Семь дней я угасал от «обычной инфекции», пока врач не увидела мой лодыжку и не побледнела

На седьмой день лихорадки я приехал в больницу один, а врач, сняв повязку с моей лодыжки, закричала: «Немедленно вызывайте полицию!»

Я лежал под резким светом смотровой лампы и смотрел, как доктор Менса осторожно разворачивает бинт. От кожи тянуло сладковатым лекарственным запахом, а на металлическом подносе звенели ножницы. Вокруг маленькой царапины на пятке расползалось багровое пятно.

— Что случилось? — спросил я. — Это ведь просто заражение?

Доктор не ответила сразу. Она приложила пальцы к моей голени, отдёрнула руку и нажала кнопку вызова.

— Рис, не двигайтесь.

— Вы пугаете меня.

— Я пытаюсь не допустить худшего. Кто менял вам повязку?

Вопрос прозвучал странно. Я назвал имя Тристана — моего мужа, человека, который всю неделю приносил мне воду, измерял температуру и уверял, что утром мы обязательно поедем в больницу.

— Он говорил, что жар спадёт сам, — прошептал я.

Доктор посмотрела на меня так, будто в моём ответе уже услышала нечто опасное.

— Кто сказал вам ждать до завтра?

— Тристан.

Слово повисло между нами.

Я вспомнил ночь, когда проснулся от холода. В комнате горел только свет из коридора. Тристан стоял возле кровати, держа маленький янтарный флакон с медной крышкой. Он не смотрел на меня — следил за моей лодыжкой.

— Что это? — спросил я тогда.

Он вздрогнул и спрятал флакон в ладони.

— Антисептик. Спи, Рис.

Я поверил. Хотел поверить.

Теперь доктор Менса выпрямилась.

— Полицию. Сейчас.

Через двадцать минут в палату вошли двое полицейских. Один поставил на стол прозрачный пакет с флаконом, второй достал фотографию Тристана, сделанную у старого вокзала.

— Мы нашли это в вашей квартире, — сказал он. — А мужа пока нет.

— Он уехал?

— Его телефон выключен.

— Вы думаете, он причинил мне вред?

Полицейский не ответил. Вместо этого положил передо мной папку. В выписках отсутствовали результаты анализов, две записи о приёме были отменены, а в списке лекарств значилось средство, которого я никогда не принимал.

Я провёл пальцем по последней странице и увидел подпись.

Моя кровь отхлынула от лица.

— Это невозможно, — сказал я. — Я не подписывал.

В этот момент дверь резко распахнулась. Вошёл детектив Холт, сжимая телефон в руке.

— Рис, Тристан прислал сообщение, — произнёс он. — И если мы правильно поняли его первые слова, ждать больше нельзя.

Он положил телефон рядом с папкой и потянулся к экрану…

ЧАСТЬ 2

На экране было короткое сообщение: «Не доверяй тому, кто назовёт меня виновным. Проверь под ногтем». Ниже стояла только цифра семь.
— Что это значит? — спросил я.
Детектив Холт не отвёл взгляда.
— Мы пока не знаем. Но ваш муж отправил его с телефона, который нашли в шкафчике на вокзале.
— Значит, он жив?
— Скорее всего.
Доктор Менса принесла контейнер для анализа и осторожно взяла соскоб с края раны. Я сжал простыню так сильно, что ногти врезались в ладонь.
— Почему он написал про мой ноготь?
— Возможно, там осталась частица вещества, — сказала она. — Или след того, кто вас перевязывал.
В девять вечера в палату вошла женщина с короткими чёрными волосами. Я видел её на фотографии у полицейских.
— Меня зовут Лидия Варга, — сказала она. — Я работала в клинике, где хранилась ваша карта.
Холт напрягся.
— Вы обещали рассказать всё.
— Я расскажу. Но не здесь.
— Здесь, — резко ответил он.
Лидия посмотрела на меня.
— Тристан пришёл ко мне три недели назад. Он спрашивал, можно ли изменить дату старого медицинского заключения.
— Зачем? — спросил я.
Она достала из сумки маленький металлический жетон и положила его на одеяло. На нём был выгравирован номер кабинета.
— Он сказал, что вы умрёте, если никто не поверит вашим анализам.
У меня перехватило дыхание.
— Он так и сказал?
— Да. Но потом добавил, что сам не может вас спасти.
Холт быстро записал что-то в блокнот.
— Почему вы молчали три недели?
Лидия отвела глаза.
— Потому что Тристан шантажировал меня. Он знал, кто подделал карту. И знал, что после этого человека найдут рядом с вашим домом.
В палате стало душно. За окном мигала красная вывеска, а капельница отмеряла секунды сухими щелчками.
— Кто подделал подпись? — спросил я.
Лидия посмотрела на папку.
— Вы уже видели её.
Я снова взглянул на страницу. Подпись действительно была знакомой, но мозг отказывался складывать буквы в имя.
Холт достал из кармана снимок с камеры наблюдения. На нём человек в белом халате входил в архив поздней ночью.
— Лицо закрыто, — сказал он. — Но в семь утра этот человек позвонил Тристану.
— А где Тристан сейчас?
Телефон детектива завибрировал. Он прочитал сообщение и резко поднялся.
— Его нашли. Он в здании клиники.
— Он ранен?
Холт посмотрел на меня.
— Он заперся в архиве и требует, чтобы вы приехали. Говорит, только вам покажет, кто начал всё это…

