Моя дочь вошла в запретную комнату босса, а после найденной фотографии его охрана побледнела

Когда моя трёхлетняя дочь вошла в комнату, которой не существовало, охрана мафиозного босса подняла оружие, а сам он побледнел так, будто увидел мёртвого ребёнка.

Дверь в конце восточного крыла должна была быть заперта. Я знала это лучше всех: одиннадцать месяцев я мыла этот коридор, не поднимая глаз, и каждый раз Роза повторяла одним и тем же сухим голосом:

— Туда не заходят.

— Даже если дверь открыта? — спросила я однажды.

Она тогда поставила фарфоровую чашку на поднос и посмотрела на меня так, что вопрос умер сам.

В тот день, в четыре часа двадцать минут, ручка повернулась.

Я услышала смех Софии и бросилась к двери. Дочь стояла на стуле с кисточкой в руке. На её щеке растянулось розовое пятно. На голубой стене она рисовала бабочку рядом с тремя другими, выцветшими и очень аккуратными.

— Мамочка, смотри! — обернулась она. — Я нашла комнату.

Внутри пахло пылью, воском и чем-то сладким, давно исчезнувшим. У окна стояла маленькая кровать. На полке лежали книги с распухшими страницами. В углу — деревянная лошадка. А на прикроватной тумбе стояли крошечные красные ботинки, шнурки которых были завязаны так ровно, будто их хозяин должен был вернуться через минуту.

Я сняла Софию со стула.

— Мы уходим.

— Но я ещё не закончила крылья.

В коридоре прогремели тяжёлые шаги. Сначала один человек, потом ещё двое. В дверях появился Алессандро Морретти — высокий, в чёрном костюме, с лицом человека, которому привыкли уступать дорогу даже стены.

Он остановился.

Его взгляд упал на рисунок, потом на красные ботинки. Лицо изменилось так резко, будто кто-то сорвал с него маску.

— Уведите ребёнка, — сказал он.

Голос был хриплым.

Я прижала Софию к себе.

— Она ничего не сделала.

— Я сказал, уведите её.

— Сначала объясните, почему эта дверь была открыта.

За его плечом побледнел Лука, начальник охраны. Алессандро медленно повернул голову.

— Закрыть комнату.

— Да, босс.

— И выяснить, кто открыл замок.

София выскользнула из моих рук и подошла к нему. Я схватила её за плечо слишком резко, и она вскрикнула.

— София, нельзя.

Она подняла к нему ладонь, испачканную жёлтой краской.

— Я нарисовала бабочек. Они похожи на тех, что снаружи.

Алессандро опустился на колено. Человек, от одного имени которого владельцы ресторанов закрывали двери, смотрел на мою дочь так, словно она держала в руках не кисточку, а его сердце.

— Кто рассказал тебе о комнате? — спросил он.

— Никто. Она сама открылась.

Он перевёл взгляд на меня.

— Двери сами не открываются.

В этот момент Лука вернулся. В руке он держал плотный кремовый конверт, испачканный у края землёй. На нём было написано моё имя. Не имя, под которым я устроилась в дом, а настоящее — Мара Вега.

У меня похолодели пальцы.

— Откуда это? — спросила я.

— Лежал под ковром у лестницы, — ответил Лука. — И его оставили сегодня.

Я вскрыла конверт прямо там. Внутри лежала фотография: мы с Софией три дня назад шли с рынка по улице Вернон. Дочь держала меня за руку, пальто было застёгнуто наискосок. Снимок сделали с другой стороны дороги, из машины, которая ждала зелёного света.

Под фотографией лежала полоска бумаги. На ней были напечатаны шесть слов. Я начала читать, и рука Алессандро резко потянулась к конверту…

ЧАСТЬ 2

…но я отдёрнула его первой.

— Не трогайте.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в коридоре капает вода с мокрого зонта.

На бумаге было написано: «Я знаю, что случилось с Бьянкой Морретти».

Алессандро застыл. Лука выругался сквозь зубы.

— Кто такая Бьянка? — спросила я, хотя уже поняла, что ответ лежит вокруг нас: маленькая кровать, красные ботинки, бабочки на стене.

Алессандро медленно поднялся.

— Тебе не нужно знать.

— Человек следит за моей дочерью. Теперь я должна знать всё.

— Мара, отдай письмо.

Он впервые назвал меня настоящим именем. От этого стало страшнее, чем от оружия в руках охраны.

Я прижала фотографию к груди.

— Вы знали, кто я?

— Знал.

— С самого начала?

— С первого дня.

София сидела на полу и водила пальцем по засохшей краске. Она ничего не понимала, но чувствовала мой страх и всё крепче сжимала край моей юбки.

— Почему вы позволили мне работать здесь? — спросила я.

Алессандро посмотрел на её светлые волосы.

— Потому что ты сама пришла.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Лука подошёл к окну. За стеклом блеснул чёрный автомобиль. Он стоял напротив дома уже не первый день.

— Босс, машина снова там.

Алессандро не обернулся.

— Номер?

