Моя невеста назвала меня обузой перед всей семьёй, но после одного вопроса её улыбка исчезла

 

Моя невеста назвала меня обузой перед всей семьёй, но после одного вопроса её улыбка исчезла.

В тот вечер в особняке Лас-Ломас играла тихая музыка, а белые розы стояли вдоль мраморной лестницы, словно кто-то заранее готовил не праздник, а поминки. Я сидел в инвалидном кресле под серым пледом и смотрел, как гости избегают моего взгляда. Они пришли отпраздновать моё возвращение после аварии. На самом деле все ждали, когда я окончательно потеряю власть над своей компанией.

— Неужели он теперь действительно не может ходить? — прошептала женщина возле фонтана.

— Врачи говорят, что повреждение позвоночника серьёзное, — ответил ей мой дядя Мартин. — Возможно, навсегда.

Он произнёс это с таким сожалением, что я едва не рассмеялся. Мартин слишком часто интересовался моим состоянием, чтобы быть просто заботливым родственником.

После аварии на дороге в Куэрнавака газеты написали, что я могу остаться парализованным. Машина была разбита почти полностью. Врачи сделали всё, чтобы восстановить моё тело, а я попросил их сохранить один секрет. Мой позвоночник не был повреждён так, как считали остальные. Об этом знали только доктор Салас, адвокат, начальник охраны и я.

Я сам решил не вставать. Мне нужно было увидеть, кто останется рядом, когда я перестану выглядеть мужчиной, который подписывает многомиллионные сделки. Иногда, чтобы узнать правду, приходится позволить людям поверить в твою слабость.

Около девяти вечера в зал вошла Рената. Серебристое платье обтягивало её фигуру, а на правой руке сверкало помолвочное кольцо с зелёным камнем. Она улыбалась гостям, но в её глазах не было ни тревоги, ни боли. Только раздражение.

Рената остановилась возле меня и носком туфли сдвинула край пледа.

— Посмотри на себя, Эмилиано, — прошептала она. — Столько денег, столько компаний, такая знаменитая фамилия… а теперь ты даже не можешь самостоятельно подняться.

Несколько человек неловко засмеялись. Мой лучший друг Даниэль опустил голову. Дядя Мартин принялся поправлять оторванную пуговицу на пиджаке, пришитую синей ниткой.

— Рената, мы всё ещё помолвлены, — сказал я спокойно.

— Пока да, — ответила она. — Но совет директоров скоро поймёт, что не может подчиняться человеку, который не способен сам приехать на заседание.

Затем она повысила голос:

— Я собиралась выйти замуж за сильного мужчину, а не за того, за кем придётся ухаживать всю жизнь.

В гостиной стало так тихо, что я услышал потрескивание свечи в серебряном подсвечнике. Во мне поднималась не злость, а холодная ясность. Я наконец увидел настоящую Ренату.

К креслу подошла Люсия Мендес, молодая служанка в тёмно-синей форме. Она молча поправила плед, который Рената отбросила на пол.

— Вы всё равно заслуживаете уважения, господин Эмилиано, — сказала Люсия.

Рената усмехнулась.

— Как трогательно. Служанка решила защищать своего беспомощного хозяина.

Люсия побледнела, но не отступила. Она смотрела только на меня.

Рената достала из сумочки белый конверт и положила мне на колени. На нём было написано: «Временная передача управления компанией». Внизу стояла подпись Даниэля как свидетеля.

— Подпиши, — приказала она. — Не заставляй всех жалеть тебя ещё сильнее.

Люсия сжала пальцы на краю пледа, наклонилась ко мне и едва слышно сказала:

— Господин Эмилиано, я знаю, что произошло перед аварией…

Я поднял глаза на начальника охраны у лестницы. Он медленно вынул из-под руки чёрную папку и потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…к застёжке чёрной папки. Но прежде чем он успел её открыть, Люсия нажала кнопку на своём телефоне. Из маленького динамика донёсся короткий щелчок, и музыка в гостиной окончательно смолкла.

— Сначала позвольте мне сказать, — произнесла она. Голос дрожал, но каждое слово звучало отчётливо.

Рената шагнула к ней.

— Ты будешь молчать. Ты всего лишь прислуга.

— Да, — ответила Люсия. — Но в тот вечер я была возле гаража.

Даниэль резко поднял голову.

— О каком вечере ты говоришь?

— О вечере перед аварией, — сказала Люсия. — Я несла госпоже Ренате чай с ромашкой. Дверь в гараж была почти закрыта, но я услышала голоса.

Дядя Мартин ударил ладонью по столу. Хрустальная ваза подпрыгнула, и из неё выпала белая роза.

— Это нелепо! Ты хочешь сказать, что слышала разговор сквозь дверь?

— Я слышала не деловой разговор, — ответила Люсия. — Я слышала, как госпожа Рената сказала, что господин Эмилиано не должен попасть на понедельничное заседание совета.

Мой живот сжался. Я знал, что Люсия видела что-то важное, но не представлял, насколько далеко она решится зайти перед всей семьёй.

— У тебя нет доказательств, — выплюнула Рената. — Одних слов служанки недостаточно.

Люсия опустила взгляд на телефон.

