Я согласился притвориться отцом четырёх девочек в кафе, но мужчина у двери вдруг перестал улыбаться

В тот момент, когда четыре девочки забрались под мой стол и назвали меня папой, мужчина у входа так резко обернулся, что уронил зонтик.

Я держал чашку чая обеими руками, но не чувствовал её тепла. Под столом шевелились четыре одинаковых тёмных хвостика, перевязанных кремовыми лентами. Одна девочка дрожала. Вторая смотрела на меня с такой яростью, будто я был последним человеком, способным её защитить. Третья беззвучно плакала. Самая маленькая вцепилась в мою джинсовую штанину.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Скажите, что вы наш папа.

Я поставил чашку на блюдце. На его краю звякнула маленькая латунная ложка с насечкой в форме луны. Это была вещь Рэйчел, моей погибшей жены. Она подарила её мне в день нашей первой годовщины и сказала, что хороший чай спасает хотя бы один вечер. Я носил ложку с собой три года, словно это был последний кусочек прежней жизни.

— Вы потерялись? — спросил я.

Все четыре головы одновременно отрицательно качнулись.

— Наша мама у двери, — сказала девочка с заплаканными глазами.

Я посмотрел туда. Высокая женщина в графитовом костюме стояла у входа рядом с двумя мужчинами. Её каштановые волосы были собраны в строгий узел, а пальцы сжимали ремешок сумки так сильно, что побелели костяшки. Один мужчина держал зонт. Второй, лет пятидесяти, улыбался вежливо и неприятно.

— Это мистер Мерсер, — прошептала самая маленькая. — Он хочет стать нашим папой.

— А вы не хотите?

— Он сказал, что мы должны привыкнуть, — ответила самая сердитая. — Что мама всё равно выйдет за него.

— Он сказал, что наша семья выглядит сломанной, — добавила другая.

— И что женщин без мужа никто не слушает.

Последняя фраза заставила меня поднять глаза.

Мерсер как раз смотрел на меня. Его улыбка исчезла, но лицо осталось спокойным.

— Он вас трогал? — спросил я.

Девочки переглянулись.

— Нет, — сказала одна.

— Кричал?

— Не при маме, — ответила маленькая и сильнее сжала мою штанину.

Я вспомнил своего восьмилетнего сына Ноа. Три года назад, после смерти Рэйчел, он сидел ночью в коридоре, прижимая к груди её свитер.

— Папа, — спросил он тогда, — люди могут исчезнуть навсегда?

Я не нашёл ответа и просто просидел рядом с ним до рассвета.

Теперь четыре девочки смотрели на меня тем же взглядом. Взглядом детей, которые не просили чудес. Они просили несколько минут безопасности.

— Хорошо, — сказал я.

Самая маленькая подняла лицо.

— Вы будете нашим папой?

— На несколько минут. Но мы не станем долго обманывать вашу маму.

Они вылезли из-под стола и мгновенно окружили меня. Одна села рядом, вторая взяла меня за руку, третья прижалась к плечу, а четвёртая встала так, чтобы видеть дверь.

Кафе стихло.

Женщина увидела дочерей и сначала побледнела от облегчения, потом остановилась от изумления. Мерсер подошёл следом.

— Девочки, — сказала она.

Четыре маленькие руки крепче сомкнулись вокруг меня.

Самая маленькая подняла подбородок.

— Мы нашли папу.

Мерсер посмотрел на меня, затем на женщину и медленно произнёс:

— Виктор?..

Женщина резко побледнела. А я впервые понял, что он назвал не меня. Он назвал человека, которого, по словам девочек, давно не было в живых…

ЧАСТЬ 2

— Виктор умер семь лет назад, — сказала женщина, но голос её сорвался на последнем слове.

Мерсер не сводил с меня глаз. В его правой руке дрожал закрытый зонт. Капля воды сорвалась с ткани и упала на деревянный пол.

— Девочки, отойдите от этого мужчины, — приказал он.

— Нет, — ответила самая сердитая.

— Сейчас же.

Я встал, заслонив детей собой.

— Думаю, сначала вы объясните, почему они прячутся под столом.

— Это семейное дело, — холодно сказал Мерсер.

— Тогда почему они выбрали незнакомца?

Женщина шагнула вперёд.

— Дэниел, пожалуйста, не вмешивайтесь.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Вы знаете моё имя?

Она замолчала. На её запястье блеснули часы с треснувшим стеклом.

Мерсер мгновенно перехватил разговор.

— Ваша карточка лежит на столе. Не стройте из себя героя.

Я посмотрел на стойку. На ней действительно лежал мой счёт, но имя было закрыто блюдцем. Значит, он знал меня раньше.

Это ощущение я запомнил. Не страх. Хуже. Ощущение, что тебя изучали, пока ты думал, будто сидишь один.

— Мама, — тихо сказала одна из девочек, — он опять хочет отвезти нас к нотариусу.

Женщина резко повернулась к Мерсеру.

— Я сказала, что сегодня не буду ничего подписывать.

— Ты сказала это утром. Потом передумаешь.

— Не передумаю.

— Елена, ты не понимаешь, что делаешь. Без соглашения компания рухнет, а дети останутся без дома.

— Дом принадлежит мне.

— Пока ты в состоянии принимать решения.

В кафе кто-то уронил ложку. Я почувствовал, как маленькая ладонь обхватила мой палец.

— Как вас зовут? — спросил я женщину.

— Елена Вейл.

Фамилия ударила меня неожиданно. Я работал администратором в отеле «Гранд Мерсер» и видел её портрет в старом отчёте владельцев. Елена была вдовой Виктора Вейла, человека, построившего сеть гостиниц. Рэйчел когда-то проверяла счета этой компании перед своей смертью.

