ЧАСТЬ 4

Он стоял под навесом у главного входа и не прятал лица.

Мартин, младший брат Виктора, поднял руку к камерам, будто здоровался с нами.

— Я вызываю охрану, — сказал Виктор.

— Нет, — ответил я. — Позвони не охране. Позвони медсестре на посту и скажи, чтобы отключили лифты.

— А потом?

— Потом мы выйдем через прачечную.

Марина попыталась встать, но колени подломились. Я подхватил её, а Лео вцепился в мой пиджак.

— Мы убегаем?

— Мы меняем место разговора.

— С плохими людьми?

Я посмотрел на него.

— С людьми, которые забыли, что им можно отказать.

Виктор рванул дверь служебного коридора. Там пахло хлоркой, мокрым бельём и горячим железом. За стеной грохнули первые удары в палату.

Марина сжала моё запястье.

— Этан, послушай. Я не должна была приводить тебя в это.

— Ты не привела. Я сам остановился.

— Ты не понимаешь. Твой отец не просто хочет счета. Он хочет, чтобы ты передал ему все свои предприятия. Он сделал так, чтобы твои люди считали тебя предателем.

— Тогда пусть услышат меня.

Мы добрались до подземной погрузочной площадки. Там стоял старый фургон больницы с открытыми задними дверями. Водитель лежал связанный у стены, но дышал.

Виктор присел рядом.

— Он жив.

— Развяжи его.

— А мы?

— Поедем сами.

Я посадил Марину внутрь, укрыл её медицинским одеялом и помог Лео забраться рядом. Красный грузовик он не выпускал.

Когда двигатель завёлся, на рампе показался Мартин.

— Этан! — крикнул он. — Твой отец ждёт тебя в порту!

Я нажал на газ.

Ворота закрылись за нами в нескольких сантиметрах от его капота.

Виктор вёл машину, петляя по служебным улицам. Телефон продолжал вибрировать. На экране всплывали сообщения от моих управляющих: деньги исчезали со счетов, люди получали приказы, подписанные моим именем.

— Он хочет оставить меня без власти до встречи, — сказал я.

— Он может это сделать? — спросила Марина.

— Если у него есть моя старая подпись и человек в банке, да.

Роза сидела впереди и крепко держала кожаный футляр.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

— Что именно?

Она достала из подкладки жетона тонкую полоску металла.

— Этот номер не ключ от счёта. Это номер камеры хранения на старом вокзале. Твой отец прятал там документы о настоящих владельцах портовых компаний.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что не знала, кому верить. Сегодня увидела, как ты встал перед Лео. И поняла, что мальчик выбрал правильно.

Мы остановились у заброшенного вокзала в шесть сорок утра. Рельсы давно разобрали, но камеры хранения остались под кирпичной аркой. Внутри я нашёл железный ящик. На крышке стояла выцветшая буква «Э» — такая же, какую я выцарапал на игрушечном грузовике в детстве.

Внутри лежали счета, старые фотографии и нотариальное заявление.

Я прочитал его дважды.

Мой отец не умер. Но он и не владел моей империей.

Все предприятия были оформлены на Марину как на законную наследницу доли моей матери. После её исчезновения отец подделал документы и растратил деньги. Я годами считал себя хозяином того, что принадлежало женщине, которую он заставил исчезнуть.

Марина смотрела на бумаги, не двигаясь.

— Я не знала, что он оставил это.

— Он оставил не тебе. Он оставил приманку для меня.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

Мартин вошёл под арку вместе с двумя мужчинами. За ними появился старик в длинном пальто. Волосы у него стали белыми, но походка осталась той же — размеренной, уверенной, как в моём детстве.

Отец остановился в нескольких шагах.

— Ты привёл всех, кого я просил не приводить.

Лео спрятался за мою ногу.

— Ты просил привезти моего сына, — ответил я. — Я привёл его к его матери.

Отец усмехнулся.

— Сын? Ты даже не знаешь, как быть отцом.

— Зато знаю, как не быть тобой.

Он перевёл взгляд на Марину.

— Ты должна была умереть в ту ночь.

— А ты должен был умереть вместе со своей ложью, — сказала она.

Виктор вышел вперёд.

— Мартин, ты предал меня.

— Я спасал нашу семью.

— Ты инсценировал собственную смерть и десять лет заставлял мать думать, что потеряла обоих сыновей.

Мартин дрогнул. Отец резко повернулся к нему.

— Замолчи.

— Нет, — сказал Виктор. — Я молчал достаточно.

Он достал из кармана пачку писем.

