ЧАСТЬ 4

Я приложила телефон к уху.

— Алиса? — спросила женщина. Голос у неё был молодой и уставший. — Я не знала, что квартира не Артёма. Он сказал, что это его жильё и что вы согласились на развод.

Артём рванулся ко мне.

— Не слушай её!

Отец удержал его за плечо.

— Договори, девушка.

На другом конце провода зашуршала бумага.

— У меня есть расписка. Артём написал, что получил от меня триста тысяч на первый взнос за эту квартиру. Он обещал, что после продажи вернёт деньги и оформит жильё на нас. Я приехала забрать расписку, потому что поняла: он собирается исчезнуть.

Галина Петровна закрыла рот ладонью.

— Триста тысяч? — прошептала Марина.

— И ещё деньги с моей карты, — продолжила Лера. — Он говорил, что Алиса ничего не узнает.

Артём побледнел.

— Лера, я всё объясню.

— Ты уже объяснил, — ответила она. — Я стою у вашего подъезда. Выходи сам или я поднимусь.

Связь оборвалась.

Несколько секунд никто не двигался. В подъезде пахло мокрой шерстью и табаком. На лестничной площадке мигала лампа, и каждый раз, когда она гасла, лицо Артёма исчезало в темноте.

Покупатель первым нарушил молчание.

— Мне нужны деньги обратно до конца недели.

— Вернёшь, — сказал Виктор Андреевич Артёму.

— У меня их нет.

— Тогда объясни это тем, кому должен.

— Папа, я твой сын.

Отец посмотрел на него без злости.

— Именно поэтому я слишком долго принимал твою наглость за растерянность.

Двери лифта открылись. Из кабины вышла Лера. Она была в коротком пуховике, держала под мышкой прозрачную папку и всё время прикрывала ладонью живот. Увидев Артёма, остановилась.

— Ты сказал, что она бесплодна, — произнесла Лера.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Не от ревности. От того, как легко он превратил мою боль в оружие.

— Я был в отчаянии, — сказал Артём.

— Ты был жадным, — ответила она. — Отчаяние не подделывает подписи.

Он сделал шаг к ней.

— Лера, пожалуйста.

Она протянула папку нотариусу.

— Здесь расписка, переводы и переписка. Я не хочу его денег. Я хочу, чтобы он перестал втягивать меня в свои схемы.

Галина Петровна резко повернулась ко мне.

— Алиса, ты ведь можешь попросить отца не продавать квартиру? Мы всё-таки семья.

Я посмотрела на неё.

— Когда Артём объявлял о разводе, вы тоже считали меня семьёй?

— Это был его разговор с тобой.

— Нет. Это был ваш праздник.

Марина вдруг шагнула вперёд. В руках у неё дрожал телефон.

— Мама, хватит. Я тоже знала про Леру. Артём просил меня подтвердить, что Алиса якобы согласилась съехать. Я подписала заявление для банка.

Олег взял её за локоть.

— Марина, ты понимаешь, что сделала?

— Понимаю, — сказала она и заплакала. — Я думала, он просто хочет продать квартиру отца с его разрешения. Мама сказала, что всё решено.

Галина Петровна отступила к стене.

— Я не знала о подделке.

— Но знали о продаже, — сказал Виктор Андреевич.

Она опустила глаза.

— Я хотела, чтобы Алиса ушла. Артём обещал купить мне маленькую квартиру. Я устала жить в своей двушке с долгами.

Это признание оказалось страшнее крика. Галина Петровна не защищала сына из любви. Она просто ждала, когда чужая потеря оплатит её удобство.

Нотариус вызвала коллегу и составила акт о срыве сделки. Покупатель, всё ещё кипя, потребовал от Артёма расписку о возврате задатка. Артём подписал её дрожащей рукой. На бумаге проступило тёмное пятно: он случайно поставил ладонь в чернила.

Потом отец достал из папки договор.

— Квартиру я всё равно продаю.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Потому что собирался оплачивать операцию твоей матери. Но после сегодняшнего дня я изменил решение.

