ЧАСТЬ 4

…На бумаге было всего три слова: «Пятый вход. Срочно».

Я перечитал их дважды.

Потом посмотрел на Тима.

— Ты никуда не поедешь, — сказал я.

— Но там ребёнок.

— Поэтому ты останешься с Ольгой.

— Папа, я могу помочь.

— Поможешь, если будешь рядом с телефоном и не станешь геройствовать.

Гром уже стоял у двери клиники. Он больше не выглядел сонным или смешным. Шерсть на загривке поднялась, а латунная пластинка на ошейнике дрожала от каждого вдоха.

Андрей взял со стола свисток.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Ты не знаешь корпус.

— Зато знаю, как люди вроде тебя исчезают, а потом возвращаются с тайнами.

Он выдержал мой взгляд.

— Я не оставлял мальчика.

— Тогда кто оставил?

Кира положила ладонь на журнал.

— Тот, кто включил маяк после Андрея. И тот, кто знает про пятую дверь.

Мы поехали втроём: я, Кира и Гром. Андрей остался в клинике с Ольгой и Тимом. Он спорил, но Кира заперла за ним внутреннюю дверь и забрала ключ. Это был единственный раз за всё утро, когда Гром одобрительно дёрнул хвостом.

Старый учебный корпус стоял на краю бывшего кирпичного завода. В половине девятого утра там пахло мокрой землёй, ржавчиной и гнилыми досками. Ветер гонял по двору белые обрывки утеплителя.

— Вход закрыт, — сказала Кира.

— Все входы?

— По документам их четыре.

Гром подошёл к стене и лёг на живот. Потом перевернулся вверх лапами.

Я почувствовал, как внутри всё провалилось.

— Он снова ждёт.

Кира достала свисток, но не поднесла его к губам.

— Не подавай сигнал.

— Почему?

— Потому что сейчас приказ должен дать тот, кто его оставил здесь.

За стеной раздался глухой удар.

Гром мгновенно перевернулся и бросился к зарослям крапивы. Мы побежали следом. Под кустами обнаружился бетонный люк, накрытый листом железа. На нём была выцарапана цифра пять.

Кира подняла крышку.

Из темноты донёсся детский плач.

— Есть кто-нибудь? — крикнул я.

— Я здесь! — ответил мальчик.

Гром спустился первым. Внизу, в узком техническом проходе, сидел мальчик лет девяти. Его куртка зацепилась за торчащий болт, а рядом лежал пластиковый контейнер с документами.

— Как тебя зовут?

— Миша.

— Кто тебя сюда привёл?

Мальчик посмотрел на Грома.

— Женщина. Она сказала, что собака найдёт меня.

— Какая женщина?

— С короткими волосами. И у неё был такой же свисток.

Кира побледнела.

— Марина.

— Кто такая Марина? — спросил я.

— Бывшая заместительница начальника центра. Она единственная знала про пятый вход.

Гром осторожно подполз к Мише, лёг рядом и прижал его бок к стене. Мальчик перестал плакать. Собака не двигалась, пока Кира освобождала куртку.

Я вспомнил его утреннюю позу: лапы вверх, неподвижное тело, взгляд, который никто не понимал. Он не ломался. Он охранял.

Когда мы вытащили Мишу наружу, у него в руках остался контейнер. Внутри лежал журнал и фотография старой тренировочной группы. На снимке были Андрей, Кира и совсем молодой Гром.

На обороте было написано: «Если я не вернусь, ищите не меня. Ищите тех, кого заставили молчать».

Андрей прочитал эту строку в клинике и сел на стул.

— Я думал, запись уничтожили, — сказал он.

— Ты знал о детях? — спросила Кира.

— Знал только о складе. Марина тогда сказала, что вывезла всё.

Миша тихо потянул меня за рукав.

— Она сказала, что мой папа тоже был в журнале.

Мы позвонили в службу защиты детей и передали документы. Марину нашли в тот же день на железнодорожной станции, но главным для меня было другое: Миша больше не сидел в бетонной темноте, а Гром лежал возле его ног и следил за каждым движением взрослых.

Позже выяснилось, что «пятая нога» утром была обычной ручкой от складной швабры, застрявшей в ремне Грома. Он не был мутантом, чудом или собакой с лишней конечностью. Он просто умудрился перевернуться так, чтобы швабра попала в отражение посудомоечной машины.

Борис потом трижды рассказывал соседям, что первым заметил сверхъестественное. Я не стал его разубеждать.

Вечером Андрей сел перед Громом на пол клиники. Он держал старый свисток обеими руками.

— Я опоздал на десять лет, — сказал он.

Гром коснулся носом его ладони.

— Ты всё равно дождался.

Кира отвернулась, но я увидел, как она вытерла щёку.

Тим подошёл к собаке и положил рядом с ним новый жетон. На нём было выгравировано: «ГРОМ. ПЯТЫЙ ВХОД».

— Это не приказ, — сказал сын.

Гром посмотрел на него.

— Это благодарность.

Собака взяла жетон зубами и понесла к Мише. Тот осторожно погладил его по голове.

А потом Гром снова лёг вверх лапами.