ЧАСТЬ 4 — Я согласилась ухаживать за умирающим богачом, но после одного шёпота из его комнаты лицо наследника резко побледнело

ЧАСТЬ 4

— …о передаче контрольного пакета акций временной управляющей компании, — закончил мужчина.
Маурисио резко повернулся к нему.
— Что вы несёте?
Второй мужчина положил бумаги на стол. Его пальцы дрожали, но голос оставался твёрдым.
— Вы подписали распоряжение о продаже грузового терминала и списании средств со счетов фонда. Без согласия владельца.
— Я действовал в интересах семьи.
— Вы действовали как человек, уверенный, что владелец не доживёт до конца недели.
Гонсало сидел в кресле, поддерживаемый мной за плечо. После отмены последней дозы лекарства он ещё не мог нормально ходить, но голос возвращался с каждым часом.
— Маурисио, — сказал он, — сколько ты собирался оставить мне?
Племянник посмотрел на него, будто перед ним было не живое лицо, а ошибка в расчётах.
— Я хотел сохранить компанию.
— Для кого?
— Для семьи.
— Ты только что узнал, что у меня есть сын и внук. До этого какая семья тебя интересовала?
Маурисио сжал кулаки.
— Ты сам исчез из моей жизни! Ты не воспитал ни меня, ни своего сына. Ты оставил всех разбираться с твоими ошибками, а потом решил, что можешь войти в комнату и стать святым отцом.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Гонсало опустил взгляд.
— Я не святой. Но ты не спасал компанию. Ты убивал человека ради права распоряжаться его деньгами.
Барраган попытался выйти, однако Эстебан перегородил ему дорогу.
— Сядьте.
— Вы не можете меня удерживать.
— Верно. Но можете выбрать: объяснить всё сейчас или объяснять это людям, которые уже получили копии медицинских записей.
Врач посмотрел на Маурисио.
— Я делал то, что вы просили.
— Замолчите! — рявкнул Маурисио.
— Вы обещали оплатить клинику моей дочери, — продолжил Барраган. — Потом сказали, что господин Алькасар умрёт раньше, чем я потребую деньги. Я сохранил переписку и квитанции.
Маурисио побледнел.
Я вспомнила свою тетрадь. Руки у меня были в синяках от того, как крепко я держала карандаш все эти дни.
— Он заходил в мою комнату, — сказала я. — Брал образцы у меня и у Лео. Почему?
Эстебан ответил вместо Маурисио:
— Он хотел объявить вас сообщницей. Если бы Гонсало умер, Маурисио представил бы всё так, будто вы подделали лекарства, чтобы получить деньги. Анализ должен был доказать, что вы заранее искали наследника через ребёнка.
— Но он сам нашёл настоящую связь, — сказала я.
— Именно.
В коридоре послышались шаги. Я обернулась и увидела мужчину в рабочей куртке, с металлической стружкой на рукаве. Он остановился на пороге, не решаясь войти.
Гонсало поднялся, держась за спинку кресла.
— Родриго.
Мужчина посмотрел на него и тихо спросил:
— Вы знаете моё имя?
— Я знаю, что это я должен был искать тебя, а не ты меня.
Родриго посмотрел на меня. В его взгляде были растерянность и злость.
— Мариана сказала, что вы больны.
— Я был болен не только телом.
— Почему вы не пришли раньше?
Гонсало сглотнул.
— Потому что поверил людям, которые сказали, что тебя нет. А потом мне стало удобнее считать, что прошлого не существует.
Родриго не подошёл. Лео заворочался у меня на руках, и маленькая ладонь высунулась из одеяла.
— Это мой сын? — спросил Гонсало.
— Ваш внук, — ответила я.
Родриго резко посмотрел на меня.
— Что происходит?
Я рассказала всё: о лекарствах, тайных образцах, совпадении анализов и словах Маурисио. Он слушал молча, стиснув ремень рабочей сумки.
— Я не хочу его денег, — сказал Родриго.
— А если он предложит тебе всё? — спросил Маурисио с кривой улыбкой. — Ты думаешь, этот человек вдруг стал отцом? Он просто испугался смерти.
Родриго повернулся к нему.
— А вы испугались не смерти. Вы испугались, что он успеет назвать меня сыном.
Маурисио вздрогнул.
Эстебан разложил на столе документы.
— В завещании, которое Гонсало подписал восемь лет назад, весь контроль над компанией передавался независимому фонду, если он терял способность управлять. Маурисио не получал компанию. Он получал ежегодное содержание.
— Ты скрывал это? — прошептал Маурисио.
— Я не скрывал. Ты не спрашивал, потому что уже делил всё в голове.