ЧАСТЬ 3

Мы приехали в клинику через двенадцать минут. В коридоре пахло хлоркой и мокрой шерстью, а лампы под потолком мерцали, будто здание пыталось предупредить нас.
— Рис, оставайтесь позади, — сказал Холт.
— Он позвал меня.
— Именно поэтому я вам не доверяю.
За дверью архива Тристан закричал:
— Пусть войдёт один Рис!
Я толкнул дверь раньше, чем детектив успел остановить меня. Тристан стоял у стеллажей, бледный, с рассечённой бровью. В руке он держал не оружие, а мой старый бумажник, тот самый, который пропал из квартиры.
— Ты пришёл, — сказал он.
— Что ты со мной сделал?
— Я пытался выиграть время.
— Семь дней жара — это не время!
Он опустил бумажник на стол.
— Внутри есть квитанция. Посмотри на дату.
Я открыл его дрожащими пальцами. Между карточками лежал чек из лаборатории, выписанный за день до моей болезни. В графе заказчика стояло имя доктора Менсы.
Дверь за моей спиной закрылась. Доктор, вошедшая следом, остановилась.
— Это не мой заказ, — сказала она.
— Но ваша подпись, — ответил Тристан.
Лидия поставила на стол папку.
— Я видела, как её оставили в архиве. Менса не подписывала документ. Его напечатали на старом бланке, а подпись вырезали из другого заключения.
Холт резко повернулся к Тристану.
— Почему вы не рассказали это сразу?
— Потому что человек, который заказал вещество, держал у себя доказательство против Лидии. И потому что он сказал: если я заговорю, Рис получит вторую дозу.
У меня задрожали колени.
— Ты знал, что меня отравляют?
Тристан закрыл глаза.
— Я понял это на третий день. Сначала думал, что ты действительно заболел. Потом увидел, как твоя температура растёт после каждой перевязки.
— И продолжал сам менять бинты?
— Чтобы никто другой не прикоснулся к ране.
Доктор Менса взяла флакон щипцами. На дне блеснула осадочная плёнка.
— Это не антисептик, — сказала она. — Это медленно разрушающее ткани соединение.
Я посмотрел на Тристана.
— Кто дал его тебе?
Он поднял бумажник и вынул из потайного отделения маленький листок.
— Тот, кто убедил меня, что ты уже подписал согласие на эксперимент.
— Кто?
Прежде чем он ответил, зазвонил телефон Холта. Детектив выслушал собеседника, и цвет его лица изменился.
— Рис, анализ подтвердил вещество. Но лаборатория нашла ещё кое-что: след второго препарата. Его вводили вам не для того, чтобы убить.
— Тогда для чего?
Холт посмотрел на подпись в папке.
— Чтобы сделать вас недееспособным до даты, указанной в одном наследственном документе. А имя получателя этого документа только что пришло из нотариальной конторы…

Вам также могут понравиться эти истории:

Бывший муж позвал меня на свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой, но после моей короткой фразы его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж пришёл на развод с тремя адвокатами и невестой, но после вопроса судьи его улыбка исчезла Меня наняли телохранителем для унижения на глазах у всех, но после одного движения хозяин особняка перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — За месяц до свадьбы я узнала о предательстве жениха, но после моего вопроса его улыбка внезапно исчезла ЧАСТЬ 4 — Меня выгнали из особняка, обвинив в краже часов, но увидев трёх босых мальчиков, хозяин побледнел Муж оставил мне место 7C рядом с любовницей, но его лицо изменилось, когда я подняла кожаную папку