ЧАСТЬ 4 — В день свадьбы бывшая мужа забралась в нашу машину, а его просьба подвинуться заставила меня выйти под взглядами гостей

ЧАСТЬ 4

Я посмотрела на отца.

Он сидел неподвижно, положив руки на подлокотники кресла. Серебряный зажим на его галстуке отражал свет настольной лампы.

— Папа?

Он закрыл глаза.

— Я подписал.

Итан резко выдохнул.

— Вот видишь! Я же говорил, что всё было согласовано.

— Не тобой, — ответил отец.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из плохо закрытого крана.

Мартин медленно опустил телефон.

— Джеймс, объясните.

Отец достал из внутреннего кармана пиджака маленький конверт. Он был не серым, а кремовым, с тиснением старого герба компании. Я знала этот конверт. Видела его три года назад, когда папа передал мне акции, но тогда он сказал, что остальные бумаги оставит у себя.

— После передачи контрольного пакета я сохранил небольшой личный счёт, — сказал он. — С него я оплачивал расходы, которые не хотел связывать с компанией.

— Какие расходы?

Он посмотрел на Ванессу.

Она отшатнулась.

— Не смотри на меня.

— Я и не хочу, — ответил отец. — Но ты должна услышать.

Итан сжал кулаки.

— Папа Лорел, не превращайте это в семейную драму. Деньги ушли на помощь Ванессе, потому что вы сами обещали поддержать её.

— Я обещал помочь ей один раз, — сказал отец. — После автомобильной аварии, в которой погиб её отец.

Я повернулась к Ванессе.

— Ты знала моего отца раньше?

— Он был другом моей семьи, — прошептала она.

— И поэтому ты появилась на моей свадьбе?

Она сжала ремешок часов. Это были те самые часы, которые я подарила Итану на его тридцатый день рождения. Я вдруг поняла: он отдал их ей задолго до сегодняшнего дня.

— Итан сказал, что ты всё равно ничего не потеряешь, — произнесла Ванесса. — Он сказал, что компания фактически станет его после регистрации брака. Я поверила.

Итан повернулся к ней.

— Ты не должна была говорить.

— А ты не должен был обещать мне лечение, если собирался оставить меня с долгами!

Вот чего он хотел на самом деле.

Не любви. Не свадьбы. Ему нужна была власть над компанией, а Ванессе — деньги на дорогое лечение после осложнений, которые она скрывала от всех. Итан превратил её страх в рычаг, а мою любовь — в лестницу.

Но отец всё ещё держал конверт.

— Я перевёл деньги не Итану, — сказал он. — Я отправил их напрямую в клинику Ванессы.

Она побледнела.

— Что?

— Твой брат связался со мной неделю назад. Он рассказал, что Итан требовал от тебя подписать ложные документы и обещал оплатить операцию только после того, как ты поможешь ему получить доступ к акциям.

Итан шагнул вперёд.

— Это ложь!

Томас спокойно достал ещё одну папку.

— Тогда объясните, почему в финансовом отчёте есть четыре платежа вашей бывшей девушке, а в назначении указано «консультационные услуги»? У неё нет договора с компанией.

Итан бросил взгляд на документы.

На его лице промелькнула ярость, и именно она его выдала.

— Я возвращал ей долг.

— Из денег компании? — спросила я.

— Я собирался вернуть всё после сделки.

— После сделки, которая дала бы тебе контроль над моими акциями?

Он подошёл ко мне. Я почувствовала запах шампанского и мяты.

— Лорел, послушай. Я действительно любил тебя.

— Когда?

Он замер.

— Что?

— Когда именно? До того, как узнал о компании или после?

Итан отвернулся к окну.

— Ты скрывала от меня правду.

— Я не скрывала состояние. Я скрывала только то, что боялась: ты полюбил не меня.

— Ты проверяла меня три года!

— Нет. Я доверяла тебе три года. Проверить пришлось после того, как ты попытался украсть мою подпись.

Ванесса тихо заплакала. Не театрально. Она села на край кресла и закрыла лицо руками.

— Я не знала про подделку, — сказала она. — Я думала, он действительно имеет право.

Мартин присел напротив неё.

— Тогда подпишите заявление, что рассказываете всё добровольно. И передайте переписку с Итаном.

Она посмотрела на меня.

— Ты хочешь, чтобы меня посадили?

Вопрос был слабым и испуганным. Передо мной уже не стояла самоуверенная женщина в красном платье, которая смеялась возле лимузина. Передо мной сидела больная женщина, позволившая чужой жадности стать своей надеждой.

— Я хочу, чтобы ты получила лечение, — сказала я. — Но не из украденных денег.

