ЧАСТЬ 4 — Я пришла на новую военную базу в гражданской одежде, но после одного звонка полковник перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…и под фотографией стояла подпись генерала Торпа.

Я перечитала сообщение дважды.

Майор Савин увидел экран и сделал шаг назад.

— Я не знаю, откуда это взялось.

— Зато кто-то очень хотел, чтобы я увидела именно это, — ответила я.

Кронин усмехнулся, но улыбка вышла болезненной.

— Вот и всё. Ваш человек оказался внутри схемы. Вы приехали спасать гарнизон, а привезли с собой предателя.

— Не торопитесь радоваться.

Я передала планшет Лиде.

— Позвоните в штаб корпуса по защищённой линии. Не через его телефон.

— Он заблокирован, — сказала она.

— Возьмите мой код.

Кронин рванулся к лестнице.

— Стоять! — приказал майор Савин.

— Ты мне не командир.

— А вы уже не исполняющий обязанности.

Савин встал перед ним, и я увидела, как дрожат его пальцы. Не от трусости. От решения, которое он слишком долго откладывал.

— Это вы передали ему копию моей подписи? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Кронин мгновенно повернулся.

— Савин!

— Вы сказали, что это нужно для срочного списания. Потом приказали мне поставить печать на пустом бланке.

— Ты сам получал деньги.

— Один раз.

— Два, — тихо поправила Лида.

Савин закрыл глаза.

— Два. Я взял деньги, потому что у моей дочери была операция. Но потом понял, что вы не спасаете базу. Вы выкачиваете её до последнего гвоздя.

У Кронина задрожала челюсть.

— И всё равно молчал.

— Да.

Это признание повисло между нами тяжелее любого приказа.

Я не оправдывала Савина. Но видела, что он пришёл к точке, где человеку уже не спрятаться за чужой властью.

— Где оригиналы? — спросила я.

Он достал из внутреннего кармана маленький латунный ключ. На его зубцах была красная краска.

— В старом ангаре. Я спрятал копии там три недели назад.

Кронин бросился на него.

Удар пришёлся Савину в скулу. Лида вскрикнула. Я перехватила Кронина за запястье и вывернула руку так, что он опустился на одно колено.

— Не заставляйте меня применять силу, — сказала я.

— Вы всё равно ничего не докажете! — выкрикнул он. — Бумаги можно уничтожить.

— Уже нельзя.

В конце коридора появились двое представителей корпуса, прибывшие по распоряжению Торпа. Они не вошли с оружием и не устроили спектакля. Старший передал мне папку.

— Генерал подписал приказ о снятии Кронина. Также он распорядился начать открытое разбирательство по всем поставкам.

Кронин уставился на папку.

— Вы не можете отдать меня людям, которых даже не знаете.

— Я отдаю им не вас, — ответила я. — Я отдаю им документы.

На старом ангаре мы оказались через двадцать минут. Внутри пахло пылью, машинным маслом и мокрым картоном. Под металлическим столом Савин отодвинул лист фанеры. Там лежали накладные, банковские переводы и фотография погибшего рядового Кима. На обороте была записка его матери: «Пожалуйста, выясните, почему в его аптечке не было лекарства».

Я держала снимок и чувствовала, как злость уступает место тяжёлой ответственности.

Кронин стоял у входа под присмотром офицеров. Он смотрел не на бумаги, а на фотографию.

— Я не знал, что лекарство закончилось, — сказал он.

Лида резко повернулась к нему.

— Вы знали. Я докладывала трижды.

— Я думал, поставка придёт.

— А деньги уже ушли вашему брату.

Он опустил голову.

Позже выяснилось, что его брат не был единственным участником схемы. Должностные лица подрядчика подделывали документы, а Кронин прикрывал их, получая долю. Савин действительно участвовал в подлоге, но его признание и ключ помогли восстановить всю цепочку. Он не избежал ответственности: я отстранила его от должности и передала материалы командованию. Но попросила учесть его помощь и добровольное признание.

Лиду я назначила временным начальником снабжения.

— Я не уверена, что справлюсь, — сказала она вечером в пустом кабинете.

На её рукаве снова торчала та самая нитка. Теперь она не прятала её под ладонью.

— Справитесь, — ответила я. — Но не в одиночку.

— А если снова начнут давить?

— Тогда докладывайте не тому, кто громче кричит, а тому, кто обязан услышать.

Она кивнула.

Мой официальный приказ о вступлении в должность лежал на столе рядом со старым медным компасом. Стрелка всё ещё упрямо показывала на север, хотя корпус был погнут после той командировки.

Кронин потерял не только звание и должность. Он потерял возможность заставлять людей молчать одним взглядом. Гарнизон тоже заплатил цену: несколько офицеров лишились постов, один склад пришлось закрыть, а семьям солдат пришлось объяснять, почему необходимые вещи исчезали из отчётов.

Но на следующий день в журнале снабжения появилась первая честная запись за долгое время. Лида поставила подпись, затем протянула ручку мне.

Я написала рядом своё имя — уже не тайком, не под чужой копией и не в пустом бланке.

За стеной ангара майор Савин ждал решения по своему делу, а на столе лежала фотография рядового Кима.

Я перевернула её лицом к свету и сказала Лиде:

— Начнём с того, что вернём каждому солдату то, что у него украли.

Стрелка старого компаса дрогнула и остановилась прямо над фамилией Кима.