ЧАСТЬ 4 — Я остановила оплату свадьбы бывшего мужа моей картой, и после одной фразы его невеста перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение дважды. Потом попросила мать позвонить.
—Что ты нашла? — спросила я.
—Соглашение о доле в «Беннет Консалтинг». Оригинал лежал в сейфе у нотариуса. Твой отец передал долю тебе ещё до свадьбы.
Я посмотрела на Итана.
Он услышал каждое слово.
—Ты сказала, что компания общая, — выдохнул он.
—Я никогда этого не говорила.
—Но после свадьбы я управлял ею.
—Ты управлял отделом, который я тебе доверила.
Дэниел достал телефон и включил громкую связь. На другом конце мать говорила сухо и чётко, совсем не так, как обычно говорила о моём бывшем муже.
—В соглашении есть пункт, Итан. Если руководитель использует ресурсы компании для личной выгоды или скрывает связанные с ним фирмы, полномочия прекращаются немедленно.
Итан сжал челюсть.
—Это семейный документ. Он не имеет силы.
—Именно поэтому оригинал заверен нотариусом, — ответила мать. — Копию уже отправили в совет компании.
Ванесса медленно сняла вторую перчатку. На её пальце остался белый след от кольца.
—Ты говорил, что после свадьбы я стану совладелицей.
—Станешь, когда всё уладится.
—Когда ты украдёшь ещё достаточно?
Её голос сорвался, и среди гостей кто-то отвёл глаза. Я не почувствовала торжества. Только усталость — такую глубокую, что даже злость в ней утонула.

Итан отступил к торту.
—Клэр, мы можем договориться. Я верну деньги.
—Из каких?
Он оглянулся на зал, на цветы, на незаконченный праздник, на людей, перед которыми обещал Ванессе идеальную жизнь.
—У меня есть активы.
Дэниел ответил прежде меня:
—Большая часть активов заложена. Автомобиль, квартира, оборудование и счета компании. Вы потратили деньги «Нортгейта» не только на свадьбу. Вы закрывали старые долги и выплачивали себе премии.
Ванесса резко повернулась к Итану.
—Ты купил мне это платье на чужие деньги?
Он молчал.
—А кольцо?
—Ванесса…
—А медовый месяц?
—Я собирался всё вернуть.
—Ты собирался заставить Клэр вернуть это за тебя.
Она подошла к стойке регистрации, сняла со стола карточку с их именами и разорвала её пополам.
—Отмените всё, что ещё не оплачено, — сказала она распорядителю. — Платье я верну. Цветы тоже. Но торт оставьте гостям.
Распорядитель осторожно посмотрел на Итана.
—Господин Паркер?
—Делайте что хотите, — процедил он.
Ванесса повернулась ко мне.
—Ты знала обо всём до свадьбы?
—О связи — да. О переводах узнала восемь дней назад.
—Почему пришла?
Я коснулась медной застёжки своего блокнота.
—Потому что хотела увидеть, как выглядит человек, когда ему больше некому платить за его ложь.
Эта фраза была жестокой. Я не стала её забирать.

Но неожиданно Ванесса не заплакала.
—Я тоже должна тебе кое-что сказать.
Итан резко поднял голову.
—Не надо.
—Твою электронную подпись он скопировал не один, — сказала она. — Я видела папку у него в кабинете. Там были старые письма, шаблоны и список паролей.
—Ванесса.
—Я думала, что он использует их только для того, чтобы получить деньги на свадьбу. Я не знала о четырёхстах двенадцати тысячах. Но знала, что он собирался перевести ещё одну сумму после церемонии.
Она вынула из маленькой сумочки ключ от банковской ячейки и протянула его Дэниелу.
—Там копии всего, что он просил меня подписать. Я сохранила их, потому что боялась, что он сделает меня виноватой.
Я посмотрела на неё.
—Почему ты отдаёшь это сейчас?
—Потому что если я промолчу, я останусь такой же, как он.
Это не отменяло того, что она сделала со мной. Но впервые за весь вечер её слова не были просьбой о спасении.

Итан шагнул к ней.
—Ты предаёшь меня из-за одной сцены?
—Нет, — ответила Ванесса. — Из-за всех сцен, в которых ты убеждал меня, что я особенная, пока использовал меня как подставное имя.
Он протянул руку, но она отступила.

Дэниел позвонил представителю «Нортгейта» и передал ему данные. Компания согласилась не требовать с меня ни цента и официально исключить мою фирму из проверки после сверки электронных журналов. Я подписала только одно заявление: что не давала Итану разрешения пользоваться моей подписью.

Когда распорядитель объявил гостям, что торжественный ужин отменяется, люди заговорили громче. Кто-то забрал пальто. Кто-то всё же остался у торта. Старый отец Итана подошёл ко мне и снял с пальца тяжёлый перстень.
—Я знал, что он просил деньги, — сказал он. — Но не знал зачем.
—Почему молчали?
Он посмотрел на сына.
—Потому что каждый раз надеялся, что следующий раз будет последним.
Я не взяла перстень.
—Пусть он останется у вас. Это ваша часть этой истории.

Итан стоял под семиярусным тортом, среди роз, которые больше никто не считал красивыми.
—Клэр, — сказал он. — Ты правда позволишь им забрать компанию?
—Компания никогда не была твоей.
—Я создал её.
—Ты получил возможность создать её, потому что я дала тебе имя, деньги и доверие. А потом ты решил, что всё это можно подделать.
Он посмотрел на меня с той же уверенностью, с какой когда-то входил в мой кабинет без стука.
—Ты всё равно любила меня.
Я закрыла блокнот.
—Любила человека, которым ты притворялся. Это не одно и то же.

Ванесса сняла с торта верхнюю фигурку жениха и невесты. Пластиковые лица у неё и Итана улыбались друг другу.
—Куда её выбросить? — спросила она.
Я взглянула на папку Дэниела, на ключ от ячейки в его ладони и на незаполненную карточку рассадки.
—Не выбрасывай, — сказала я. — Отдай распорядителю. Пусть дети сотрудников заберут её домой.
—Почему?
—Потому что им не нужно знать, сколько стоила эта ложь.

Мы ушли не вместе. Дэниел понёс документы, Ванесса — ключ, а я забрала со стола свой кожаный блокнот. На последней странице, под списком старых долгов, я написала новую строку: «Доверять можно не обещаниям, а тому, что человек делает, когда никто не обязан его спасать».

Я не оставила эту запись как урок. Просто она была единственной правдой, которую в тот вечер хотелось унести с собой.

У выхода я услышала, как за спиной Итан крикнул распорядителю:
—Но торт уже оплачен!

Распорядитель посмотрел на белые ярусы и ответил:
—Нет, господин Паркер. Оплачен был только первый взнос.

А Ванесса, держа в руке ключ от ячейки, сказала ему:
—Остальное ты теперь будешь объяснять сам.