Я оставил жену с больным новорождённым ради шампанского, а утром один снимок заставил моего помощника побледнеть

В шесть утра я вошёл в детскую и увидел пустую кроватку, а на комоде лежало моё обручальное кольцо рядом с запиской Клары.

За окном Лондона серел ноябрьский рассвет, но в пентхаусе было душно от выключенного отопления и запаха детского крема. Я стоял на пороге, держась за дверную ручку, и ждал плача. Ной должен был заплакать. Он всегда плакал, когда я входил слишком резко.

Но над пустой кроваткой медленно вращались облака и звёзды.

— Клара? — позвал я.

Ответом стал только сухой щелчок игрушечного механизма.

Вчера в девять вечера она написала мне: «У Ноя жар. Пожалуйста, вернись домой». Я прочитал сообщение под хрустальной люстрой в гостиничном ресторане. Сабрина Восс стояла рядом, обвив пальцами моё запястье, и улыбалась так, будто знала: я уже сделал выбор.

— Ты ведь не поедешь? — спросила она.

— У него есть мать. И врач на связи.

Я произнёс это спокойно. Даже убедительно. Потом перевернул телефон экраном вниз.

Теперь телефон лежал в моей ладони, тяжёлый, как камень. На нём было семь пропущенных звонков от Клары и ещё одно сообщение: «Он горячий. Я не справляюсь одна».

На комоде рядом с кольцом лежала сложенная пелёнка с маленькими жёлтыми китами. Клара купила её в день, когда мы узнали, что у нас будет сын. Я поднял записку, но пальцы дрожали так сильно, что бумага зашуршала.

«Жар поднялся до тридцати девяти и четырёх. Я ждала, звонила и просила. Ной нуждался в отце, а я — в муже. Ты выбрал не быть ни тем, ни другим. Не ищи нас».

Я перечитал последнюю строку.

Потом ещё раз.

— Это не может быть всерьёз, — сказал я пустой комнате.

В кухне на мраморной стойке стояли холодная бутылочка, электронный градусник и мокрая салфетка. Рядом валялся мой галстук, который Клара обычно снимала с меня, когда я возвращался поздно. Я схватил телефон и набрал её номер.

— Абонент временно недоступен, — ответил безразличный голос.

Я позвонил матери Клары. Затем водителю. Затем в клиники, куда мы ездили после рождения Ноя. Никто ничего не знал. Или не хотел говорить.

В семь утра приехал Бен Мерсер, мой помощник. Он вошёл без приветствия, прижимая к груди планшет. Его кожаный портфель был расстёгнут, а на манжете виднелось пятно от кофе.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Сначала найди мою жену и сына.

— Итан, посмотри на новости.

На экране была фотография: я и Сабрина поднимали бокалы в гостиничном зале. Заголовок называл меня человеком, который бросил заболевшего ребёнка ради любовницы.

— Кто это снял? — спросил я.

Бен провёл пальцем по экрану. Следующий снимок был сделан уже внутри номера. Сабрина держала руку на моей груди, а я смеялся.

— Это невозможно, — прошептал я.

— Есть ещё видео.

Он нажал кнопку. Из динамика прозвучал мой голос: «Жена спит, дорогая. Сегодня никто не станет меня искать».

У меня похолодели ладони. Я не помнил этих слов, но голос был моим.

— Она записала меня, — сказал я.

Бен посмотрел не на меня, а на пустую детскую.

— Нет, Итан. Посмотри, кто выложил это первым.

Он открыл страницу, и в этот момент на экране всплыло новое уведомление от Сабрины. Я протянул руку к планшету, но Бен резко отступил, будто уже понял, что там написано…

ЧАСТЬ 2

На экране было короткое сообщение: «Ты наконец понял, что это не случайность?»
Бен стоял посреди детской, сжимая планшет так, что побелели костяшки пальцев. За его спиной продолжал вращаться мобиль над пустой кроваткой, и этот тихий скрип сводил меня с ума.
— Позвони ей, — сказал я.
— Она ждёт именно этого.
— Мне всё равно.
Я набрал номер Сабрины. Она ответила после первого гудка.
— Итан, — произнесла она мягко. — У тебя уже был трудный вечер. Не усугубляй его.
— Где Клара?
— Откуда мне знать?
— Ты выложила фотографии.
— Я показала людям то, что ты сам сделал.
— Ты была в номере одна из немногих.
Сабрина рассмеялась, но смех быстро оборвался.
— Ты привык покупать молчание. Удивительно, что теперь обвиняешь того, кто отказался молчать.
— Что тебе нужно?
— Не мне. Тебе нужно понять, почему все вокруг начинают от тебя отворачиваться.
Она отключилась.
Я бросил телефон на кресло и ударил кулаком по стене. Кожа на пальцах лопнула, но боли я почти не почувствовал.
— Проверь камеры гостиницы, — сказал я Бену.
— Уже проверил.
— И?
— В номер вошли три человека. Ты, Сабрина и сотрудник службы доставки, которого никто не заказывал.
— Почему ты не сказал об этом раньше?
Бен достал из портфеля распечатку. На ней было указано время, но имя заказчика закрывала чёрная полоса.
— Потому что утром мне пришло это.
Под распечаткой лежала копия банковского поручения. Со счёта моей компании перевели крупную сумму на фирму, зарегистрированную за два дня до ужина.
— Кто подписал?
— Электронная подпись принадлежит тебе.
Я почувствовал, как внутри поднимается тошнота.
— Я ничего не переводил.
— Знаю. Но банк считает иначе.
В девять утра мы сидели в моём кабинете. На стенах висели фотографии зданий, которыми я гордился. Теперь они казались декорациями чужой жизни.
Бен сообщил, что несколько инвесторов заморозили переговоры, а совет компании потребовал моего временного отстранения.
— Они считают, что ты шантажируем, — сказал он.
— А ты?
Он помедлил.
— Я считаю, что кто-то готовил это давно.
Он открыл последнюю папку. В ней лежала копия договора на передачу контрольного пакета акций. Дата стояла за неделю до рождения Ноя.
Я уставился на свою подпись.
— Я не подписывал это.
— Подписывал. Но не помнишь.
На полях стояла пометка Клары, сделанная её рукой: «Если Итан снова проигнорирует предупреждение, передать нотариусу».
Я вскочил.
— Она знала?
— Похоже.
В этот момент зазвонил телефон Бена. Он включил громкую связь.
Незнакомый женский голос произнёс:
— Если хотите узнать, где Клара и ребёнок, приезжайте в старый речной склад на Блэкфрайарс. Один. И возьмите свидетельство о рождении Ноя.
Связь оборвалась.
Я схватил пальто.
— Это ловушка.
— Конечно, — сказал Бен. — Но там может быть ответ.
На парковке моросил дождь. Я сел в машину и вдруг заметил на пассажирском сиденье конверт, которого утром там не было. На нём стояло моё имя, а под ним — дата рождения Ноя.
Я раскрыл его и увидел первую строку документа. От неё у меня перехватило дыхание…

