ЧАСТЬ 4 — Я ждала, что лучший друг объяснит внезапную свадьбу с моей сестрой, но в больничном коридоре его лицо стало белым

ЧАСТЬ 4

Имя прозвучало тихо, почти буднично.

— Олег Воронцов.

Я не сразу поняла, о ком речь.

Андрей резко поднял голову.

— Это невозможно.

Мама прижала синюю папку к груди.

— Кто такой Олег Воронцов?

Врач посмотрел на нас поверх очков.

— В платёжном поручении указан владелец компании, где Наталья проходила стажировку. Он оплатил аренду квартиры на два года, обучение и медицинское сопровождение.

Я вспомнила имя.

Олег Воронцов был отцом Андрея.

Он умер за год до свадьбы.

Андрей медленно сел на стул.

— Отец ненавидел Наташу.

— Он не ненавидел её, — сказала мама. — Он не умел с ней разговаривать.

Я повернулась к ней.

— Ты знала и это?

— Нет. Клянусь, нет.

Врач протянул мне распечатку. Внизу стояла подпись Олега и дата, поставленная за три недели до его смерти.

«Оплата производится без права отмены. Получательница должна узнать о средствах только после рождения детей или в случае угрозы её жизни».

— Почему отец ничего мне не сказал? — спросил Андрей.

— Потому что Наталья попросила его не говорить, — ответила я, читая примечание.

Там было написано: «Если Андрей узнает, он попытается вернуть деньги. Если Елена узнает, она решит, что это её обязанность всё контролировать».

Андрей закрыл лицо руками.

Всю жизнь он считал, что отец просто терпел его брак. На семейном ужине Олег действительно сидел молча, не подняв бокала за молодых. Андрей тогда решил, что тот стыдится Натальи.

Но через несколько дней после свадьбы Олег пригласил Наталью в свой кабинет.

— Он спросил меня, умею ли я считать расходы, — сказала она позже в письме. — Я обиделась и хотела уйти. Но он достал папку с расчётами и сказал: «Я хочу понять, чего ты хочешь сама».

Олег не делал ей подарка.

Он проверял, сможет ли она выбрать будущее и удержать его.

Наталья составила план: квартира, работа в мастерской, помощница на первые месяцы после родов, занятия для самостоятельных родителей. Она сама внесла изменения, убрав из сметы всё, что считала ненужным.

Олег подписал.

Андрей встал и отошёл к стене.

— Я думал, что женился вопреки ему.

— Ты женился не вопреки, — сказала я. — Ты женился потому, что любил её.

— А отец просто ждал, пока я перестану думать, что должен всех защищать.

В этот момент из операционной вышла медсестра.

— Мама жива. Мальчики тоже. Но ей нужна кровь.

— Мальчики? — переспросила мама.

— Два сына. Один слабее второго, но оба дышат.

У меня подогнулись ноги. Андрей зажмурился, а потом коротко рассмеялся — не от радости, а от такого напряжения, которое уже не помещалось в теле.

— Можно к ней? — спросил он.

— Пока нельзя. Но она пришла в себя на несколько секунд и спросила, подписала ли Елена распоряжение.

— Подписала, — сказала я.

Медсестра улыбнулась.

— Тогда она будет спокойнее.

Через два часа нас пустили в палату интенсивной терапии. Наталья лежала под капельницей, бледная, с трубкой у губ. Рядом тихо пищали приборы. Я взяла её за руку.

— Твои сыновья живы, — сказала я.

Её веки дрогнули.

Андрей наклонился к ней.

— Ты напугала меня до смерти.

Наталья с трудом улыбнулась.

— Я хотела… чтобы ты наконец понял… я не хрупкая.

— Я понял.

— Нет. Ты пока только испугался.

Он опустил голову к её руке.

Она посмотрела на меня.

— Ты злишься?

Я честно ответила:

— Да.

Наталья едва заметно кивнула.

— Хорошо.

— Но я злюсь не за то, что ты вышла замуж. Я злюсь, что ты решила, будто мне нужно тайно спасать себя от любви к тебе.

Её глаза наполнились слезами.

— А я злюсь, что ты называла любовью то, что делала из страха.

