Мой начальник попросил меня сыграть его возлюбленную на семейной неделе, но после одного вопроса его улыбка исчезла

В 23:45 в пятницу мой начальник позвонил мне, когда шампунь ещё стекал по моему лицу, а через двадцать две минуты попросил сыграть его влюблённую женщину.

Телефон едва не упал в раковину, когда на экране появилось имя Марко Риччи.

Марко никогда не звонил так поздно, если только кто-то не предал его, не исчез или не собирался пожалеть об одном из этих поступков.

— Господин Риччи?

— Эмилия. Мне нужно, чтобы ты сейчас приехала в офис.

Он отключился.

Я стояла посреди ванной с полотенцем на голове и смотрела на погасший экран. Два года я была его помощницей, человеком, который знал расписание его ресторанов, встречи с адвокатами, дни рождения родственников и даже то, какие цветы он отправляет матери по воскресеньям.

И два года я была тайно в него влюблена.

Это было моё самое тщательно охраняемое преступление.

Через двадцать минут я уже мчалась на Манхэттен в джинсах, серой толстовке и разных кедах. Волосы оставались влажными, а на губах блестел бальзам с запахом мандарина. В лифте я поймала себя на том, что поправляю чёлку перед встречей с ним, и тихо выругалась.

Даже сейчас мне было важно, как я выгляжу в его глазах.

Двери кабинета открылись ещё до того, как я постучала.

Марко стоял у панорамного окна в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Его тёмные волосы были растрёпаны, будто он несколько раз провёл по ним рукой. За его плечом сиял ночной город.

Опасность, научившаяся носить дорогую одежду.

— Входи.

На столе лежала серебряная зажигалка с маленькой царапиной у крышки. Он вертел её между пальцами, хотя не курил уже много лет.

Я села напротив.

— Что случилось?

— У моей матери через неделю день рождения. Семь дней вся семья проведёт в поместье в Хэмптоне.

— Я помню. Я заказала для неё старинное ожерелье.

— Тогда ты понимаешь, насколько всё будет плохо.

Я попыталась улыбнуться.

— Твоя мать просто хочет внуков.

— Моя мать умеет допрашивать людей лучше любого прокурора. И делает это с соусом маринара.

Я рассмеялась. Марко тоже почти улыбнулся, и от этого у меня внутри всё болезненно сжалось.

— В прошлом месяце я сказал ей, что встречаюсь с женщиной.

Я опустила глаза. Конечно. Я видела фотографии рыжеволосой наследницы у дорогого ресторана, модели на благотворительном вечере и женщин, рядом с которыми сама казалась случайной тенью.

— Мне организовать её приезд?

— Нет.

Он подошёл ближе.

— Мне нужно, чтобы ты стала ею.

Слово «стала» повисло между нами тяжелее, чем ночной воздух за стеклом.

— Твоей девушкой?

— На одну неделю.

— Перед матерью, сёстрами, двоюродными братьями и всей итальянской половиной Лонг-Айленда?

— Да.

Я вцепилась пальцами в край толстовки, чувствуя под ногтями грубую ткань.

— Это безумие.

— Согласен.

— Почему я?

Марко отвернулся к окну. Несколько секунд он смотрел на наши отражения, будто ответ был написан на стекле.

Потом сказал:

— Потому что ты единственная женщина, которой моя семья поверит, если я скажу, что люблю её.

Я перестала дышать.

Но прежде чем успела ответить, в коридоре раздались быстрые шаги. Марко резко повернулся, и его лицо стало жёстким.

— Если ты согласишься, Эмилия, назад дороги не будет.

Дверь распахнулась. В кабинет вошёл его младший брат Лука, бледный и мокрый от дождя, с папкой под мышкой.

— Марко, — выдохнул он, — они узнали про девушку.

Марко протянул руку к папке, и в этот момент я заметила на её обложке знакомый красный штамп…

ЧАСТЬ 2

Марко замер, не коснувшись папки всего на несколько сантиметров.

