ЧАСТЬ 4 — Я услышала от Виктора слова, которых ждала пятнадцать лет, но рядом с ним его жена вдруг побледнела

ЧАСТЬ 4

Виктор медленно опустил телефон.
— Какой покупатель?
— Тот, кто финансирует строительство, — ответил голос из трубки. — Он ждёт вас в конторе.
Связь оборвалась.
За окном хлопнула ставня. Мама закрыла тетрадь ладонью, словно боялась, что из неё выпадет ещё один год нашей жизни.
— Татьяна, не езжай туда, — сказала она.
— Я поеду.
— Зачем?
— Потому что этот человек использует мою подпись.
Виктор посмотрел на меня.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Сначала позвони своей жене.
Елена стояла у стола, сжимая золотой браслет так сильно, что цепочка впилась в кожу.
— Я уже всё слышала, — сказала она. — И хочу знать, кто такой этот покупатель.
Мы выехали втроём на старом микроавтобусе Виктора. Дорога к районной конторе шла мимо реки, где когда-то лежало наше покрывало. Я смотрела на голые тополя и чувствовала не тоску, а усталость, будто пятнадцать лет несла на плечах чужой мешок.
— Татьяна, — произнёс Виктор, не отрывая глаз от дороги, — я не знал.
— Это не освобождает тебя.
— Знаю.
Елена тихо спросила:
— Ты правда любил её всё это время?
Виктор долго молчал.
— Я не переставал сравнивать с ней всех, кого встречал.
— А меня?
— Тебя я выбрал после того, как решил, что Таня меня ненавидит.
Елена отвернулась к окну. Её браслет снова звякнул.
В конторе нас ждал мужчина лет пятидесяти в дорогом пальто. Рядом стоял бухгалтер Виктора, Павел, с кожаной папкой.
— Наконец-то, — сказал мужчина. — Я думал, вы понимаете, как работает договор.
— Представьтесь, — попросила я.
Он усмехнулся.
— Михаил Орлов. Деньги на проект мои.
— Тогда объясните, почему у вас документ с моей подписью.
Павел шагнул вперёд.
— Это техническая формальность.
— Я ничего не подписывала.
Орлов посмотрел на Виктора.
— Вы обещали, что женщина не станет мешать.
— Я обещал, что участок будет выкуплен, — ответил Виктор. — Не подделан.
Павел резко закрыл папку.
— Не изображайте святого. Вы сами просили ускорить оформление.
Елена повернулась к мужу.
— Ты просил?
Виктор побледнел.
— Я просил подготовить бумаги. Но не ставить её подпись.
Павел усмехнулся:
— Какая разница? Ты хотел вернуть себе всё: землю, проект, уважение. А я хотел получить свою долю.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
Я достала из сумки расписку на участок.
— А теперь слушайте внимательно. Дом и земля не продаются. Лечебный пункт я разрешу построить только при одном условии: он будет муниципальным, а не частью вашей сделки.
Орлов рассмеялся.
— Вы думаете, сможете остановить строительство?
— Нет. Я думаю, вы сами его остановите, когда узнаете, что участок является единственным проездом к вашим купленным землям. Без него ваши соседние владения превращаются в бесполезное поле.
Орлов перестал улыбаться.
Мама заранее нашла старый план межевания. В нём было указано, что дорога проходит по моему участку и принадлежит деревне. Орлов купил землю, не проверив границы.
Виктор посмотрел на меня.
— Ты знала?
— Узнала сегодня утром, когда мама отправила меня в старый фельдшерский пункт. Там лежали план и письмо от районного архитектора.
Павел шагнул к двери.
— Я ни при чём.
— При чём, — сказал Виктор. — Ты подделал подпись.
— А ты сам просил сделать так, чтобы она не успела отказаться!
Виктор резко схватил папку. Бумаги рассыпались по полу. На одной из них я увидела копию письма, которое когда-то получила от него. Внизу стояла подпись его матери.
Виктор поднял лист и долго смотрел на него.
— Значит, она тоже знала.
— Она призналась перед смертью, — тихо сказала Елена. — Я нашла письмо среди её вещей. Она написала, что боялась: если ты женишься на Татьяне, уедешь из дома и бросишь её одну.
Виктор прикрыл глаза.
— Мы потеряли пятнадцать лет из-за двух испуганных женщин.
— Нет, — сказала я. — Мы потеряли их ещё и потому, что не приехали друг к другу и не спросили лично.
Эта правда оказалась тяжелее всего.
Виктор сел на край стола.
— Что ты хочешь от меня?
Я посмотрела на его руки. Когда-то они держали мою ладонь у реки. Теперь на костяшках выступали белые следы от напряжения.
— Чтобы ты отказался от сделки. Публично. Чтобы подписал документы на муниципальный пункт и вернул мне право решать, что будет с моей землёй.
— А между нами?
— Между нами уже есть пятнадцать лет, которые никто не вернёт.
Елена сняла браслет и положила его на стол.
— Я подаю на развод, Виктор. Не из-за Татьяны. Из-за того, что ты всю жизнь жил рядом со мной, глядя назад.
Он кивнул. Не спорил.
Через неделю в клубе собрались жители. На том же столе лежала новая папка, но теперь в ней не было чужой подписи.
Виктор встал у сцены.
— Я объявляю, что сделка отменена. Землю Татьяны не тронут. Медицинский пункт построят на средства деревни и пожертвование компании, но управлять им будет местный совет.
— А ты? — спросил кто-то из зала.
— Я останусь помогать строительству. Без права распоряжаться этой землёй.
После собрания он подошёл ко мне.
— Можно я помогу тебе перевезти маму в новую комнату при пункте? Там будет тепло, врач рядом.
Я посмотрела на него.
— Поможешь — и не будешь считать это возвращением.
— Не буду.
— И не станешь просить меня забыть?
— Не стану.
Мы пожали руки. Не обнялись. Для объятий было слишком много невысказанного и слишком мало времени впереди.
Дома я открыла мамину тетрадь на последней странице. Там её дрожащей рукой было написано: «Если они когда-нибудь узнают, пусть хотя бы сами решат, что делать дальше».
Я закрыла тетрадь и понесла её в новую комнату, где мама уже спорила с медсестрой из-за температуры в батарее.
У крыльца Виктор забивал доску в старую изгородь. Он делал это неловко, слишком сильно ударяя молотком.
— Ты опять криво прибил, — крикнула я.
Он обернулся.
— Значит, всё-таки заметила.
— Я пятнадцать лет замечала тебя издалека.
Он опустил молоток.
Я не сказала, что люблю его. Некоторые слова должны сначала пережить правду.
На заборе осталась свежая доска, а под ней — наша старая тропинка к реке, которую никто не смог стереть.

Вам также могут понравиться эти истории:

На выпускном племянницы попросили меня подняться на сцену, а потом декан резко перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Отец позвал меня на военный гала-вечер, чтобы представить семейным разочарованием, но у входа генерал вдруг побледнел ЧАСТЬ 4 — Муж заявил, что после ремонта квартира останется за ним, но мой спокойный вопрос заставил его побледнеть Тренер ударил моего сына на глазах у родителей, а когда я снял рабочие ботинки, его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Свекровь потребовала у меня вернуть старый долг, но за семейным столом её улыбка внезапно исчезла ЧАСТЬ 4 — Я вернулась в Порт-Чарльз закрыть старое дело, но после одной встречи улыбка Виктора исчезла