Я пролила воду на самого опасного гостя ресторана, когда его телохранитель внезапно перестал улыбаться

В тот вечер телохранитель вытащил из-под пиджака не пистолет, а шприц, и я поняла, что спасать нужно не только опасного гостя, но и себя.

В ресторане «Ла Стелла» было без десяти девять. Люстры отражались в бокалах, пианист перебирал клавиши у окна, а я несла к угловой кабинке бутылку вина, стараясь не смотреть на мужчину, из-за которого весь зал говорил вполголоса.

— Стол семь, — прошептала Моника, сунув мне кожаное меню. — И не задерживайся.

— Почему я?

— Потому что управляющий решил: ты умеешь быть невидимой.

Я коснулась кармана фартука. Внутри лежал маленький латунный метроном с треснувшей крышкой — последняя вещь отца. Когда он болел, я заводила его у кровати и под этот ровный стук считала его дыхание. Теперь звук напоминал мне, что даже самый слабый ритм может внезапно оборваться.

За столом сидел Данте Руссо. Ему было около тридцати пяти, но в его спокойствии чувствовался человек, который давно перестал удивляться опасности. По обе стороны от него расположились двое телохранителей. Они не ели, не разговаривали и держали ладони так, будто каждый столовый прибор мог стать оружием.

— Добрый вечер, господа, — сказала я.

Данте поднял глаза.

От его взгляда у меня пересохло во рту.

— Воды, — произнёс он.

— Что-нибудь ещё?

— Бутылку вина восемьдесят девятого года. И закуски на усмотрение повара.

Я записала заказ, хотя пальцы дрожали.

— Ваше имя? — спросил он.

— Элеонора. Все зовут меня Элли.

— Не сегодня.

Он произнёс это тихо, но я услышала.

— Сегодня вы Элеонора.

Я ушла на кухню и только там позволила себе выдохнуть. Через несколько минут вернулась с вином. Телохранители уже пересели за соседний стол, а рядом с рукой Данте стояла маленькая бархатная коробка.

В ней лежало кольцо с огромным бриллиантом.

— Как думаете, ей понравится? — спросил он.

— Оно красивое.

— Это не ответ.

Я посмотрела на камень.

— Оно выглядит так, будто женщина должна носить на пальце целое здание.

На мгновение в его лице появилась настоящая улыбка.

— Значит, вы не льстите.

— Я слишком устала, чтобы льстить.

— Вы давно устали?

— Четыре года. Я ухаживала за отцом. Он умер в январе.

Данте перестал улыбаться.

— И теперь вы одна.

— Да.

— В этом городе опасно быть одной.

В этот момент распахнулась кухонная дверь. На пороге появился Марко, хотя по расписанию у него был выходной. Он нёс поднос, но смотрел не на него, а на Данте.

Я заметила странный запах — резкий, медицинский. Улыбка Марко была слишком широкой. Его правая рука скрывалась под пиджаком, а ткань выпирала острым углом.

Я наклонилась к Данте.

— Не двигайтесь.

Моя ладонь нашла его под столом. Он сжал мои пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

Марко подошёл.

— Комплимент от повара, — сказал он.

Я опрокинула стакан.

Ледяная вода хлынула Данте на колени.

— Простите! Я сейчас всё вытру!

Он резко откинулся, и в ту же секунду телохранители схватили Марко. На пол упал шприц.

В зале закричала женщина. Кто-то уронил бокал. Марко побледнел, а Данте даже не посмотрел на мокрые брюки.

Он положил руку мне на спину.

— Мы уходим.

— Я не могу. У меня смена.

— Элеонора, тот человек видел ваше лицо.

Я почувствовала, как под тканью фартука метроном продолжает отсчитывать секунды.

— Вы идёте со мной, — сказал Данте. — Или через час вас найдут первой.

Он повёл меня к служебной двери, но у выхода остановился и посмотрел на управляющего.

— Позвоните моему адвокату. И скажите ему, что девочка из архива наконец появилась.

Я не успела спросить, что это значит. В этот момент в коридоре погас свет, а один из телохранителей резко распахнул дверь запасного кабинета и потянулся к папке на верхней полке…

ЧАСТЬ 2

…Его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от папки.

В запасном кабинете пахло пылью, мокрым камнем и дешёвым кофе. Было девять двадцать вечера, но после погасшего света ресторан казался заброшенным. Данте стоял передо мной, закрывая собой дверной проём, а его люди проверяли коридор.

— Что значит «девочка из архива»? — спросила я.

Данте не ответил сразу. Он смотрел на мой карман, где под фартуком тикал латунный метроном.

— Откуда он у вас?

— Это вещь моего отца.

— Как его звали?

— Томас Беннет.

Телохранитель у двери, высокий мужчина по имени Рафаэль, резко поднял голову.

— Беннет? — переспросил он.

— Вы его знали?

Данте снял мокрый пиджак.

— Я знал его подпись.

В коридоре раздались шаги. Все замолчали. Рафаэль приоткрыл дверь, затем вернулся.

— Полиция приехала, но среди них есть люди в форме без нагрудных номеров.

У меня похолодели ладони.

— Вы думаете, они за Марко?

— Я думаю, что Марко был только первой частью сегодняшнего вечера, — сказал Данте.

Он вывел меня через кухню. Повара жались к плитам, Моника плакала у мойки, а управляющий делал вид, что разговаривает по телефону. На заднем дворе стоял чёрный автомобиль. Мокрый снег бился о крышки мусорных баков.

— Я никуда с вами не поеду, — сказала я.

Данте остановился.

