ЧАСТЬ 4 — Я спросила, почему меня не позвали на свадьбу дочери в моём винограднике, и после моего ответа жених перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Я услышала последние слова Бена и почувствовала, как под рёбрами снова поднимается холод.

— Кому? — спросила я.

— Вам нужно увидеть страницу лично.

Эвелин уже собирала бумаги. Саманта стояла у стены, прижав ладони к вискам. Грег смотрел на нас так, будто надеялся, что новая тайна снова вернёт ему власть.

— Поедем, — сказала я.

— Андреа, — остановила меня Саманта. — Я должна тебе кое-что сказать.

— Сначала остановим тех, кто едет на нашу землю.

Она вздрогнула от слова «нашу», но ничего не ответила.

У северного склона нас встретили две грузовые машины и экскаватор. Рабочие уже разматывали оранжевую ленту между лозами. Бен стоял перед ними, широко расставив ноги. Его рубашка намокла на плечах, а в руке он держал старый металлический свисток.

— Дальше никто не проходит, — сказал он.

Из первой машины вышел мужчина в дорогом плаще.

— У нас есть разрешение владельца.

— У вас есть поддельная копия, — ответила я.

Он протянул мне папку.

Внутри лежала схема гостиничного комплекса: сто двадцать номеров, бассейн, парковка и стеклянный ресторан прямо там, где мой муж когда-то посадил первые лозы.

Внизу стояла моя подпись.

Я достала из кармана образец подписи из банковского договора.

— Вы даже не заметили, что я всегда ставлю росчерк под буквой «а», а здесь он над ней.

Мужчина побледнел.

— Мы действовали на основании документов господина Коула.

Я посмотрела на Грега.

— Значит, ты не просто пытался получить землю. Ты уже продал её.

— Я собирался всё исправить.

— После того как получишь деньги?

Он шагнул ко мне.

— Вы разрушаете жизнь Саманты!

— Ты разрушил её доверие, — сказала я. — Не я.

Саманта стояла рядом, белая как известь.

— Грег, сколько ты занял?

— Это не твоё дело.

— Я твоя невеста.

— Ты должна была просто выйти за меня замуж и не задавать вопросов.

Эти слова повисли над виноградником тяжелее дождя.

Саманта сняла с шеи ключ и положила его на капот машины.

— Забери его.

Грег уставился на неё.

— Что?

— Ты хотел жениться на доме, а не на мне.

Он схватил ключ, но тот выскользнул из его пальцев и звякнул о металл.

В этот момент подъехала машина с нотариусом. Я не ожидала его увидеть. Из неё вышел мистер Хейл — человек, заверявший документы моего мужа двадцать семь лет назад.

— Андреа, — сказал он, — Бен позвонил мне утром. Вторая страница действительно существует.

Он развернул её на капоте.

Там было написано: если Андреа решит передать землю, распоряжаться ею сможет только фонд сохранения виноградников, созданный на имя её мужа. Ни гостиница, ни продажа участков, ни коммерческая застройка не допускались.

А ниже стояла подпись моего мужа.

Я провела пальцами по чернилам. Вот почему он оставил мне всё, но не позволил превратить нашу жизнь в товар.

— Ты знала об этом? — спросила я Эвелин.

— Я знала, что он просил сохранить землю. Но не знала, что он включил это условие.

Грег засмеялся коротко и зло.

— Вы думаете, это спасёт вас? У меня расписка от компании. Я потеряю всё из-за вашей прихоти.

— Не из-за моей прихоти, — ответила я. — Из-за поддельной подписи.

Он резко повернулся к строительному представителю.

— Вы сами просили ускорить документы!

Мужчина отступил.

— Не втягивайте меня.

— Вы говорили, что её муж всё одобрил!

Бен достал телефон.

— Я записывал разговоры с подрядчиками не для истории, а для безопасности. Здесь есть ваш голос и дата встречи.

Я подняла руку.

— Не нужно.

Грег замер. Не потому, что ему нечего было сказать. Он наконец понял, что каждый новый шаг только глубже затягивает петлю, которую он сам набросил.

Но главным для меня оставался не Грег.

Я отвела Саманту к старой каменной стене, где когда-то стоял мой муж. В мокрой траве пахло раздавленными виноградными листьями.

— Ты знала о продаже? — спросила я.

Она кивнула.

— Я знала, что он ищет инвесторов. Я думала, это просто разговоры. Потом он сказал, что если свадьба пройдёт здесь, всё будет выглядеть законно и красиво.

— А когда он попросил убрать меня?

Саманта заплакала.

— Я сказала, что не хочу этого. Но он показал долги и сказал, что без земли его семья заберёт у нас всё. Я испугалась. И выбрала не тебя.

— Ты выбрала удобство.

— Да.

Слово прозвучало честнее всех её прежних оправданий.

Я не обняла её сразу. Мне нужно было время, чтобы отделить дочь от её выбора.

— Свадьбы не будет, — сказала я.

Саманта закрыла глаза.

— Я понимаю.

— И дом у ручья я не отдам тебе сегодня.

— Понимаю.

— Но если ты действительно хочешь остаться, ты приедешь завтра не с женихом и не с просьбой. Ты приедешь в рабочей одежде. Будешь учиться ухаживать за лозами. Не ради наследства. Ради права однажды снова попросить меня о доверии.

Она кивнула, вытирая щёки рукавом.

— А если я не справлюсь?

— Тогда ты хотя бы узнаешь, почему эта земля стоит больше восьми миллионов.

Грег подошёл к нам.

— Саманта, мы уезжаем.

Она не двинулась.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Ты пожалеешь.

— Я уже жалею.

Он сжал челюсть и бросил ключ на землю. Ореховый футляр раскрылся, и ключ упал в грязь рядом с корнями виноградной лозы.

Бен поднял его, но не отдал ни мне, ни Саманте.

— Этот ключ больше не от дома, — сказал он. — Теперь он от кладовой. Если Саманта хочет работать, начнёт с инвентаря.

Саманта впервые за весь день посмотрела на него без обиды.

— Я начну.

Грег ушёл к машинам. Строители сняли ленту, свернули схемы и один за другим уехали со склона. Никакой гостиницы там не появилось. Только мокрые лозы и следы шин в земле.

Вечером я вернулась в дом и положила рядом два документа: соглашение мужа и расписку Грега. Один защищал землю. Второй показывал цену чужой жадности.

Саманта сидела напротив. На ней были мои старые рабочие перчатки, слишком большие для её рук.

— Мама, ты когда-нибудь сможешь простить меня?

Я посмотрела на ладони, которые она испачкала виноградным соком.

— Простить — не значит забыть. Завтра в шесть утра начнётся обрезка лоз. Если опоздаешь, будешь работать одна.

Она кивнула.

— Я не опоздаю.

Утром она действительно пришла к шести. Не в белом платье, не с букетом и не под музыку. Она стояла у первой лозы, держа секатор неловко, но крепко.

— Вот этот побег убрать? — спросила она.

Я подошла ближе и накрыла её пальцы своими.

— Нет. Этот оставь. Он выдержал зиму.

Саманта посмотрела на тонкую ветку, а затем на меня.

— Ты тоже?

Я не ответила.

Просто повернула её руку, и первый срез лёг точно туда, куда нужно. Над рядами винограда звякнул старый металлический свисток Бена, созывая рабочих, а из кармана Саманты выглядывал ключ от кладовой — испачканный землёй и уже не похожий на украшение.