Красный штамп был поставлен поперёк обложки: «Срочно. Лично в руки». Под ним виднелась эмблема фирмы, которую я никогда раньше не встречала среди его деловых бумаг.

Лука запер дверь и проверил ручку дважды.

— Кто узнал? — спросил Марко.

— Те, кто не должен был узнать. В порту видели её фотографию.

Я поднялась.

— Мою?

Лука посмотрел на меня так, будто впервые заметил, что я нахожусь в комнате.

— Пока нет. Но скоро увидят.

Марко забрал папку и бросил её на стол. Серебряная зажигалка звякнула о дерево.

— Говори нормально.

— Вчера ночью кто-то вскрыл архив с личными данными сотрудников. Твоё окружение проверяют по одному. В списке есть Эмилия.

— Почему?

Лука сглотнул.

— Потому что ты единственная, кто имеет доступ к семейным поездкам, адресам, медицинским записям и старым договорам.

Мои ладони похолодели.

— Вы думаете, я вас предала?

— Я так не думаю, — тихо сказал Марко.

— Но кто-то думает.

Он посмотрел на меня. В зелёных глазах мелькнуло не подозрение, а страх. Настоящий, почти незаметный страх.

— Именно поэтому ты поедешь со мной.

— Чтобы спрятать меня под видом девушки?

— Чтобы никто не понял, что ты важнее, чем кажешься.

Сердце ударило так сильно, что я услышала его в ушах.

— Я просто твоя помощница.

— Для большинства — да.

Лука подошёл к окну и отдёрнул тяжёлую штору. Внизу, у входа в башню, стоял чёрный внедорожник. Дождь бил по его крыше, но фары не включались.

— Эта машина здесь уже сорок минут, — сказал он.

Марко мгновенно достал телефон.

— Охрана?

— Не наша.

Он набрал номер и коротко приказал проверить камеры. Я стояла рядом, ощущая запах мокрого асфальта, который пробивался даже через герметичные окна.

— Ты можешь отказаться, — сказал Марко, закончив разговор.

— И тогда?

— Я поставлю охрану у твоей квартиры.

— Значит, выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда.

— У людей вроде тебя — возможно.

Он болезненно усмехнулся.

— У людей вроде меня выбора меньше, чем ты думаешь.

В два часа ночи мы приехали к моей маленькой квартире в Куинсе. Марко настоял, чтобы подняться вместе со мной. На кухонном подоконнике дрожал горшок с базиликом, а холодильник гудел так громко, будто тоже нервничал.

— Собирайся, — сказал он. — Только необходимое.

— На неделю в роли твоей любимой?

— На неделю в роли женщины, которую никто не посмеет тронуть.

Я открыла шкаф.

— А если твоя семья спросит, где мы познакомились?

— В офисе.

— Слишком скучно.

— Тогда скажешь правду.

Я повернулась.

— Что я два года смотрела, как ты целуешь других женщин на фотографиях, и всё равно каждый понедельник приносила тебе кофе?

Марко застыл.

Я сама не поняла, почему сказала это вслух. Наверное, усталость сорвала замок с того места, где я держала свои чувства.

Он сделал шаг ко мне.

— Эмилия…

— Забудь.

— Нет.

— Мы едем играть спектакль. Не превращай его во что-то настоящее.

Его пальцы остановились в воздухе, не дотронувшись до моего лица.

— А если я скажу, что спектакль начался не сегодня?

Я не успела спросить, что он имеет в виду. На столе завибрировал мой телефон. Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Не соглашайся ехать в Хэмптон. Марко знает, почему ты нужна его семье. Спроси его, что произошло в ночь гибели твоего отца».

Кухня словно уменьшилась.

— Твой отец умер семь лет назад? — спросил Марко за моей спиной.

Я медленно обернулась.

Он смотрел не на меня, а на экран телефона.