Артём поднял голову.

— Ты не можешь оставить их без жилья.

— Они сами решили, что жильё им принадлежит.

Отец развернул другой лист.

— Я перевожу квартиру на Алису. Не в качестве подарка за унижение и не как награду за то, что она терпела. Я делаю это потому, что она семь лет содержала этот дом, пока ты называл её иждивенкой.

Я смотрела на договор, не прикасаясь к нему.

— Папа, я не хочу жить там одна. Каждая стена помнит этот вечер.

— Тогда продай её сама. Но решение будет твоим.

Артём усмехнулся.

— Она не сможет. Она всегда возвращается.

Я повернулась к нему.

— Вернулась я только за сервизом.

Он замолчал, но не потому, что раскаялся. Он просто понял: привычная власть больше не работала.

Мы спустились в квартиру, чтобы забрать оставшееся. Было десять сорок. Торт на столе подсох, свечи лежали рядом с нетронутыми тарелками. Мой ожог снова начал ныть, когда я подняла коробку с фарфором.

— Оставь сервиз, — сказала Галина Петровна. — Ты всё равно его разбьёшь.

— Он пережил вашу семью до меня, — ответила я. — Переживёт и дорогу.

В спальне я забрала книгу, косметичку и фотографию родителей. Потом увидела на тумбочке свою старую медицинскую папку. Артём когда-то прятал её, утверждая, что мне не стоит «зацикливаться» на лечении. Я открыла её и нашла заключение: причиной бесплодия был не мой организм, а результаты обследования самого Артёма. Он знал об этом три года.

Я вынесла папку в гостиную.

— Ты знал, — сказала я.

Он посмотрел на лист и сел.

— Я боялся.

— Поэтому сделал меня виноватой?

— Мать сказала, что так будет проще.

Галина Петровна закрыла глаза.

Лера тихо произнесла:

— Ребёнок не твой.

Артём резко поднял голову.

— Что?

— Я была беременна до нашей встречи. Ты знал. Я сказала тебе сразу. Ты всё равно решил использовать ребёнка, чтобы получить деньги от её квартиры.

Он смотрел на неё так, будто впервые видел. Лера положила ладонь на живот и отошла к лифту.

— Не ищи меня.

— Лера…

— У тебя уже есть семья, которую ты продал. Разбирайся с ней.

Она ушла, а Артём остался посреди комнаты, окружённый теми, кому обещал разные версии одной жизни.

Отец вызвал мастера сменить замок и отдал мне папку с документами. Я не стала ждать оформления. В тот же день подписала соглашение о продаже квартиры покупателю, но на новых условиях: деньги должны были поступить не Артёму, а отцу на лечение мамы. Покупатель согласился, потому что хотел именно этот адрес и не желал связываться с мужем.

Задаток Артём вернул частично, заняв у Олега. Остальное оформил долгом. Олег подал заявление в банк, а Марина забрала мать к себе, когда выяснилось, что Галина Петровна действительно скрывала квитанции и оформляла займы на имя дочери. Их семья распалась не из-за меня. Я просто перестала закрывать собой трещины.

Артём пришёл ко мне через три дня, когда я складывала фарфор в новые коробки. На нём была та же рубашка, в которой он объявил о разводе. Только воротник теперь лежал криво.

— Я хочу поговорить.

— Говори.

— Я всё потерял.

— Ты потерял квартиру, которую не имел права продавать. Леру, которую обманывал. И доверие людей, которым лгал. Я здесь при чём?

Он долго смотрел на коробку с чашками.

— Ты правда не вернёшься?

— Я не уходила от тебя сегодня. Ты ушёл от меня тогда, когда решил, что моё унижение станет оплатой твоих планов.

Я передала ему копию медицинского заключения.

— Забери. Это единственный документ, который ты имеешь право прочитать до конца.

Он взял папку обеими руками. На лестнице его остановил отец.

— Артём.

Муж обернулся.