— Я нашёл их в доме Мартина. Отец писал ему каждый месяц. Обещал вернуть ему порт, если тот убедит тебя привести Лео.

Мартин посмотрел на старика.

— Ты сказал, что Этан добровольно отдаст всё.

— Он всегда отдавал, когда я объяснял цену неповиновения.

Я открыл папку и положил перед ними заявление матери.

— Вся твоя власть построена на подделке. Банк уже получил копии. Документы ушли не только Виктору, но и владельцам компаний, которых ты обманывал.

Отец рассмеялся.

— Думаешь, бумага остановит меня?

— Нет. Тебя остановит то, что люди больше не будут считать меня твоим продолжением.

Он шагнул к Лео.

— Мальчик, подойди. Я покажу тебе настоящий город.

Лео не двинулся.

Я присел рядом с ним и достал из его рук грузовик.

— Видишь царапину? Я сделал её, когда был младше тебя. Думал, что отец вернётся и починит колесо.

— Он не вернулся? — спросил Лео.

— Вернулся. Но не за мной.

Мальчик забрал игрушку обратно.

— Тогда я к нему не пойду.

Это была маленькая фраза. Но отец отступил так, будто его толкнули.

Виктор передал мне телефон. На экране было уведомление: банк заморозил счета по нотариальному заявлению, а управляющие отказались исполнять распоряжения с моей поддельной подписью.

Отец понял, что проиграл не деньги.

Он потерял право говорить от моего имени.

— Ты уничтожаешь всё, что я строил, — процедил он.

— Нет. Я возвращаю то, что ты украл у моей матери.

— И отдашь Марине весь бизнес?

Я посмотрел на неё.

— Она получит свою долю. Остальное я продам и переведу деньги в фонд для людей, которых твоя сеть загнала в долги.

Марина резко подняла голову.

— Этан, ты не обязан отдавать всё.

— Обязан не я. Но я хочу, чтобы ни один человек больше не зависел от фамилии Кейн.

Отец побледнел.

— Ты останешься ни с чем.

Я взглянул на Лео, который осторожно крутил чёрное колесо грузовика.

— Не совсем.

В этот момент у входа появились представители банков и владельцы предприятий. Я заранее отправил им документы из ящика, пока мы ехали. Никто не поднял голоса. Никто не подошёл к отцу.

Самым страшным для него оказалось не оружие, а отсутствие людей, готовых слушаться.

Мартин снял с себя пальто и положил письма на железный ящик.

— Я дам показания о каждом переводе, — сказал он Виктору.

Виктор смотрел на него долго.

— Я помогу тебе только вернуть деньги матери. Братом ты станешь потом. Если заслужишь.

Мартин кивнул.

Марина начала кашлять. Я обернулся к ней, и она слабо улыбнулась.

— Я думала, ты возненавидишь меня за молчание.

— Я злился.

— А сейчас?

Я посмотрел на Лео.

— Сейчас я хочу услышать всё, что пропустил.

Она рассказала ему, как любила его ещё до рождения, как прятала фотографию и почему хранила игрушку. Лео слушал, положив голову ей на плечо.

Когда приехали врачи, Марина отказалась ехать одна.

— Ты поедешь с нами? — спросил Лео.

— Да.

— Даже если у тебя дела?

Я взглянул на пустой железный ящик, на бумаги, из-за которых отец разрушал чужие жизни, и впервые понял, что дела могут подождать.

— Особенно если у меня дела.

Мы вышли на платформу. Утренний поезд прошёл по соседней линии, и его вибрация заставила игрушечное колёсико дрогнуть в ладони Лео.

Отец остался под аркой, окружённый людьми, которые больше не называли его хозяином. Марина держала меня за руку. Виктор шёл впереди и звонил тем, кому предстояло вернуть украденные деньги.

Лео поднял грузовик к свету.

— Папа, колесо всё ещё кривое.

Я присел перед ним.

— Знаю.

— Починишь?

Я достал из кармана связку ключей от машины, но остановился. Вместо этого взял у Виктора маленькую отвёртку, которой тот открывал замок ящика.

Мы с Лео сели прямо на край старой платформы и вместе закрепили чёрное колесо.

Он повернул грузовик по металлическому рельсу. Тот заскрипел, дёрнулся и всё-таки поехал вперёд.

— Смотри, — сказал Лео. — Он не сломался.

Марина положила ладонь мне на плечо.

Я смотрел, как красный грузовик медленно катится к её ботинкам, и ответил:

— Он просто ждал, пока мы оба вернёмся.