— А Родриго?
— В старом документе его имени нет. Но сегодня я составлю новое распоряжение. Не о деньгах. О признании.
Родриго качнул головой.
— Мне не нужна бумага, чтобы понять, кто вы.
Гонсало сделал шаг к нему и едва не упал. Я удержала его, но Родриго сам подошёл и подхватил отца за локоть.
Они стояли рядом — один с дрожащими ногами, другой с металлической стружкой на рукаве.
— Вы тяжёлый, — сказал Родриго.
— Я слишком долго был тяжёлым для всех.
— Тогда начните с того, что будете говорить правду.
Гонсало кивнул.
Маурисио схватил бумаги со стола.
— Вы не понимаете, что делаете! Компания развалится без меня!
Один из членов совета спокойно забрал документы.
— Мы уже назначили временное управление. Вы больше не подписываете ни одной бумаги.
— Вы не можете отнять у меня всё.
Гонсало посмотрел на него.
— Я отнимаю не всё. Только то, что ты решил украсть у человека, который ещё дышал.
Маурисио вышел в коридор, но у лестницы остановился.
— Ты думаешь, они будут тебе благодарны? Они уйдут, когда деньги закончатся.
Родриго ответил, не оборачиваясь:
— Я пришёл не за деньгами.
Маурисио ушёл один. Барраган остался, чтобы подписать медицинское объяснение и вернуть клинике долг, который ему обещали. Эстебан передал документы совету, а я впервые за несколько дней позволила себе снять фотографии ампул с телефона и отправить их не в папку, а людям, способным защитить Гонсало.
Позже, в маленькой столовой, Родриго сидел напротив отца. Между ними остывал суп, к которому никто не притрагивался.
— Расскажите о моей матери, — попросил Родриго.
Гонсало смотрел на ложку.
— Она любила петь, когда злилась. Я боялся её гнева и поэтому позволил своей семье забрать вас.
— Вы помните, как меня назвали?
— Родриго. Это имя выбрала она.
Мужчина коснулся края тарелки.
— Тогда не меняйте его.
— Не буду.
Лео проснулся у меня на руках и заплакал. Я уже собиралась выйти, но Гонсало протянул к нему ладонь.
— Можно мне попробовать?
Я передала ребёнка.
Он держал Лео неловко, будто боялся разбить маленькое чудо. Лео перестал плакать и ухватился за его большой палец.
Родриго отвернулся, но я заметила, как он провёл рукавом по глазам.
— Мариана, — сказал Гонсало, — я хочу оплатить лечение и обучение Лео.
— Он не товар и не способ исправить прошлое.
— Я знаю.
— Тогда начните с зарплаты, которую мне задолжали за два месяца, и с письменного обещания, что я смогу уйти, когда захочу.
Гонсало улыбнулся.
— Справедливо.
— И ещё. Никаких лекарств без врача, которого выберу не вы и не Маурисио.
— Согласен.
Родриго поднял взгляд.
— Я могу работать в фонде, если он будет создан не для красивого имени, а для детей, которых бросили.
Гонсало крепче прижал Лео к груди.
— Ты сам решишь, как его назвать.
За окном грузовики медленно выезжали со двора. Один из них остановился у ворот, и водитель передал мне конверт с моей последней зарплатой. Внутри лежала также фотография, которую Гонсало нашёл среди старых бумаг: молодая женщина держала на руках младенца, а рядом стоял совсем юный Родриго.
Я отдала снимок ему.
Он долго смотрел на него, затем положил рядом маленькую ладонь Лео.
Гонсало тихо произнёс:
— Я опоздал на двадцать девять лет.
Родриго ответил:
— Тогда не опаздывайте завтра.
И в комнате, где ещё недавно считали дни до чужой смерти, Лео сжал палец своего деда, а Родриго впервые назвал Гонсало отцом.

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Жена объявила, что проведёт ночь с недосягаемой звездой, а утром её спокойная улыбка заставила меня побледнеть ЧАСТЬ 4 — В день десятой годовщины муж унизил меня перед наследством, но после моего тоста его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж ушёл из гостиницы сразу после свадьбы, сославшись на мать, но ночное сообщение заставило его побледнеть ЧАСТЬ 4 — Я вернулась раньше и увидела больную мать с внуком за спиной, но после одного жеста мужа его улыбка исчезла Я вернулся с фронта без предупреждения и увидел жену на земле у роскошного дома — моя мать побледнела ЧАСТЬ 4 — Я увидела под белым полотенцем синяки на ноге беременной сестры, а её муж улыбнулся так, будто предупредил меня