— Откуда ты знаешь?

Марко побледнел.

И впервые за два года не смог ответить мне…

ЧАСТЬ 3

— Откуда ты знаешь про моего отца? — повторила я.

За окном медленно гасли окна соседних домов. На кухне пахло базиликом и горячим пластиком от перегретого зарядного устройства.

Марко опустил взгляд на серебряную зажигалку, которую машинально взял со стола. Она была его, но сейчас выглядела в его руке чужим вещественным доказательством.

— Твой отец работал на моего отца, — сказал он наконец.

— Ты говорил, что он был бухгалтером в маленькой транспортной компании.

— Так и было. Только компания принадлежала моей семье.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Почему я ничего не знала?

— Потому что твой отец попросил скрыть правду.

— От кого?

Марко не ответил.

Лука вошёл на кухню с планшетом в руке.

— Мы нашли отправителя сообщения, — сказал он. — Но сначала тебе нужно увидеть кое-что другое.

Он открыл папку, которую принёс из кабинета. Внутри лежал тонкий конверт цвета слоновой кости, перехваченный восковой печатью с гербом семьи Риччи.

— Это оставил мой отец перед смертью, — сказал Марко. — Он велел вскрыть его только в присутствии Эмилии.

— Почему сейчас?

— Потому что тот, кто взломал архив, искал именно этот документ.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— Вы семь лет хранили тайну обо мне, а теперь хотите, чтобы я спокойно открыла письмо?

— Нет, — сказал Марко. — Я хочу, чтобы ты узнала правду, даже если после этого никогда больше не захочешь меня видеть.

Я сорвала печать.

В конверте лежали три листа и небольшая фотография. На снимке мой отец стоял у причала рядом с отцом Марко. Между ними лежал металлический ящик с наклейкой портовой службы.

На первом листе была нотариальная запись. На втором — список переводов. На третьем — письмо, написанное неровным почерком.

«Эмилия, если ты читаешь это, значит, я не успел рассказать тебе, что случилось той ночью. Твой отец не погиб в случайной аварии. Он пытался защитить тебя и доказать, что мой старший сын Паоло крал деньги из семейного фонда и использовал порт для перевозки оружия. Марко узнал об этом последним. Он не причастен. Напротив, он пытался остановить брата».

Я перечитала последнюю строку дважды.

— Паоло? — прошептала я.

Лука закрыл глаза.

Марко стоял неподвижно.

— В ту ночь твой отец передал мне копии документов, — сказал он. — Через час его машина сорвалась с моста. Я был уверен, что Паоло приказал убрать его, но доказательств не хватило.

— А ты знал, что я его дочь.

— Да.

— Все эти годы.

— Да.

— Почему нанял меня?

Марко сделал шаг, и голос его сорвался.

— Потому что обещал твоему отцу присматривать за тобой. И потому что влюбился в тебя задолго до того, как позволил себе это признать.

В комнате стало тихо.

Я смотрела на человека, которого любила два года, и вдруг поняла, что он тоже видел каждый мой взгляд, каждую попытку спрятать чувства, каждое утро, когда я ставила его кофе у правого края стола.

— Ты использовал меня, чтобы выманить Паоло? — спросила я.

— Нет. Я хотел защитить тебя. Но теперь Паоло знает, что письмо у нас.

Телефон Луки зазвонил. Он ответил, слушал молча, затем передал его Марко.

— Это охрана поместья.

Марко включил громкую связь.

— Говорите.

— Господин Риччи, в доме нашли человека с оружием. Он не напал. Он оставил записку для Эмилии.

— Что в ней?

Охранник замолчал, а затем произнёс:

— «Если она приедет, погибнет так же, как её отец».

Марко сжал телефон.

В этот момент на его личный номер пришло ещё одно сообщение. Он прочитал его, и лицо стало совершенно белым.

— Что там? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Паоло написал, что уже едет за твоей матерью…