Слова повисли между нами. В палате было слышно только ровное шипение аппарата.

Я не стала спорить.

Потому что она была права лишь наполовину.

Я действительно любила её. Но постепенно превратила любовь в список запретов: не уезжать, не рисковать, не влюбляться в неподходящего человека, не иметь детей, которые потребуют от меня времени.

И Наталья тоже ошиблась, решив, что единственный способ освободить меня — устроить тайну за моей спиной.

Вера Павловна пришла утром. Она принесла копию договора и сказала, что квартира уже готова, но Наталья сможет переехать туда только после восстановления.

— А если она передумает? — спросила я.

— Тогда договор отменяется, — ответила Вера. — Всё имущество оформлено на неё. Она может выбрать жить где угодно.

Андрей достал из кошелька деревянный жетон и положил его на тумбочку.

— Олег оставил ещё одну записку, — сказал он. — Я нашёл её сегодня в отцовском кабинете.

Он развернул маленький лист.

«Андрей, если ты женился на Наталье, чтобы быть героем, ты уже проиграл. Если женился, потому что она рассмешила тебя, спорила с тобой и выбрала тебя сама, у вас есть шанс».

Андрей прочитал и горько усмехнулся.

— Даже после смерти он умудрился меня отругать.

Наталья, не открывая глаз, прошептала:

— Он был прав.

Через несколько дней она впервые увидела сыновей. Одного назвали Михаилом, другого — Олегом. Андрей хотел назвать второго именем своего отца, но Наталья настояла: не из благодарности, а потому что ей нравилось, как это имя звучит.

Мама вернула ей ключи от квартиры, однако Наталья не взяла их сразу.

Она посмотрела на меня.

— Поедешь со мной посмотреть?

— Если ты приглашаешь меня как сестру, а не как будущую сиделку.

— Только как сестру.

— Тогда поеду.

Андрей улыбнулся.

— А меня возьмёте?

— Тебя — если не будешь прикручивать полки без инструкции.

— Это клевета.

— У нас до сих пор лежит полка, которая упала на свадебный торт.

Наталья рассмеялась, но тут же закашлялась. Мы все замерли, пока она не отдышалась. Потом она посмотрела на нас и сказала:

— Я хочу, чтобы вы перестали говорить обо мне так, будто меня нет.

— Справедливо, — ответила я.

— И ещё хочу, чтобы Елена выбрала себе что-нибудь. Не для меня.

Я сжала её пальцы.

— Я уже выбрала.

— Что?

Я достала из сумки письмо, которое она написала перед операцией. Бумага была измята, на малиновом пятне проступили новые складки.

— Буду учиться на архитектора. Подала заявление ещё до свадьбы, но боялась сказать.

Наталья улыбнулась так широко, что на щеках появились знакомые ямочки.

— Вот теперь я понимаю, зачем всё это было.

Андрей посмотрел на нас обеих.

— А я думал, что главная тайна — почему Наташа выбрала меня.

— Нет, — сказала я. — Главная тайна была в том, почему мы обе так долго не верили друг другу.

Наталья протянула руку к деревянному жетону и сжала его в ладони.

— Андрей, спроси меня серьёзно.

Он наклонился к ней.

— Ты выйдешь за меня ещё раз, когда сможешь сама подняться с этой кровати?

— Нет.

Он побледнел.

— Почему?

— Потому что я уже твоя жена. Но на годовщину ты пригласишь меня на танец.

— Обещаю.

Она повернулась ко мне.

— А ты не отменяй свою поездку на учёбу.

— Не отменю.

— Даже если я позвоню?

— Позвонишь — я отвечу. Но сначала спрошу, тебе нужна помощь или просто хочется поговорить.

Наталья закрыла глаза.

— Вот. Именно этому я хотела тебя научить.

На тумбочке между нами лежал деревянный жетон с короткой выжженной просьбой. За стеклом двое новорождённых мальчиков сопели в крошечных кроватках, а Андрей впервые держал их не как защитник, а как отец.

И когда Наталья снова открыла глаза, она сказала:

— Лена, теперь расскажи мне, куда ты поедешь учиться.

Я развернула письмо, а она слушала, не отпуская жетон из ладони.