Я обвинила брата в неуважении к отцу, увидев его на похоронах в красном костюме — но адвокат побледнел

В тот момент, когда мой брат снял пиджак прямо у могилы отца, я поняла: похороны были лишь началом чужого плана.

На кладбище стоял сырой ноябрьский день. Ветер трепал ленты на венках, а мокрая земля липла к каблукам. Эрик передал красный пиджак мистеру Лоусону и остался в белой рубашке, сжав пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— Вы можете объяснить, что происходит? — спросила я.

— Пока нет, — ответил адвокат.

— Это одежда моего брата. Вы только что разрезали её на похоронах нашего отца.

Лоусон даже не посмотрел на меня. Он осторожно распарывал внутренний шов маленькими ножницами, и каждый щелчок отдавался у меня под рёбрами. От ткани пахло сухим кедром и чем-то горьким, похожим на старый табак. Такой запах был в кабинете отца.

Эрик стоял рядом, бледный и растерянный.

— Сара, я не хотел ничего скрывать, — сказал он.

— Ты нашёл потайную комнату и надел костюм с собственным именем. Это уже не похоже на случайность.

— Я сам не понимаю, зачем папа оставил его мне.

— Тогда почему не сказал сразу?

Он отвернулся к могиле.

— Потому что ты бы решила, что я снова что-то у него забираю.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. После смерти отца мы с Эриком почти не разговаривали. Он обвинял меня в том, что я управляю всем семейным имуществом, а я считала, что он появляется только тогда, когда ему нужны деньги.

Лоусон наконец подцепил стежок. Из разреза выпал тонкий плоский предмет и упал ему на ладонь. Это был латунный жетон с выбитым числом семь. На обратной стороне виднелись две буквы: «С.Р.»

Эрик резко вдохнул.

— Я видел такой у отца, — сказал он. — Он носил его на цепочке.

Я посмотрела на жетон. В детстве отец запрещал нам трогать его военный сундук. На крышке была выжжена цифра семь, а внутри лежали письма, карты и старый компас. После его смерти сундук исчез.

— Что ещё там? — спросила я.

Лоусон осторожно провёл пальцами по подкладке.

— Здесь второй карман.

— Вы знали о нём? — Я повысила голос.

Он поднял глаза.

— Ваш отец предупредил меня, что однажды Эрик наденет этот костюм. Но я не знал, когда именно это случится.

— Вы хотите сказать, что он планировал собственные похороны?

— Я хочу сказать, что он боялся умереть до того, как успеет исправить одну старую ошибку.

Эрик схватил меня за локоть.

— Сара, посмотри.

У края кладбища стоял Виктор Крейн — деловой партнёр отца. Он не подошёл к семье, а лишь наблюдал, прикрывая рот перчаткой. Когда Лоусон встретился с ним взглядом, Виктор развернулся и быстро пошёл к чёрному автомобилю.

— Почему он здесь? — прошептала я.

— Потому что знает, — ответил адвокат.

— Знает что?

Лоусон сунул жетон в карман портфеля, а затем нащупал внутри подкладки ещё один плотный свёрток.

— Это нужно открыть не здесь.

— Открывайте, — сказал Эрик.

— Не могу. Сначала мы должны вернуться в дом вашего отца. И проверить, кто уже успел туда войти.

Он едва успел произнести последнюю фразу, как издалека донёсся резкий хлопок. Мы обернулись. У семейного автомобиля мигнули фары, хотя рядом никого не было.

Лоусон побледнел.

— В машину. Немедленно.

Он снова взял ножницы и поднёс их к последнему стежку…

ЧАСТЬ 2

…Лоусон перерезал нитку, и из пиджака выпала узкая полоска плотной бумаги. На ней были написаны адрес и время: «Склад на Южной пристани. Сегодня, двадцать два ноль-ноль».
Эрик схватил записку.

— Это почерк отца.

— Именно поэтому мы не поедем туда сразу, — сказал Лоусон.

— Он оставил мне указание.

— Он оставил вам ловушку или шанс. Пока мы не поймём какой, вы не должны действовать один.

Я смотрела на мокрую бумагу и чувствовала, как внутри поднимается прежняя злость. Отец снова разговаривал с нами загадками, будто мы были детьми, которым нельзя доверить правду.

— Почему он выбрал Эрика? — спросила я. — Почему не меня?

Лоусон долго молчал.

— Потому что вы подписали документы, которые он просил вас не подписывать.

У меня перехватило дыхание.

— Какие документы?

— Передачу управления земельным участком компании Крейна.

— Это была временная мера. Отец сам сказал, что так будет безопаснее.

— Он не говорил вам всей правды.

Эрик посмотрел на меня.

— Ты подписала продажу мастерской?

— Не продажу. Управление.

— Виктор получил право распоряжаться землёй, пока папа лечился.

— Он обещал сохранить всё для семьи!

— А ты поверила ему, — тихо сказал Эрик.

Слова задели меня, потому что я сама уже несколько недель боялась их произнести.

Мы приехали в дом около шести вечера. Замок на входной двери был цел, но в кабинете горел свет. Лоусон поднял ладонь, приказывая нам остановиться. На ковре у книжного шкафа виднелись свежие следы грязи, а рядом лежала перевёрнутая рамка с фотографией отца.

— Здесь кто-то был, — прошептала я.

