ЧАСТЬ 4 — Муж заявил, что после ремонта квартира останется за ним, но мой спокойный вопрос заставил его побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Виктор Андреевич, директор узнал, что деньги ушли на личный объект. Он приезжает к вам через двадцать минут.

Телефон упал экраном вниз. Виктор не наклонился его поднять.

Лидия Павловна закрыла бухгалтерскую книгу и аккуратно убрала ручку в боковой карман портфеля. В её движениях не было торжества. Только усталость человека, который слишком долго носил внутри чужую тайну.

— Я передала копии директору ещё вчера, — сказала она. — Не сегодня.

— Вы не имели права, — выдохнул Виктор.

— А ты имел право платить за свой ремонт деньгами рабочих?

Он резко поднялся, задев коленом стол. Чашка Полины качнулась, кофе пролился на белую скатерть.

— Все против меня, — сказал он. — Даже ты, Лидия.

— Я была против того, чтобы ты оставил без зарплаты сорок человек.

Полина смотрела на мужа так, будто перед ней сидел незнакомец. Я видел, как она медленно сняла обручальное кольцо и положила его рядом с блюдцем. Тонкий металл стукнул о фарфор.

— Ты сказал, что у тебя временные трудности, — произнесла она.

— Так и было.

— Ты сказал, что ремонт нужен нам.

— Он был нужен нам.

— Ты сказал, что квартира станет нашей.

— Она и так была нашей.

Полина покачала головой.

— Нет. Ты просто жил в ней и привык считать всё своим.

На улице затормозил автомобиль. В кафе вошёл мужчина лет пятидесяти в тёмном пальто. Он был без охраны и без папки, но Виктор сразу узнал его и отступил к стене.

— Николай, — сказал мужчина, — вы брат Полины?

— Да.

— Я Андрей Михайлович, владелец фирмы Виктора. Нам нужно поговорить о переводах.

— Со мной? — Виктор попытался усмехнуться.

— С тобой. И с Николаем. Его компания указана в платёжных документах.

Я положил перед ним договор на ремонт.

— Я получил только сто пять тысяч. Остальные деньги вложил сам.

Андрей Михайлович просмотрел страницы и нахмурился.

— Значит, ты ещё и подрядчика оставил без оплаты.

— Я собирался рассчитаться после продажи.

— После продажи чужой квартиры, — сказала Полина.

Он поднял взгляд на Виктора.

— Ты понимаешь, что сделал?

— Я верну всё.

— Чем?

Виктор молчал.

— Продам машину, — наконец сказал он. — Возьму кредит.

— Кредит ты уже взял. И заложил под него служебный склад.

У меня внутри всё сжалось. Виктор умудрился поставить под угрозу не только квартиру Полины, но и бизнес, в котором работали люди.

Андрей Михайлович достал из кармана лист бумаги.

— До вечера ты передаёшь полномочия заместителю. Деньги, которые найдём, пойдут сначала на зарплаты и материалы. Потом разберёмся с тобой.

— Вы меня увольняете?

— Я забираю управление у человека, который перепутал фирму с личным кошельком.

Виктор повернулся ко мне.

— Николай, скажи ему, что мы договоримся. Ты же не хочешь разрушить мне жизнь.

Я посмотрел на него и почувствовал не злость, а странную пустоту. Ещё вчера я считал его просто хитрым родственником. Теперь передо мной стоял человек, который готов был оставить без денег собственных работников, лишь бы сохранить красивую квартиру и дорогие часы.

— Я хочу, чтобы ты подписал признание долга, — сказал я. — И соглашение о выплате.

— Я не буду ничего подписывать.

— Тогда Андрей Михайлович пойдёт своим путём, а я своим.

— Ты угрожаешь мне судом?

— Нет. Я объясняю тебе, сколько дорог ты уже закрыл сам.

Он долго смотрел на меня, потом вытащил из кармана ключи от автомобиля и положил их на стол.

— Машину заберут в счёт долга, — сказал Андрей Михайлович. — Этого хватит, чтобы закрыть часть суммы.

— А остальное? — спросил я.

— Продам долю в фирме.

— Ты не можешь, — сказала Полина.

— Могу. Она всё равно больше мне не нужна.

Виктор говорил это с таким видом, будто жертвовал чем-то ради семьи. Но я понял: он терял именно то, ради чего всё затеял. Не квартиру. Не деньги. Влияние.