ЧАСТЬ 3

Внутри оказался не документ о собственности, а нотариально заверенное заявление Клары. Она писала, что за три недели до рождения Ноя обнаружила переводы со счетов компании и попросила меня проверить их. Я ответил, что занят переговорами.
Внизу стояла подпись свидетеля — Марты Льюис, нашей бывшей домработницы.
На складе у реки было холодно и пахло мокрым картоном. В половине одиннадцатого я вошёл внутрь один, как требовал голос. Под потолком качалась ржавая цепь, а в дальнем конце горела единственная лампа.
— Марта? — позвал я.
Из-за колонны вышла пожилая женщина в зелёном шерстяном платке. В руках она держала папку.
— Клара сказала, что вы придёте только тогда, когда потеряете всё сразу, — произнесла она.
— Где моя жена?
— В безопасном месте. Ной с ней.
— Он болен?
— Уже нет. Врач осмотрел его утром.
Я закрыл глаза. Воздух наконец дошёл до лёгких.
— Что происходит?
Марта положила папку на деревянный ящик.
— В день, когда вы уехали в гостиницу, Клара нашла в детской спрятанный второй телефон. На нём были сообщения Сабрины вашему финансовому директору.
— Зачем ей финансовый директор?
— Она хотела получить контроль над вашей компанией. Но для этого ей требовалось, чтобы вы выглядели неспособным руководить.
Марта открыла папку. Там были распечатки переводов, копии писем и лист с подписью Бена.
Я повернулся к двери.
— Бен работал на неё?
— Не с самого начала.
Он вошёл в склад, держа руки поднятыми.
— Я пытался остановить её, — сказал Бен.
— Ты подписывал поручения.
— Потому что она угрожала Кларе.
У меня перехватило горло.
— Что?
Бен достал фотографию. На ней Клара выходила из клиники, прижимая Ноя к груди. Рядом стояла Сабрина.
— Она следила за ней, — сказал он. — Потом потребовала, чтобы я помог подготовить бумаги. Я думал, что смогу выиграть время.
Марта резко ударила ладонью по папке.
— А потом Бен передал Кларе ключ от запасной квартиры и признался во всём.
— Почему она не позвонила мне? — спросил я.
Марта посмотрела прямо на меня.
— Она звонила. Вы были с Сабриной.
Эти слова оказались страшнее обвинений.
Бен достал последний лист.
— Клара подписала соглашение о временной защите Ноя. Но есть условие: если вы попытаетесь найти их через компанию или заберёте ребёнка силой, управление перейдёт в независимый фонд.
Я прочитал строку, и пальцы задрожали.
— Она не хочет отнять у меня сына.
— Она хочет, чтобы вы перестали считать его частью своего имущества, — сказала Марта.
В кармане Бена зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и побледнел.
— Это Сабрина, — сказал он.
Он включил громкую связь.
— Итан, — произнесла она, — если ты думаешь, что бумаги спасут тебя, спроси у Бена, что он спрятал в архиве компании.
Связь оборвалась.
Бен медленно поднял глаза.
— Там лежит настоящий договор. И если она его найдёт, Клара и Ной окажутся не единственными, кому грозит опасность…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Муж выгнал меня из роддома с новорождённой дочерью, но у двери родителей его мать побледнела и попятилась Я нашла на блошином рынке серьги исчезнувшей дочери, а утром муж побледнел, увидев полицейских у нашей двери ЧАСТЬ 4 — После похорон сосед признался, что восемь лет возил моего слепого отца совсем не к врачам — и у него задрожали руки Свекровь не пустила меня с детьми на праздник, который я оплатила, но после одного звонка её улыбка исчезла Я просил незнакомую вдову спасти новорождённого племянника, но после её согласия мой телохранитель вдруг побледнел ЧАСТЬ 4 — Я забрала новорождённую дочь из роддома, а муж потребовал развод — но на пороге его лицо стало белым