Эрик взял бронзовую кочергу.

— Позвонить в охрану?

— Нет, — ответил Лоусон. — Если они хотели, чтобы мы вызвали людей, значит, им нужно время.

За шкафом зиял проём потайной комнаты. Два чехла исчезли. Остался только пустой крючок и клочок красной ткани на гвозде.

Я вспомнила, как отец в последние месяцы часто запирал кабинет и никого туда не пускал.

— Что было в двух других костюмах? — спросила я.

— Не знаю, — сказал Лоусон.

— Но вы знали о комнате.

— Я знал, что она существует. Не знал, что там хранилось.

В этот момент за стеной щёлкнул выключатель. Мы втроём замерли. Из нижнего коридора донёсся скрип половиц.

Эрик прошептал:

— Кто-то ещё в доме.

Мы спустились по лестнице. На столе в прачечной лежал старый компас отца, которого не было в сундуке. Стрелка бешено дрожала, хотя рядом не было металла. Под ним нашли записку: «Не доверяйте тому, кто пришёл с соболезнованиями».

— Виктор был на кладбище, — сказала я.

— Но он не входил в дом, — возразил Эрик.

Лоусон поднял компас и увидел под крышкой крошечную щель. Он нажал на неё ногтем. Внутри оказалась крошечная фотография: отец, Виктор и незнакомая женщина возле армейского грузовика.

На обороте стояла дата двадцатилетней давности и имя: «Нина Орлова».

Лоусон резко сжал фотографию.

— Она должна была умереть в ту ночь.

— Что значит «должна была»? — спросила я.

В телефон адвоката тут же поступил звонок. Он выслушал несколько секунд, после чего медленно поднял на нас взгляд.

— Нина Орлова жива. И она только что попросила встречи с Эриком…

ЧАСТЬ 3

…Мы нашли Нину в маленькой булочной у вокзала. Было без четверти девять, за окнами гремели поезда, а на столе остывал чай с запахом бергамота. Нина оказалась невысокой женщиной с седой косой и ожогом на правой ладони.

— Я не хотела возвращаться, — сказала она. — Но ваш отец оставил мне обещание, которое нельзя нарушить.

Эрик сел напротив.

— Почему моё имя было на красном костюме?

Нина посмотрела на него, потом на меня.

— Потому что твой отец знал: однажды ты решишь, что он тебя предал.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Он ведь отдал Виктору землю не по своей воле?

— Нет. Он отдал ему только видимость власти. Настоящие документы спрятал после того, как Виктор начал угрожать ему.

Лоусон наклонился вперёд.

— Расскажите всё.

Нина сжала чашку.

— Двадцать лет назад на военном складе произошёл пожар. Виктор украл топливо и списал пропажу на вашего отца. Сергей Романов нашёл доказательства. Но Виктор узнал об этом и поджёг архив. Я работала там диспетчером. Ваш отец вытащил меня из огня, а сам взял вину на себя, чтобы Виктор не добрался до моего сына.

— У него был сын? — спросила я.

Нина кивнула.

— Эрик.

Мир будто накренился. Я посмотрела на брата. Он сидел неподвижно, словно перестал слышать шум вокзала.

— Что вы сказали? — прошептал он.

— Виктор был твоим биологическим отцом. Твой отец, Сергей, знал это. Он вырастил тебя и никогда не позволил Виктору забрать тебя как собственность.

Эрик резко встал.

— Вы врёте.

— Я видела документы. И подписывала свидетельство о передаче ребёнка Сергею после того, как Виктор исчез.

Я вспомнила все годы, когда отец защищал Эрика, даже когда тот разбивал окна, прогуливал школу и возвращался домой пьяным. Мне казалось, что отец просто любит его больше.

— Почему он не сказал нам? — спросила я.

Нина достала из сумки свёрнутый лист, перевязанный бечёвкой цвета ржавчины.

— Потому что Виктор снова появился три года назад. Он потребовал долю в компании и пригрозил раскрыть происхождение Эрика. Сергей согласился на поддельную передачу земли, чтобы выиграть время. А затем заболел.

Лоусон развернул бумагу. Внизу стояла подпись Виктора, подтверждавшая, что он получил деньги за молчание. Рядом была подпись отца, но другая — тайная, на настоящем соглашении о доверительном хранении земли.

— Значит, участок не принадлежит Виктору, — сказала я.

— Не принадлежит, — ответил Лоусон. — И никогда не принадлежал.

Эрик смотрел на бумагу, не моргая.

— Красный костюм был его способом сказать мне, что я не чужой?

— Он хотел, чтобы ты сам дошёл до правды, — сказала Нина. — И чтобы рядом была Сара. В письме он написал: «Она должна услышать это от тебя, а не от Виктора».

В этот момент телефон Эрика зазвонил. Номер был неизвестным. Он включил громкую связь.

— Если хотите узнать, почему Сергей умер раньше срока, приезжайте на Южную пристань, — произнёс Виктор. — И привезите оригинал соглашения.

Связь оборвалась.

Лоусон сжал лист.

— Он думает, что мы ещё не знаем главного.

Я посмотрела на Эрика. На его лице был страх, но под ним уже проступало решение.

— Мы поедем, — сказал он. — Только Виктор не получит документ.

Нина поднялась.

— Тогда возьмите меня. Потому что человек, которого он считает мёртвым, должен встретить его первым…