В тот же день мы поехали к нотариусу. Полина взяла с собой папку с документами на квартиру, а я — договор, сметы и акты. Виктор ехал отдельно. Его автомобиль увезли с парковки возле кафе, и он смотрел вслед эвакуатору, пока красные габариты не исчезли за поворотом.

В нотариальной конторе пахло бумагой и мятными леденцами. Нотариус внимательно прочитала соглашение, затем подняла глаза.

— Виктор Андреевич, вы подтверждаете, что ремонт выполнен в полном объёме и сумма долга составляет один миллион девяносто пять тысяч рублей?

— Да.

— Подтверждаете, что квартира принадлежит Полине Сергеевне и не является обеспечением вашего долга?

Он сжал кулак.

— Да.

— Подтверждаете, что не будете распоряжаться квартирой без её письменного согласия?

Виктор посмотрел на Полину.

— Да.

Только после этого он подписал бумаги. Рука у него дрожала, и перо оставило на странице длинную чёрную царапину.

Полина не улыбнулась. Она просто забрала свой экземпляр и убрала кольцо в карман пальто.

Через неделю Андрей Михайлович перечислил мне первую крупную сумму из денег, полученных от продажи доли Виктора. Остаток Виктор выплачивал частями, из которых сначала закрыли зарплаты рабочим. Лидия Павловна вернулась в фирму, но уже на должность главного бухгалтера и с правом единственной подписи по крупным платежам.

Мать Виктора приехала к Полине вечером. Она принесла пирог в металлической форме и долго стояла на лестничной площадке, не решаясь позвонить.

Полина открыла ей сама.

— Я не буду просить тебя вернуться к нему, — сказала Галина. — Я пришла извиниться.

— Вы знали про продажу?

Галина опустила глаза.

— Знала, что он ищет покупателя. Не знала, что деньги фирмы уже взяты. Я думала, он просто пытается выбраться.

— Вы звонили моему брату и просили списать долг.

— Я боялась, что Виктор попадёт в тюрьму.

Полина долго молчала.

— Я тоже боялась. Только вы боялись за сына, а я — рядом с ним.

Галина поставила форму на тумбочку.

— Можно мне увидеть квартиру?

Полина отступила в сторону.

— Можно. Но не как хозяйке. Просто как человеку, который пришёл посмотреть.

Они вошли внутрь. Галина провела пальцами по новой стене и заплакала. Не громко. Без просьб и оправданий.

Виктор пришёл через три недели, чтобы забрать вещи. Полина заранее сложила их в коробки. Его часы лежали сверху, рядом с распечаткой соглашения о долге.

— Ты даже это вернула? — спросил он.

— Я не хочу хранить вещи человека, который пытался продать мою жизнь.

— Я хотел спасти фирму.

— Нет. Ты хотел спасти себя.

Он сел на край дивана, который когда-то выбирал сам.

— Ты правда никогда не простишь меня?

Полина посмотрела на коробки.

— Простить — не значит снова впустить.

Виктор кивнул. Он забрал вещи и ушёл. Не хлопнул дверью, не устроил сцену. Просто вынес коробки по одной, словно каждая стала тяжелее после того, как перестала принадлежать ему.

Я остался помочь Полине разобрать шкаф в прихожей. За нижней полкой лежала маленькая керамическая плитка в форме листа, которую она когда-то сохранила из старого пола. На обратной стороне ещё виднелась дата — год покупки квартиры.

— Ты зачем её оставила? — спросил я.

Полина провела пальцем по сколотому краю.

— Чтобы помнить, что здесь было моим ещё до него.

Она поставила плитку не на пол, а в рамку возле кухонного выключателя. Рядом закрепила копию банковского перевода, которым когда-то купила квартиру на деньги отца.

Не для гостей.

Для себя.

Потом достала из папки договор на ремонт и положила его рядом.

— Знаешь, что странно? — сказала она. — Я думала, ты спас меня, когда приехал с этими бумагами.

— А ты сама себя спасла. Я только не дал ему переписать историю.

Она посмотрела на рамку, где под стеклом лежали старая плитка, банковская выписка и последний подписанный акт.

— Тогда пусть всё будет рядом, — сказала Полина. — Чтобы никто больше не смог сказать, что это ему просто подарили.

Я прикрутил рамку к стене. Керамический лист поймал свет встроенного светильника, и на белой поверхности проступила тонкая трещина, которую не удалось скрыть даже после ремонта.

Полина коснулась её и тихо сказала:

— Вот эту трещину я оставлю.