефон.

— Полиция уже едет.

Именно тогда Лили, стоявшая в дверях, тихо спросила:

— Дядя Джулиан хотел, чтобы мама исчезла?

Я закрыла ей уши, но было поздно. Адриан опустился перед дочерью на колени.

— Ты больше никогда не будешь с ним рядом.

Джулиан вдруг улыбнулся. Не радостно. Отчаянно.

— Ты думаешь, это конец? — спросил он. — У тебя нет права опекунства. У тебя нет подписанных документов. А у меня есть копия соглашения, которое лишит тебя дочери, если ты окажешься замешан в преступлении.

Телефон Адриана зазвонил.

Он ответил, и его лицо изменилось.

— Что значит, Лили уже забрали из клиники?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Гаррет выругался и бросился к двери.

На экране оставалось последнее сообщение от неизвестного номера: «Если хотите увидеть девочку живой, привезите карту памяти в старый порт до полудня»…