ЧАСТЬ 4

Связь оборвалась.

Я медленно опустил телефон.

Реми смотрел на меня.

— Она жива? — спросил он.

Я не ответил сразу.

Сера лежала на диване, бледная, измученная, но в сознании. Вейл стонал на полу. Его люди были обезоружены и связаны ремнями от офисных кресел.

— Доктор уже должен быть здесь, — сказал я.

— Деклан, что она сказала? — Реми сделал шаг ко мне.

Я поднял пистолет.

— Ещё один шаг — и ты останешься у стены навсегда.

Он остановился.

— Я не убивал Петру.

— Я знаю.

— Тогда почему ты смотришь на меня так?

— Потому что ты всё равно предал меня.

Реми опустил голову.

Через семь минут приехал Фонтено. Он зажал артерию, наложил швы прямо на диване и приказал немедленно везти Серу в больницу.

— Она потеряла слишком много крови, — сказал он. — Ещё десять минут, и вы бы разговаривали с телом.

Я поднял Серу на руки.

— Я сама пойду.

— Вы не можете.

— Тогда не роняйте.

— Не собирался.

В коридоре Вейл попытался заговорить.

— Махер, мы можем договориться.

Я остановился.

— Вы уже договорились с человеком, который хотел меня убить.

— Это не я.

— В записи ваш голос.

Он стиснул зубы.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь.

— Понимаю. Именно поэтому вы сейчас будете молчать.

Я передал его людям Фонтено, а затем позвонил окружному прокурору. Не потому, что верил ему. Потому что на этот раз доказательств было слишком много, чтобы спрятать их в ящике.

Но прежде чем я закончил разговор, на компьютер пришло новое сообщение.

Видео.

Я открыл его в коридоре больницы. Реми стоял рядом, связанный, под охраной. Он тоже смотрел.

На записи Вейл говорил с человеком, лица которого не было видно.

— Махер должен отдать землю, — сказал незнакомец. — Если откажется, уберите его.

— А Петру?

— Петру оставьте для давления.

Голос был тихим. Почти ласковым.

Я знал его.

Это был голос моего отца, умершего девять лет назад.

Реми посмотрел на меня.

— Это невозможно.

— Значит, кто-то очень старательно хочет, чтобы я так думал.

Через два часа врачи сообщили, что Сера будет жить. Она спала под капельницей. Я сидел у окна и держал в ладони треснувший компас.

В четыре утра пришло сообщение с незнакомого номера.

«Если хотите увидеть Петру живой, приезжайте один. Старый паромный причал. Через сорок минут».

Я поднялся.

Реми резко встал следом.

— Я иду с вами.

— Нет.

— Это из-за меня.

— Именно поэтому ты остаёшься.

Он сжал руки.

— Деклан, я хочу всё исправить.

— Некоторые вещи исправляют не словами.

У двери палаты Сера открыла глаза.

— Не ходите один, — прошептала она.

— Я не собираюсь.

— Но вы собираетесь сделать вид, что собираетесь.

Я впервые за ночь почти улыбнулся.

— Отдыхайте.

— Найдите её.

— Найду.

На причале пахло тиной, ржавым железом и речной солью. Туман лежал над водой, скрывая дальний берег. Я пришёл один, но люди, которым доверял последние годы, заняли позиции в темноте.

Петру появилась из-за старого грузового контейнера.

Живая.

На её лице была ссадина, руки связаны, но она шла сама.

— Деклан.

Я сделал шаг.

— Стойте, — сказала она. — Сначала ответьте: кто был рядом с Серой, когда она вошла в кабинет?

— Реми.

— А кто дал мне возможность сбежать?

Я не понял.

Петру улыбнулась сквозь слёзы.

— Реми. Он не передавал им все маршруты. Он передавал ложные. А настоящие оставлял для меня.

— Тогда почему он позволил Вейлу думать, что контролирует его?

— Потому что иначе меня убили бы раньше.

Позади нас загорелись фары.

На причал въехала машина прокурора. Следом — две полицейские машины.

Петру выдохнула.

— Я отправила им копию записи, пока говорила с вами.

— А голос моего отца?

Она посмотрела на воду.

— Это не ваш отец. Это человек, который был его братом-близнецом. Он много лет использовал его имя, счета и старые связи. Он руководил всей схемой.

— Где он?

— В доме вашего отца. Там второй архив.

В ту ночь мы нашли его в кабинете, где девять лет никто не включал свет. Он не сопротивлялся. Просто сидел за столом под портретом моего отца и держал в руках папку с документами.

— Ты всегда был слишком упрямым, Деклан, — сказал он.

— А вы всегда слишком много говорили.

Он улыбнулся.

— Без меня ты бы не стал тем, кто ты есть.

— Возможно.

Я посмотрел на папку.

— Но без вас мне не пришлось бы им оставаться.

Арестовали его на рассвете.

Вейла взяли в больнице. Его адвокат отказался защищать его, когда увидел записи и банковские переводы. Реми сам пришёл в участок и дал показания.

Он признал всё.

Даже то, что мог скрыть.

Когда прокурор включил в комнате запись разговора с Вейлом, Реми отвернулся. Он услышал собственный голос со стороны и впервые понял, что оправдания не меняют смысла сказанного.

— Я думал, что спасаю её, — сказал он.

— А спасли? — спросил я.

Он долго молчал.

— Нет.

Я не стал спорить.

Через три недели Сера вышла из больницы. Она хромала, но сама принесла мне кофе в бумажном стакане.

— Ваша сделка, — сказала она. — Петру под защитой. Дамбу проверят независимые инженеры. Все документы переданы следствию.

— Я думал, мы уже в расчёте.

— Теперь я думаю, что вы должны мне ещё один кофе.

— Это можно устроить.

Она села напротив меня в маленьком кафе на углу. За окном шёл первый снег. Белые хлопья ложились на мостовую и таяли на чёрных перилах.

Петру снимала комнату над книжным магазином. Она училась снова спать без включённого света. Иногда звонила мне утром и спрашивала, видел ли я новости.

Сера вернулась к работе.

Каждый понедельник она присылала мне короткое сообщение: «Мост выдержит».

Я перестал вести дела отца. Продал склады, закрыл подпольные конторы и оставил только легальную транспортную компанию. Это не сделало меня святым. Но впервые за много лет мне не нужно было проверять дверь перед сном.

В кабинете я заменил диван.

На старом светлом кожаном покрытии осталось пятно, которое не вывел ни один мастер. Я не выбросил его сразу. Слишком долго смотрел на след крови, чтобы потом притвориться, будто его не было.

Треснувший компас лежал на новом столе.

Стрелка по-прежнему не показывала север.

Зато теперь я знал, куда идти.

Через пять месяцев мне пришло письмо от Реми. Он находился под следствием и просил о встрече.

«Я не прошу вернуть всё назад. Только хочу сказать, что мне жаль».

Я прочитал письмо дважды.

Потом ответил:

«Я верю, что вам жаль. Но моя жизнь больше не место, где вы можете искать себе прощение».

И отправил сообщение.

На следующий день Сера принесла в мой кабинет рисунок. На нём был мост, река и маленькая фигурка с кривым компасом в руке.

— Это вы, — сказала она.

— Я выгляжу старше.