ЧАСТЬ 4 — Я подняла торт на глазах у всей семьи, а когда кондитер прошептала мне причину, Андрей резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Оригиналы находились у Веры.

Она сказала это сразу, как только Андрей закончил разговор.

— Я забрала их утром из твоего кабинета, — произнесла она. — Не потому, что хотела тебя шантажировать. Я хотела понять, почему ты всё время переносишь свадьбу и почему в договоре о доме нет ни слова обо мне.

Андрей посмотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты украла мои документы.

— Нет. Я забрала документы, которыми ты украл чужую жизнь.

Лариса стояла рядом со мной, прижимая к груди папку. Её пальцы всё ещё дрожали, но лицо изменилось. Несколько минут назад передо мной была испуганная женщина, которую муж загнал в угол. Теперь я видела в ней ту девочку, которая в детстве однажды встала передо мной и сказала: «Мама, не оправдывайся, если ты права».

Андрей перевёл взгляд на гостей.

— Все немедленно уйдите.

Виктор усмехнулся без радости.

— Ты правда думаешь, что сейчас можешь командовать?

— Это моя семья.

— Нет, — сказала Лариса. — Ты просто стоишь посреди людей, которых пытался использовать.

Он шагнул к ней.

— Я делал это ради нас.

— Ради нас ты подделал мою подпись?

— Я хотел спасти дом.

— От кого?

— От банка.

— Нет, Андрей. От последствий своих решений.

Он резко повернулся ко мне.

— Марина, объясните ей, что я не хотел зла. Вы же знаете, сколько она пережила. Ей нельзя нервничать.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он снова пытался спрятать предательство за заботой о моей дочери.

— Я знаю только одно, — ответила я. — Человек, который бережёт беременную женщину, не подсовывает ей чужой медицинский результат и не продаёт её дом за спиной.

Вера положила на стол ещё один документ.

— Там есть расписка, — сказала она. — Андрей получил от покупателя деньги три дня назад.

Лариса посмотрела на мужа.

— Ты уже продал дом?

Он ничего не ответил.

— Ты получил деньги за дом, в котором мы живём?

— Я собирался вернуть их.

— Когда?

— После сделки.

Вера горько усмехнулась.

— Он сказал мне то же самое про квартиру. Сначала после сделки. Потом после рождения ребёнка. Потом после того, как Лариса подпишет новый документ.

Андрей схватил папку.

Лариса удержала её, но он дёрнул сильнее. Бумаги разлетелись по скатерти, одна упала прямо в кремовую лужицу возле торта.

Я бросилась вперёд.

— Не трогай её!

— Это мои документы!

— Ты сам только что признал, что они были у тебя.

Он замер, тяжело дыша.

Кондитерша подняла телефон.

— У меня сохранилось всё, что вы показывали в мастерской. И время, когда вы приносили оба конверта.

Андрей повернулся к ней.

— Вы обещали, что ничего не скажете.

Кондитерша побледнела, но не отступила.

— Я обещала испечь торт. Не помогать вам ломать семью.

Лариса забрала у неё телефон и снова открыла переписку.

— Здесь есть сообщение от тебя, Андрей. Ты пишешь Вере: «Когда она объявит девочку, я скажу, что это наш шанс начать всё сначала». А мне ты говорил, что пол ребёнка должен остаться сюрпризом.

Вера закрыла глаза.

— Он обещал мне, что это будет наша дочь.

— Вера, — тихо сказал Андрей, — я был запутан.

— Нет. Ты был расчётлив.

Это слово ударило сильнее крика.

Вера положила ладонь на живот и посмотрела на Ларису.

— Мне жаль. Я думала, что борюсь за мужчину, который просто оказался в несчастливом браке. Я не знала, что он собирается оставить вас без дома.

Лариса долго смотрела на неё.

— Ты принесла бумаги. Этого достаточно, чтобы я поняла, что ты тоже стала его жертвой.

Андрей резко рассмеялся.

— Прекрасно. Теперь вы обе будете дружить против меня?