— Закрыт грязью. Но водитель смотрит на восточное крыло.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Кто-то следил не только за Софией. Кто-то знал про комнату.

В шесть вечера Роза принесла мне чай. Её пальцы дрожали так сильно, что ложка стукнула о чашку.

— Вы знали Бьянку? — спросила я.

Роза уронила взгляд.

— Здесь все знали.

— Она умерла?

— Так сказали.

— Кто?

Роза сжала губы.

— Не задавай вопросов, если хочешь дожить до утра.

В девять Алессандро вызвал меня в библиотеку. На столе лежал тот самый снимок, а рядом — папка из коричневой кожи.

— Уезжай сегодня, — сказал он.

— Выгоняете меня?

— Спасаю тебя.

— От кого?

Он провёл ладонью по лицу. Впервые я увидела на нём не власть, а усталость.

— От человека, который уже забрал у меня одного ребёнка.

— Вы думаете, он заберёт Софию?

— Я знаю.

— Тогда почему вы держите нас здесь?

Алессандро открыл папку, но не успел достать бумаги. Внизу раздался хлопок. Потом ещё один. Охрана бросилась к лестнице.

София, оставшаяся с Розой в коридоре, закричала.

Алессандро схватил меня за руку.

— Если сегодня кто-нибудь спросит, где ребёнок, скажи, что она твоя дочь и больше ничего.

— Она и есть моя дочь.

— Нет, Мара. Это ты думаешь, что знаешь, кто её отец.

Он распахнул потайной шкаф за книжным стеллажом. Внутри лежал старый медицинский пакет с печатью клиники и детская карточка, на которой стояло имя Софии Веги.

Но дата рождения была не той, которую я помнила.

Алессандро протянул мне папку.

— Посмотри на подпись матери…

ЧАСТЬ 3

…Я выхватила папку и развернула первый лист под жёлтым светом библиотеки.

Под датой рождения Софии стояла моя подпись. Ниже — подпись врача, которого я никогда не видела. А в графе «отец» было написано: «не установлен».

Я перевернула страницу.

Там лежала копия свидетельства о смерти Бьянки Морретти. Дата совпадала с днём рождения Софии. Причина смерти — пожар в машине. Но внизу, почти стёртая, стояла другая запись: «Ребёнок извлечён живым».

У меня перехватило дыхание.

— Что это значит?

Алессандро закрыл глаза.

— Бьянка была жива после пожара.

— Вы сказали всем, что она умерла.

— Да.

— Зачем?

В библиотеку вошли Лука и Роза. Она прижала ладонь к груди, увидев документы.

— Больше нельзя молчать, — сказала Роза.

Алессандро резко повернулся.

— Ты не имеешь права.

— А ты имел право оставить её в той машине?

София плакала в коридоре. Я слышала её сквозь закрытую дверь и не могла двинуться.

Роза заговорила, глядя на меня:

— Бьянку везли к Алессандро. В машине была ещё девочка, дочь женщины по имени Мара Вега. Машину подожгли люди врага. Алессандро прибыл первым, но решил, что внутри только его дочь. Он приказал охране не приближаться, пока не проверят, нет ли засады.

— Что? — прошептала я.

— Твою дочь вынесли живой. Бьянку тоже. Но Бьянка умерла в клинике через два часа. А твоя девочка выжила.

Я посмотрела на Алессандро.

— София была в той машине?

Он кивнул.

— Её мать погибла. Ты была ранена и потеряла память о пожаре. Роза придумала имя, чтобы спрятать ребёнка от врагов.

— А вы всё это время знали?

— Я узнал недавно.

— Поэтому следили за ней?

— Я приказал охранять её. Не похищать.

Лука достал из кармана ключ.

— Я наблюдал за домом напротив. Но фотографию оставил не я.

Роза побледнела.

— Это сделал доктор Вейл.

Алессандро резко схватил её за локоть.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он был в клинике в ту ночь. Он подменил записи и забрал вещи Бьянки. Он всё это время продавал сведения врагам.

Я почувствовала, как ужас меняется. Враг снаружи знал, что София выжила. Но рядом со мной стоял человек, который когда-то приказал не спасать собственного ребёнка.

— Вы бросили её, — сказала я.

— Я ошибся.

— Нет. Вы выбрали осторожность вместо неё.

Он не ответил.

Снаружи завыл двигатель. В библиотеку вбежал охранник.

— Босс, машину напротив нашли пустой. На сиденье лежит детская красная туфля.

Алессандро посмотрел на Софию, потом на папку в моих руках.

— Вейл не хотел вернуть прошлое, — сказал он. — Он хотел заставить меня снова выбрать.

Телефон Луки зазвонил. Он выслушал сообщение и поднял глаза.

— Босс, доктор прислал адрес. Он один. И у него девочка…

Алессандро рванулся к лестнице, но я перегородила ему путь.

— В этот раз вы не поедете один.

Он посмотрел на меня.

— Мара, если ты увидишь, что там, ты больше не сможешь считать Софию только своей дочерью.

Из телефона донёсся детский голос, которого я никогда не слышала, но узнала сразу:

— Папа, почему ты так долго меня искал?..