Отец кивнул Мартину.

— Перевод в клинику остаётся. Из моего личного счёта. Но только после того, как Ванесса даст полное объяснение и подпишет отказ от любых требований к компании.

Ванесса заплакала сильнее.

— Почему вы помогаете мне после всего этого?

— Потому что твоя болезнь не становится менее настоящей из-за плохого человека рядом с тобой, — ответил отец.

Итан побледнел.

— Вы не можете так со мной поступить.

Мартин собрал документы.

— Ваш доступ к счетам уже закрыт. Завтра совет рассмотрит отстранение. Личные долги, поддельные подписи и попытка присвоения средств будут разбираться отдельно.

Итан посмотрел на меня.

— Если ты отменишь всё, я смогу вернуть деньги.

— Нет.

— Я отработаю.

— Ты уже отработал. Ты показал мне, кто ты.

Он стиснул зубы.

— Ты уничтожаешь мою карьеру.

— Нет, Итан. Я просто перестала прикрывать её своей фамилией.

В этот момент в дверях появился управляющий свадебного зала.

— Госпожа Уитмор, гости ждут указаний. Музыканты спрашивают, отменять ли вечер.

Я посмотрела на свой букет. Белые розы начали темнеть по краям, потому что их стебли слишком долго стояли без воды.

— Отменять, — сказала я. — Но оплатите всем дорогу домой и ужин. Они ни в чём не виноваты.

— А зал?

Я подумала о двухстах людях, которые приехали смотреть на мою свадьбу, а увидели, как мужчина попросил меня стать меньше ради другой женщины.

— Пусть останется пустым. Сегодня там нечего праздновать.

Управляющий ушёл.

Отец подошёл ко мне и протянул кремовый конверт.

— Здесь последняя бумага, которую я не успел тебе отдать.

Внутри лежало письмо о передаче мне полного права голоса по акциям и короткая записка от отца: «Не позволяй человеку, который боится твоей силы, убедить тебя, что ты слишком сильная».

Я перечитала её один раз.

Потом разорвала лист пополам.

Отец удивлённо посмотрел на меня.

— Не согласна?

— Согласна. Но мне больше не нужно, чтобы кто-то напоминал мне об этом.

Мама вошла в кабинет с коробкой для платья. В её глазах стояли слёзы.

— Что ты будешь делать с нарядом?

Я сняла с платья маленькую стеклянную брошь в форме лимонной ветви. Её мама пришила к поясу утром, чтобы мне было за что держаться, если начнёт трясти от волнения.

— Оставлю брошь, — сказала я. — Платье отдам в благотворительный фонд. Его можно превратить в наряды для женщин, которые начинают всё заново не по своей воле.

Мама обняла меня.

Ванесса остановила меня у лестницы.

— Лорел.

Я повернулась.

— Я не прошу прощения сейчас, — сказала она. — Я понимаю, что не имею права требовать его. Но я подпишу всё, что нужно, и расскажу правду.

— Хорошо.

— А если лечение поможет… я верну деньги твоему отцу.

— Вернёшь не ему. Клиникам, которые помогают тем, кто не может заплатить.

Она кивнула.

Итан стоял за её спиной. Между ними больше не было союза, только последствия одного общего решения.

Он снял с руки часы и положил их на столик.

— Я отдам их тебе.

— Они не мои.

— Ты подарила их мне.

— Значит, они были подарком. Забери их с собой.

Он сжал часы в ладони.

— Ты правда ничего не чувствуешь?

Я посмотрела на лимонную брошь, лежавшую у меня на ладони.

— Чувствую. Просто это больше не любовь.

На улице водитель лимузина ждал указаний. Он не знал, отвезти ли меня в зал, гостиницу или обратно к родителям.

Я села рядом с мамой в обычную машину отца. На сиденье лежала коробка с моими туфлями, а поверх неё — букет с обломанными стеблями.

Когда мы подъехали к залу, музыканты уже убирали инструменты. На сцене всё ещё висела надпись с нашими именами: «Итан и Лорел».

Я попросила управляющего снять только первое имя.

Он удивился.

— Оставить вашу фамилию?

— Нет. Оставьте дату.

— Зачем?

Я достала из коробки лимонную брошь и прикрепила её к краю пустой карточки рассадки, где утром было написано имя Итона.

— Чтобы я помнила не свадьбу, — ответила я. — А день, когда всё стало ясно.

Позже, когда зал опустел, на сцене осталась только одна карточка. На ней золотыми буквами была выведена дата, а под ней — имя, которое Итан так и не смог присвоить.

Лорел Уитмор.

И рядом с ним маленькая лимонная ветвь блестела, будто на ней только что выступил сок.