ЧАСТЬ 4

Имя получателя было моим.

Я смотрела на экран и не могла понять, почему Андрей не злится на меня.

— Это невозможно, — сказала я.

— Перевод сделан на счёт, открытый сегодня утром, — ответил он.

Сергей стоял у двери, сжимая мокрые перчатки.

— Я хотел защитить деньги, — сказал он. — Если фирму заблокируют, они пропадут.

— На её имя? — Андрей поднял взгляд. — Ты даже это решил использовать против неё?

— Галина ничего не знала.

Я почувствовала, как в груди разливается горячая злость.

— Тогда почему ты выбрал именно мой счёт?

Сергей отвёл глаза.

Ответ нашёлся на телефоне Андрея. Банк прислал копию поручения: перевод должен был доказать, что я якобы вывела средства после ухода из компании. Сергей собирался предъявить его как подтверждение моего мошенничества.

Лидия отступила от него.

— Ты сказал, что просто вернёшь долг.

— Не вмешивайся.

— Ты оформил на меня квартиру, чтобы получить деньги для этого перевода?

Я посмотрела на неё. Значит, дело было не только в моей доле. Сергей уже тратил всё, что мог, чтобы спасти себя, и обещал Лидии жизнь, купленную на чужие деньги.

Андрей вызвал бухгалтера и попросил никого не трогать документы до утра. Но утром решать пришлось не в кабинете.

В девять часов в переговорную собрались учредители, бухгалтеры и двое представителей банка. На длинном столе лежали копия моей расписки, записи Елены, нотариальная книга и два договора с одинаковыми номерами.

Сергей вошёл последним. Он был гладко выбрит, в новом костюме, но воротник рубашки врезался в шею.

— Мы можем решить всё без спектакля, — сказал он.

— Спектакль ты устроил восемнадцать лет назад, — ответила я. — Сегодня мы просто поднимаем занавес.

Андрей передал документы бухгалтеру. Та долго сверяла даты, потом подняла глаза.

— Деньги Галины действительно поступили на первый счёт фирмы. В день регистрации. А через семь дней её доля исчезла из изменённого договора.

— Подделка не доказана, — резко сказал Сергей.

Наталья положила на стол тетрадь матери.

— Моя мать указала, кто принёс новую страницу. И почему она боялась говорить.

— Она могла ошибаться.

— Тогда объясни свою подпись, — сказал Андрей.

Сергей посмотрел на последний документ. Там было его обязательство перед банком: если он скрывает долю партнёра или выводит средства без согласия, управление фирмой переходит к другому учредителю.

Андрей подписал распоряжение о передаче управления.

Сергей резко встал.

— Ты не имеешь права!

— Имею. Ты сам дал мне это право, когда заложил мою долю и скрыл её от банка.

Сергей повернулся ко мне.

— Галина, скажи им, что ты не хочешь уничтожать компанию. У нас дети.

Я посмотрела на Тимофея, который ждал меня в коридоре, и на Машу, державшую мою ладонь обеими руками.

— У нас дети были и тогда, когда ты выставил их ночью на улицу.

Он побледнел.

Но я не стала требовать, чтобы фирму закрыли. В этом здании работали люди, которые не знали о его обмане и получали зарплату за честный труд.

Я потребовала другое: вернуть мне тридцать процентов, признать за мной право на часть дома и машины, а Сергею запретить распоряжаться активами до полной проверки.

Андрей поддержал меня.

— Я не заберу у тебя всё, Сергей, — сказал он. — Но ты больше не будешь решать, кому оставить крышу над головой.

Сергей засмеялся коротко и страшно.

— Ты думаешь, она станет управлять строительной фирмой? Она всю жизнь только варила супы.

Я достала из сумки жестяную коробку с рецептами матери. На обратной стороне одного листа были записаны номера первых заказчиков. Я помнила их всех: кто просил кирпич, кто ждал крышу, кто звонил ночью из-за протечки.

— Я не управляла фирмой, — сказала я. — Я помогала тебе помнить, зачем она появилась.

Бухгалтер тихо добавила:

— И именно Галина вела первые расчёты. У нас сохранились её тетради.

Это стало неожиданностью даже для Андрея. Я не знала, что Елена оставила копии.

В следующие дни я вернула деньги на счёт фирмы и отказалась от немедленной продажи своей доли. Не из жалости к Сергею. Из-за рабочих и из-за себя: я хотела увидеть, что построила собственными руками, даже если долго называла это его заслугой.

Дом не вернули одним разговором. Но документы подтвердили мой вклад, и Сергей был вынужден оформить на детей часть имущества, а на меня — право жить там до окончательного раздела. Я не вернулась в спальню, где он сказал, что я ничего не заслужила. Мне выделили комнату рядом с детской, и я сама выбрала новую мебель.

Лидия пришла однажды вечером в мастерскую фирмы. Она держала ту самую чашку, которую Сергей подарил ей из денег компании.

— Я не знала про тебя, — сказала она.

— Ты знала достаточно, чтобы не спросить.

Она опустила чашку на стол.

— Я уйду от него.

— Это не для меня решается.

Она кивнула. В этот раз её решение не требовало моего участия.

Сергей не просил прощения. Он пытался торговаться, угрожал, обещал рассказать всем, что я разрушила его дело. Но каждый документ отвечал за себя. А его собственная подпись под поручительством стала причиной, по которой банк отстранил его от управления.

Через неделю Андрей пришёл к нам с новой папкой.

— Здесь ваши учредительные документы, — сказал он Тимофею. — А это для тебя, Галина.

Я открыла папку. На первой странице стояло моё имя рядом с долей компании.

Маша потянулась к бумаге фломастером.

— Можно я нарисую рядом дом?

Я улыбнулась.

— Можно. Только не поверх подписи.

Тимофей серьёзно спросил:

— Мам, а ты теперь начальница?

Я посмотрела на стройку за окном. Рабочие укладывали первые балки на доме, который фирма строила для семьи, потерявшей жильё после пожара. В смете была одна бесплатная строка — это я настояла.

— Нет, — сказала я. — Я совладелица.

Андрей рассмеялся.

— И самая упрямая из них.

Позже мы нашли красную папку. Её забрал не Сергей. Ночью её вынес из сейфа заместитель бухгалтера, испугавшийся, что его подпись тоже окажется в подменённых документах. Он спрятал папку в котельной и пришёл признаться после того, как увидел записи Елены.

Внутри лежала последняя записка.

«Галина, если ты это читаешь, значит, кто-то наконец спросил не о том, почему ты ушла, а о том, что ты принесла с собой».

Я перечитала её дважды.

Потом положила рядом свою жестяную коробку с рецептами и закрыла папку.

В тот вечер Тимофей принёс мне свой рюкзак с динозавром. Молния всё ещё была сломана.

— Починишь?

Я взяла иголку, толстую жёлтую нить и аккуратно прошила ткань. Маша сидела рядом и считала стежки, сбиваясь на семи.

Телефон зазвонил. Андрей сообщил, что первый заказ на новый проект подписан на имя компании и на имя Галины Романенко.

Я посмотрела на детей, на рюкзак и на строчку, которая держалась крепче прежней.

— Мам, а куда мы завтра пойдём?

Я завязала последний узел и ответила:

— Туда, где на чертежах уже написано наше имя.