— Тогда поезжайте одна. Но сначала позвоните кому-нибудь, кто сможет защитить вас.

Я достала телефон. На экране было семь пропущенных вызовов с неизвестного номера.

Пришло сообщение: «Ты взяла не ту вещь из дома».

Я перечитала его дважды.

— Я ничего не брала.

— Именно поэтому они ещё не уверены, что вы понимаете, что у вас есть.

В девять сорок мы приехали в квартиру моего отца. Данте не позволил мне войти первой. В подъезде пахло сыростью, а на третьем этаже перегорела лампа. Дверь была заперта, но замок оказался поцарапан.

Внутри царил порядок, который я оставила утром. Почти порядок.

На стене висела фотография отца в форме железнодорожного служащего. Рамка лежала на полу. Я подняла её и увидела за стеклом тонкую полоску бумаги.

— Что это? — спросил Рафаэль.

— Не знаю.

Данте взял фотографию, перевернул и нажал на заднюю стенку. Та откинулась.

За ней находился узкий тайник.

Пустой.

Я почувствовала, как внутри меня что-то провалилось.

— Кто-то уже приходил, — сказала я.

— Нет, — ответил Данте. — Ваш отец сам оставил вам след.

— Он умер один. В больнице.

— Перед смертью он отправил мне письмо.

Данте достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Почему вы не показали его раньше?

— Потому что сначала хотел понять, можно ли вам доверять.

— Я только что спасла вам жизнь.

— И именно поэтому теперь я вам верю.

Он протянул письмо. Почерк отца дрогнул, но был узнаваем.

«Элли, если к тебе придёт Руссо, не бойся его. Бойся тех, кто назовёт меня больным стариком. Я оставил доказательство там, где ты привыкла считать время».

Метроном в моём кармане вдруг показался тяжёлым, как камень.

— Его можно открыть? — спросила я.

Я нажала на треснувшую крышку. Латунный корпус щёлкнул, и изнутри выпал крошечный ключ.

В ту же секунду за дверью квартиры раздался мужской голос:

— Мисс Беннет, отойдите от Руссо. У нас разрешение на обыск.

Рафаэль поднял оружие.

Данте посмотрел на ключ в моей ладони.

— Теперь решать будете вы.

Снаружи повернули дверную ручку, и я поняла: за этой дверью стояли люди, которые знали о тайнике больше меня…

ЧАСТЬ 3

…Дверь распахнулась, но первым вошёл не полицейский.

Это был адвокат Данте, Виктор Слоун. На его пальто таял снег, а в руке он держал судебное распоряжение с печатью. За ним стояли двое настоящих сотрудников полиции. Те, что были в коридоре раньше, исчезли.

— Ключ, — сказал Виктор.

— Сначала объясните, что происходит.

— Ваш отец четыре года вёл двойную бухгалтерию для портовой компании «Руссо Лоджистикс», — ответил Данте. — Он обнаружил, что кто-то выводит деньги и подставляет меня под государственное расследование.

Я сжала ключ.

— Почему он работал на вас?

— Потому что я нанял его проверить счета. А потом понял, что предатель сидит рядом со мной.

— Марко?

— Марко был связным. Но не главным.

Виктор указал на метроном.

— Томас спрятал копию архива внутри него. Ключ открывает крышку.

У меня задрожали руки. Я повернула ключ в маленьком замке под заводной ручкой. Задняя стенка отскочила. Из корпуса выпала крошечная карта памяти, завёрнутая в прозрачную плёнку.

Рафаэль поставил на стол переносной компьютер. Виктор вставил карту.

На экране появились таблицы, переводы и фотографии. В каждой папке повторялось одно имя: Виктор Хейл, председатель городского совета.

А затем включилась видеозапись.

Отец сидел в больничной палате. Лицо у него было худым, голос слабым.

— Элеонора, если ты это видишь, значит, я не успел передать всё сам. Хейл платил Марко за перевозки через порт. Он приказал испортить счета, чтобы обвинить Данте. Когда я отказался, он начал угрожать тебе.

Я закрыла рот ладонью.

Данте отвернулся к окну.

На записи отец продолжал:

— Я не говорил тебе правду не потому, что не доверял. Я хотел, чтобы ты прожила хотя бы несколько месяцев без страха. Прости меня.

Виктор Хейл был не просто заказчиком покушения. Он годами использовал имя Данте, чтобы отмывать деньги через благотворительный фонд и покупать нужных людей в полиции.

— Это уничтожит его, — прошептал Рафаэль.

— Нет, — сказала я. — Сначала это докажет, что отец не был сумасшедшим.

Данте посмотрел на меня.

— Он был самым смелым человеком, которого я знал.

Я не выдержала и заплакала. Не громко. Просто слёзы пошли сами, пока на экране отец пытался улыбнуться.

Телефон Данте зазвонил.

Он ответил, нахмурился и включил громкую связь.

— Говори.

Женский голос произнёс:

— Виктор Хейл знает, что карта у вас. Он заблокировал счета, перекрыл выезды из города и приказал забрать Элеонору живой.

— Кто вы? — спросила я.

В трубке повисла пауза.

— Я его жена. И я знаю, где находится оригинал списка свидетелей.

Данте шагнул к столу.

— Где?

— В здании суда. В сейфе Хейла. Но есть одна проблема: через сорок минут он выступит там с заявлением и объявит Руссо преступником.

За окном внизу остановились две машины. Из них вышли люди в тёмной одежде.

Женщина в телефоне прошептала:

— Если он успеет заговорить первым, вас всех объявят сообщниками. А ключ от второго сейфа находится у человека, которого вы считаете мёртвым…