Муж объявил о разводе за праздничным столом, но после одного звонка из спальни его мать перестала улыбаться

Артём объявил о разводе перед всей своей роднёй, пока я стояла у плиты с обожжённой рукой и глазировала торт к юбилею свёкра, которого никто не ждал.

Вечер начался в семь, в нашей квартире на шестом этаже. В гостиной теснились родственники мужа: Галина Петровна, его сестра Марина, её муж Олег и дядя Боря, который в третий раз рассказывал одну и ту же шутку. Я носила тарелки, улыбалась и прятала ладонь с красным ожогом под полотенцем.

Артём стоял у окна и говорил по телефону вполголоса. Увидев меня, он резко оборвал разговор.

— Опять работа? — спросила я.

— Да. Ерунда, — ответил он. — Мама просила лимонад.

Галина Петровна тем временем переставила мои банки с соленьями на нижнюю полку холодильника, а на их место выставила магазинные салаты. Она делала так всегда: передвигала мои вещи, будто медленно выталкивала меня из собственной жизни.

За столом было душно. Артём пил, всё чаще поглядывая на мать. Она сидела во главе стола, выпрямив спину, и улыбалась так, словно знала финал вечера. Я почувствовала холод под рёбрами.

В половине девятого Артём поднялся. Бокал он не взял. Вместо этого положил ладони на край стола.

— Раз уж все собрались, я должен сказать правду, — произнёс он.

— Какую ещё правду? — тихо спросила Марина.

Он посмотрел на меня, но сразу перевёл взгляд к матери.

— Мы с Алисой разводимся. Я устал жить с женщиной, которая ничего из себя не представляет. Она сидит у меня на шее и даже не может родить ребёнка.

Кран на кухне капнул. Потом ещё раз.

Галина Петровна поднесла к губам стакан с компотом.

— Наконец-то, — сказала она. — Я всегда знала, что она ему не пара.

Олег опустил глаза, Марина сжала вилку, а дядя Боря налил себе водки. Я смотрела на пластырь, болтавшийся на моём порезанном пальце, и думала только об одном: я шесть часов готовила этот ужин для людей, которые заранее решили, что я недостойна даже объяснения.

— Артём, ты мог сказать мне дома, — произнесла я.

— Я не хотел скандала, — ответил он.

— Поэтому устроил спектакль?

Его лицо дёрнулось. Галина Петровна довольно кивнула.

Я поднялась и ушла в спальню. В девять двадцать начала складывать вещи. Руки дрожали, но слёз не было. На верхней полке шкафа лежала маленькая шкатулка с медной застёжкой. Я оставила её: не хотела, чтобы утром меня назвали воровкой.

В девять сорок зазвонил телефон. На экране было имя отца.

— Папа, я сейчас не могу…

— Алиса, слушай внимательно, — перебил Виктор Андреевич. — Завтра в десять приедет риелтор с покупателем. Я продаю квартиру.

Я села на край кровати.

— Какую квартиру?

— Ту, где вы живёте. Она моя. И я всё слышал. Артём случайно позвонил мне, пока репетировал свою речь в ванной. Я слышал, как его мать аплодировала.

У меня пересохло во рту.

— Ты знал?

— Теперь знаю достаточно. Забери из серванта мой фарфоровый сервиз с золотыми ручками. И не проси их ни о чём.

Он отключился. Я медленно убрала телефон в карман, застегнула чемодан и спустилась вниз.

В гостиной все сидели на своих местах. Артём курил у окна, хотя никогда не курил дома.

— Ты собралась? — спросил он.

— Почти. Заберу кое-что из серванта.

— Что именно? — резко вмешалась Галина Петровна.

Я открыла стеклянную дверцу. За фарфоровыми чашками лежал конверт, которого раньше там не было. На нём стояло имя моего отца.