— Мы не дружим, — сказала Лариса. — Мы просто больше не позволяем тебе говорить за нас.

Телефон Андрея снова зазвонил. Он взглянул на экран и не ответил.

— Это покупатель? — спросила я.

— Да.

— Он знает о поддельных подписях?

Андрей сжал телефон.

— Вера ему позвонила.

— Я отправила ему копии всех документов, — сказала Вера. — И объяснила, что сделка невозможна.

Андрей побледнел.

— Ты уничтожила всё.

— Нет. Ты уничтожил всё, когда решил, что чужой дом можно превратить в платёж по своим долгам.

Лариса положила перед ним розовый кусок торта.

— Вот твоя ложь, Андрей. Ты хотел, чтобы мы все поверили в чужой результат. Но ребёнок от этого не изменился.

Он посмотрел на торт, будто впервые понял, что его план рухнул не из-за бумаг и не из-за Веры. Он рухнул в тот момент, когда Лариса увидела его лицо рядом с розовой начинкой и сразу почувствовала неладное.

Я спросила:

— Какой результат был в настоящем конверте?

Кондитерша достала из сумки второй пакет.

— Я не открывала его. Он всё это время лежал у меня. Я решила, что его должна открыть сама Лариса.

Дочь взяла пакет обеими руками. Андрей шагнул к ней, но Виктор встал между ними.

— Не подходи.

Лариса вскрыла конверт.

Внутри лежала карточка из клиники.

Она прочитала первую строку, прижала ладонь к животу и заплакала.

Я уже хотела обнять её, но она сама подняла голову.

— Мама, мальчик.

Во дворе снова стало тихо.

Андрей медленно сел на стул.

Он хотел, чтобы все поверили в чужую девочку, потому что заранее построил новую жизнь на лжи: с Верой, с домом, с деньгами и с ребёнком, которого собирался назвать своим спасением.

Но у него не осталось ни дома, ни сделки, ни женщины, которая верила ему.

Лариса не стала устраивать сцену. Она позвонила в банк, сообщила о поддельной доверенности, а затем сама поговорила с покупателем и отправила ему все документы. Сделка была остановлена ещё до того, как он успел получить ключи.

Деньги Андрей вернул не сразу. Ему пришлось продать машину и закрыть часть долгов, о которых он так старательно молчал. Дом остался за Ларисой, потому что настоящая подпись владельца так и не появилась ни на одном документе.

Вера сняла комнату у своей сестры и отказалась от любых денег Андрея. Она сказала, что ребёнок будет носить её фамилию, пока отец не докажет поступками, что способен отвечать хотя бы за один свой выбор.

Лариса подала на развод.

Когда Андрей пришёл за вещами, он остановился у стола, где всё ещё стояла коробка с недоеденным тортом.

— Я правда любил тебя, — сказал он.

Лариса держала в руках медицинскую карточку.

— Может быть. Но ты любил ещё и то, что мог получить через меня.

— Я всё исправлю.

— Начни с правды. Скажи покупателю, что подпись поддельная. Скажи банку, куда ушли деньги. И скажи Вере, что ты не станешь требовать встреч с ребёнком, пока не погасишь долг за дом.

Он посмотрел на неё.

— А ты?

— А я буду растить сына там, где его не называют частью сделки.

Андрей опустил глаза и ушёл, оставив на столе ключи от машины и мокрый от крема лист договора.

Через час Лариса снова поставила перед собой тот самый торт. Розовую начинку уже никто не хотел есть. Кондитерша предложила забрать его, но дочь покачала головой.

— Оставьте. Я хочу запомнить этот день настоящим.

— Каким? — спросила я.

Она провела пальцем по карточке из клиники и улыбнулась сквозь слёзы.

— Днём, когда мой сын ещё не родился, а уже спас меня от чужой жизни.

Потом она достала из торта узкий конверт Веры, сложила его рядом с настоящим результатом и написала сверху одно слово: «Правда».

На белой глазури остался розовый след, похожий на маленькое сердце, разрезанное ровно пополам.