Она оставила мне после себя не деньги и не письма. Только коробку с чайными принадлежностями и просьбу: «Если однажды кто-то скажет, что я всё поняла неправильно, не верь первой версии».

Я никогда не знал, о чём она говорила.

— Вы работали у Виктора? — спросил я.

Елена посмотрела на меня слишком быстро.

— Ваша жена Рэйчел была его аудитором, — сказала она.

Мерсер напрягся.

— К делу это не относится.

— Тогда почему вы так побледнели? — спросил я.

Он шагнул ко мне.

— Уведите детей, Елена.

— Девочки никуда с тобой не поедут, — сказала она.

В этот момент дверь кафе распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина в мокром плаще. Она держала кожаную папку, прижатую к груди.

Елена увидела её и прошептала:

— Миссис Картер?

Я обернулся.

Это была моя мать.

Она посмотрела на меня, на девочек, потом на Мерсера и произнесла:

— Дэниел, Рэйчел оставила тебе не только ложку.

Мерсер рванулся к папке, но моя мать уже вытащила из неё запечатанный пакет. На воске стоял знак, который я видел только на старых документах Виктора Вейла…

— Откройте его, — сказала Елена. — И тогда вы поймёте, почему эти дети спрятались именно у вас…

ЧАСТЬ 3

— Откройте его сейчас, — повторила Елена.

В кафе стало так тихо, что я услышал, как дождь стучит по стеклу. Моя мать положила пакет на стол. Красный воск на печати был продавлен знаком в виде четырёхлучевой звезды.

— Откуда это у вас? — спросил я.

— Рэйчел принесла его мне за два дня до смерти, — ответила мать. — Сказала, что если с ней что-то случится, я должна дождаться человека, который не испугается Мерсера.

— Вы молчали три года?

— Я боялась, что следующим исчезнет Ноа.

Слова повисли между нами. Я почувствовал, как внутри меня поднимается злость, горячая и тяжёлая.

— Вы знали?

— Не всё. Только то, что Рэйчел нашла подделанные документы и кому-то очень мешала.

Мерсер усмехнулся.

— Это безумие. Я вызову полицию.

— Уже вызвали, — сказала Елена.

Он повернулся к ней, и на мгновение с его лица спала вся уверенность.

Я сорвал печать.

Внутри лежали карта памяти, распечатанные переводы денег и письмо Рэйчел, написанное её мелким, торопливым почерком. В письме было сказано, что после смерти Виктора Мерсер подделал доверенность и вывел часть денег компании на счета подставных фирм. Но главное находилось на карте памяти.

Сотрудник кафе вставил её в служебный компьютер. На экране появилось видео с камеры в коридоре загородного дома Елены.

Мерсер стоял там перед четырьмя девочками. Дата была позавчерашней.

— Ваша мама подпишет бумаги, — говорил он. — А если нет, вас отправят в разные места. Хотите этого?

— Мы никому не скажем, — плакала одна девочка.

— Вы скажете всё, что нужно. И будете называть меня папой.

Елена закрыла рот рукой. Самая маленькая прижалась к её боку.

Мерсер бросился к компьютеру.

— Это монтаж!

— Там ваше лицо, — сказала моя мать. — И ваш голос.

— Запись украдена.

— А вот это? — спросила Елена.

Она достала второй лист. Это был отчёт лаборатории. Рэйчел проверяла не только счета. Она проверяла обстоятельства смерти Виктора.

Виктор не погиб в аварии.

Его катер был повреждён заранее, а сигнал бедствия отключён человеком, который имел доступ к ключам и страховому договору. Внизу стояла подпись свидетеля: охранника, которого Мерсер нанял в ту ночь.

Елена посмотрела на Мерсера.

— Ты убил моего мужа?

— Нет, — выдохнул он.

— Тогда почему Рэйчел написала, что ты собирался убить и меня?

Он отступил. Девочки заплакали. Я почувствовал, как моя рука сама сжимается в кулак, но остановил себя. Доказательства должны были говорить громче ярости.

На экране всплыло последнее видео. Мерсер разговаривал с неизвестным мужчиной у ворот дома.

— После свадьбы она подпишет всё, — говорил он. — А если не подпишет, девочки станут рычагом.

Елена побледнела.

В этот момент телефон Мерсера зазвонил. Он взглянул на экран и впервые испугался.

— Кто звонит? — спросил я.

Мерсер ничего не ответил.

Елена взяла телефон со стола. На экране было сообщение от частного детектива: «Мы нашли человека, который видел Виктора после аварии. Он готов говорить сегодня».

Но следом пришло другое сообщение, с неизвестного номера: «Если он заговорит, утром девочки исчезнут».

Я поднял глаза на Мерсера.

Он всё ещё держал руки на виду.

А потом в кармане его пальто что-то коротко завибрировало…

Вам также могут понравиться эти истории:

Ричард снова ушёл с моего дня рождения до десерта, но когда внучка вернулась с его портфелем, мама побледнела В день утренника незнакомый адвокат сунул мне запечатанный конверт, а человек в чёрной машине вдруг поднял руку После семи лет тюрьмы мои братья встретили меня у ворот с собачьим поводком, но улыбка их отца исчезла Мой муж сказал, что моя жизнь для него заменима, пока я держала документы на сделку в сотни миллионов, а серый конверт его деда вскоре лишил его компании и раскрыл тайну моего будущего ребёнка Беременная соперница потребовала мою семейную колыбель на глазах у мужа, но после одного конверта его лицо резко побледнело В День отца мои дочери попросили меня не сердиться, а у двери появился врач с красной бархатной коробкой и тайной, которую они скрывали от меня двенадцать лет