Я протянула руку, и в этот момент Артём шагнул ко мне…

ЧАСТЬ 2

Артём перехватил мою руку у самой полки. Его пальцы сжали запястье, и медная застёжка на шкатулке больно впилась мне в ладонь.
— Это не твоё, — сказал он.
— Тогда почему на конверте имя моего отца?
Галина Петровна вскочила с дивана.
— Не трогай чужие бумаги! Ты уже достаточно нажилась в этой квартире.
— В квартире моего отца, — ответила я.
Артём дёрнулся, будто его ударили. Марина подняла голову.
— Что значит «твоего отца»?
— Значит, завтра сюда приедет риелтор, — сказала я. — И оформит продажу.
— Ты ничего не продашь, — прошипел Артём.
— Не я. Отец.
Он отпустил мою руку, но не отступил. Под его ногтями темнела табачная крошка, а лицо стало напряжённым.
— Виктор Андреевич просто пугает нас. Он не станет выгонять собственную дочь.
— Он не выгоняет меня. Он забирает свою квартиру.
Галина Петровна засмеялась, однако смех вышел сухим.
— Какая удобная сказка! Семь лет ты жила здесь и теперь решила выставить нас на улицу?
— Вы сами решили, что я должна уйти.
Я взяла конверт. Бумага внутри была плотной, с запахом типографской краски. Артём снова попытался вырвать его, но я отступила.
— Открой, — сказал он неожиданно тихо.
— Почему ты так хочешь узнать, что там?
Он промолчал. Этого хватило.
В десять двадцать я ушла из квартиры с чемоданом и сервизом, завернутым в полотенца. На лестнице Олег догнал меня.
— Алиса, подожди. Артём не всё сказал.
— А ты всё знал?
Олег отвернулся к окну лестничной клетки.
— Я видел его у нотариуса две недели назад. Он нёс папку и говорил, что вопрос почти решён.
— Какой вопрос?
— Не знаю. Но он был не один.
У меня похолодели пальцы.
— Кто был с ним?
Олег открыл рот, но сверху донёсся крик Галины Петровны:
— Олег! Немедленно вернись!
Он вздрогнул.
— Завтра я скажу всё, — прошептал он. — Только не при них.
Я ночевала у отца. В его кабинете пахло воском и старой бумагой. Он не стал обнимать меня, только поставил передо мной чашку чая и положил на стол связку ключей.
— Что было в конверте? — спросила я.
— Пока не знаю. Я положил его в сервант месяц назад, когда приезжал за сервизом. Значит, кто-то его нашёл и спрятал туда снова.
— Артём?
— Возможно. Но утром будет нотариус, риелтор и человек, который хочет купить квартиру. Тогда мы узнаем, что именно твой муж пытался сделать.
В восемь пятьдесят отец позвонил. Его голос был уже не спокойным.
— Алиса, приезжай одна. Покупатель приехал раньше. И он утверждает, что уже заплатил Артёму задаток за нашу квартиру…

ЧАСТЬ 3

Покупатель ждал нас в подъезде в восемь пятьдесят пять. Это был невысокий мужчина в мокром пальто, державший папку с красной застёжкой. Рядом стояла женщина-нотариус и нервно листала бумаги.
— Вы Виктор Андреевич? — спросила она.
— Да.
— Тогда объясните, почему у меня на руках предварительный договор с вашей подписью.
Отец взял лист. Я увидела, как его пальцы сжались на краю бумаги.
— Это не моя подпись.
В этот момент из квартиры вышел Артём. За ним Галина Петровна, Марина и Олег. Муж выглядел так, будто всю ночь просидел без сна.
— Папа, давай поговорим спокойно, — сказал он.
— Ты назвал меня папой после того, как подделал мою подпись?
Марина побледнела.
— Артём, что он говорит?
— Он ничего не понимает. Мы собирались купить эту квартиру у него. Я просто подготовил документы.
— Подготовил? — переспросила я. — А задаток в два миллиона тоже подготовил?
Покупатель резко повернулся к нему.
— Вы сказали, что владелец согласен. Я перевёл деньги на ваш счёт.
Галина Петровна схватилась за сердце.
— Артём, ты говорил, что деньги будут у нас!
Олег выдохнул:
— Значит, вы все знали.
— Замолчи! — крикнул Артём.
Нотариус достала второй лист.
— Подпись была заверена у меня в кабинете. Но в журнале указано, что Виктор Андреевич не являлся. Вместо него приходил мужчина, назвавшийся его представителем.
Отец посмотрел на Олега.
— Ты видел этого человека?
Олег медленно кивнул.
— Это был Артём. Он сказал, что действует по доверенности.
Артём отступил к стене.
— Я хотел вернуть задаток.
— На какой счёт? — спросила я.
Он молчал.
Покупатель открыл папку.
— Деньги ушли не на возврат. Они переведены женщине по имени Лера Соколова.
Имя повисло в подъезде. Я вспомнила ночные звонки, чужой запах на шарфе мужа и его внезапную заботу о своей внешности.
— Ты уходил к ней? — спросила я.
— Она беременна, — хрипло ответил Артём. — Мне нужны были деньги, чтобы снять жильё и начать всё заново.
— Поэтому ты решил сначала унизить меня перед роднёй, а потом продать чужую квартиру?
— Я думал, отец подпишет. Ты бы уговорила его.
— Ты не просил меня. Ты рассчитывал, что я испугаюсь.
Виктор Андреевич забрал документы.
— Продажи не будет. Но задаток придётся вернуть.
Нотариус тихо сказала, что заявление о подделке уже готово. Артём взглянул на мать, и та отвернулась.
Телефон в кармане отца зазвонил. Он ответил, несколько секунд слушал, а потом протянул аппарат мне.
— Это Лера. Она говорит, что приехала к нам и принесла ещё один документ…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Свекровь потребовала вернуть деньги за нашу квартиру, но после моей папки с квитанциями её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж разбудил меня срочным звонком о матери, но после одного вопроса соседа его уверенная улыбка исчезла Я отказалась содержать родню мужа, а через неделю он потребовал подписать бумаги — и его мать вдруг перестала улыбаться Я застала мужа под свадебным пледом с соседкой, но после моего вопроса его спокойная улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я сказала детям, что денег нет, а вечером свекровь потребовала у меня ту же сумму — и её улыбка исчезла Мой начальник назвал мою работу простой и забрал мой рабочий день — но после первого звонка его улыбка исчезла