— У меня есть часть записи.

Рената мгновенно бросилась к ней, но два охранника преградили дорогу. Начальник охраны забрал телефон, подключил его к колонкам и нажал воспроизведение.

Сначала послышалось гудение старого холодильника, затем голос Ренаты — тихий, ледяной, совсем не тот, которым она улыбалась гостям.

— Когда Эмилиано окажется вне игры, Мартин убедит совет передать управление. Потом мы объявим его недееспособным.

Несколько секунд слышалось только дыхание. Затем раздался голос Даниэля:

— А если он выживет?

— Парализованному мужчине сочувствуют больше, чем мёртвому, — ответила Рената. — Никто не заподозрит преданную невесту.

Моя мать закрыла рот ладонью. Дядя Мартин перестал трогать синюю нитку на пиджаке. Даниэль стал серым, будто из него выпустили кровь.

— Запись смонтирована! — закричала Рената. — Он под воздействием лекарств и не понимает, что происходит!

— Я не принимаю лекарств уже две недели, — сказал я.

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Я знаю слишком хорошо.

Я откинул серый плед. В комнате кто-то вскрикнул. Медленно положил ступни на холодный мрамор, почувствовал под подошвами каждую неровность пола и поднялся.

Колени не дрожали. Я стоял.

Рената отступила, задев локтем столик. Её кольцо с зелёным камнем блеснуло в свете люстры.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Невозможным было только твоё доверие ко мне, — ответил я и сделал шаг.

В этот момент распахнулись главные двери. В зал вошли трое мужчин с удостоверениями. Один держал официальный ордер и направился прямо ко мне.

Я посмотрел на его руку, затем на Ренату, Даниэля и Мартина. До сих пор я не знал, кого именно они собирались забрать первым…

ЧАСТЬ 3

…первым полицейские надели наручники на Даниэля. Он рухнул на колени и тут же заговорил, захлёбываясь слезами.

— Это всё Рената! Я только передавал сообщения! Она сказала, что Мартин прикроет нас в совете!

— Замолчишь в участке, — резко сказал следователь. — Здесь уже достаточно услышали.

Я стоял посреди гостиной, чувствуя под ногами холодный мрамор. Ещё час назад все смотрели на меня сверху вниз. Теперь никто не решался поднять глаза.

Начальник охраны передал следователю чёрную папку. Внутри лежали записи с камер, заключение механика и восстановленные сообщения Даниэля. Камеры возле гаража отключились ровно на одиннадцать минут перед аварией. Механик обнаружил следы вмешательства в тормозную систему. А в телефоне Даниэля нашли переписку с номером, зарегистрированным на Ренату.

Следователь разложил бумаги на столе.

— Господин Роблес, вы подтверждаете, что в этот вечер собирались ехать на заседание совета?

— Да.

— А вы знали о плане признать вас недееспособным?

— Теперь знаю. Но они готовили его ещё до аварии.

Мартин резко вскочил. Наручники защёлкнулись на его запястьях.

— Вы не имеете права! Я член семьи Роблесов!

— Именно поэтому вы решили, что вам всё позволено, — ответил я.

Следователь показал ему банковскую выписку. На ней значился перевод, который Мартин должен был получить после смены руководства компанией.

Даниэль всхлипнул:

— Я не хотел, чтобы он погиб. Рената сказала, что нужно только вывести его из игры.

Рената наконец перестала кричать. Она медленно подошла ко мне, и серебристая ткань её платья зашуршала по мрамору.

— Эмилиано, я любила тебя, — сказала она. — Я хотела всего лишь обеспечить наше будущее.

— Нет, — ответил я. — Ты хотела обеспечить своё будущее. В нём я был не любимым человеком, а препятствием.

Она сняла кольцо и швырнула его мне в грудь. Зелёный камень ударился о пуговицу моей рубашки и упал на пол. Люсия подняла кольцо и протянула мне.

— Оставьте его себе, — сказал я.

— Я тоже не хочу его, — тихо ответила она.

Я положил кольцо в пустой бокал. Тонкий звон оказался громче всей музыки, которая звучала в начале вечера.

Ренату обвинили в организации нападения, мошенничестве и попытке убийства. Даниэль пошёл на сотрудничество со следствием, но всё равно получил несколько лет тюрьмы. Мартин потерял должность, имущество и фамильный авторитет. Самым тяжёлым для него стало не это: родные перестали приглашать его к столу.

Через месяц я продал особняк в Лас-Ломас. Больше никаких белых роз, фальшивых тостов и людей, которые приходят только к тому, у кого есть деньги.

Люсии я предложил оплатить обучение управлению предприятием.

— Вы ничего мне не должны, — сказала она.

— Ты склонилась, когда остальные хотели увидеть меня на земле, — ответил я. — Это была не служба. Это была смелость.

Позже Люсия стала работать в благотворительном отделе компании. Не украшением, не должницей, а человеком, которому я действительно доверял.

С того дня я перестал верить аплодисментам и обещаниям, произнесённым над полными бокалами. Чтобы узнать, кто рядом по-настоящему, иногда достаточно просто не вставать — и дождаться, кто первым начнёт праздновать твоё падение.