Я вернулась из роддома с дочерью и увидела чужую женщину в своей спальне — свекровь побледнела

Я стояла у двери спальни, прижимая к груди пятилетнюю Кору, пока мой муж смеялся с другой женщиной на нашей кровати.

Пять дней назад я рожала ему дочь. Джулиан обещал приехать в роддом к девяти утра, но не приехал. Я звонила ему семнадцать раз. Все звонки ушли в голосовую почту.

Я уехала одна, с болью в теле, сумкой из палаты и ребёнком, который мирно сопел в бежевой переноске. Врач велела мне не подниматься по лестницам и избегать любого напряжения. Но разве можно было отдохнуть, когда муж исчез в день рождения собственной дочери?

Внизу меня встретили два бокала из хрусталя и открытая бутылка дорогого шампанского. На ступеньке лежали красные туфли с тонкими золотыми каблуками. Я никогда их не видела.

— Миссис Вэнс? — окликнула меня горничная Нора из холла. Она держала полотенце так крепко, что побелели пальцы. — Я думала, вы ещё в больнице.

— Я тоже так думала, — ответила я.

Сверху звучала тихая музыка. Затем раздался смех Джулиана — ленивый, довольный, совершенно не похожий на голос человека, который пять дней боялся за жену и ребёнка.

Кора заворочалась. Я поправила край пледа у её подбородка и почувствовала, как внутри меня, под усталостью и страхом, что-то меняется. До этой минуты я была брошенной женой. Теперь я была матерью, которая должна была защитить дочь.

На лестнице пахло чужими духами — сладкими, с нотами горького миндаля. Этот запах въелся мне в горло. Я поднималась медленно, держась за перила, чтобы не показать дрожь.

Дверь спальни была приоткрыта. Изнутри донёсся женский голос:

— Ты уверен, что она не вернётся сегодня?

— Лидия ещё в больнице, — ответил Джулиан. — И даже если вернётся, моя мать её отвлечёт.

Я замерла.

— А ребёнок?

— Ребёнок ничего не изменит.

На полу у двери лежал мой белый шёлковый халат. Не на кресле, не в ванной. На нём стояла чужая туфля.

Я толкнула дверь двумя пальцами.

Женщина сидела на краю нашей кровати, завернувшись в мой халат. Её длинные волосы падали на плечи, а рука Джулиана лежала у неё на талии. На тумбочке рядом с фотографией нашей свадьбы стоял бокал.

Он поднял глаза и застыл.

— Лидия…

Из коридора послышались тяжёлые шаги. Свекровь Элеонор появилась за моей спиной и сразу увидела ребёнка, переноску, мой больничный браслет.

— Не устраивай сцену, — сказала она холодно. — Ты только что родила. Подумай о дочери.

Я посмотрела на женщину в своём халате.

— Как её зовут?

Она отвела взгляд.

Джулиан встал, но я подняла ладонь.

— Не подходи.

— Ты всё неправильно поняла, — начал он.

— Тогда объясни, почему ты не приехал за нами.

Он открыл рот, но Элеонор перебила:

— Сейчас тебе нужно лечь. Кора должна быть в детской. Обсудим всё завтра.

Я медленно опустила переноску на кожаную скамью у стены. Затем достала телефон и набрала номер, который не звонил мне почти шесть лет.

Джулиан побледнел.

— Кому ты звонишь?

Я приложила телефон к уху, а Мара — так назвала себя незнакомка — резко поднялась с кровати. В этот момент за дверью кабинета в конце коридора щёлкнул замок, и Нора прошептала:

— Миссис Вэнс, папка уже там…

ЧАСТЬ 2

Я не успела спросить, о какой папке говорила Нора. В коридоре раздался щелчок, и дверь кабинета распахнулась сама, будто кто-то оставил замок незапертым.
— Лидия, прекрати этот спектакль, — сказала Элеонор. — Ты плохо себя чувствуешь.
— Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы видеть женщину в своей одежде.
Мара схватила с кресла чёрную сумочку.
— Джулиан, я ухожу.
— Нет, — резко ответил он. — Останься.
Я посмотрела на него и поняла: он боялся не моего крика. Он боялся того, что я уже знаю.
В кабинете пахло воском и бумагой. На столе лежала раскрытая папка, а сверху — лист с моей подписью. Я узнала собственный росчерк сразу, но дата стояла вчерашняя.
— Что это? — спросила я.
— Ничего, что касается тебя, — ответил Джулиан.
— На листе написано моё имя.
Элеонор встала между мной и столом.
— Ты после родов не в состоянии принимать решения. Мы просто позаботились о порядке в доме.
Нора тихо сказала:
— Это неправда.
Элеонор повернулась к ней.
— Иди на кухню.
— Я больше не буду молчать, — ответила Нора. Голос у неё дрожал, но она не двинулась.
Я заметила на её запястье ожог от горячей воды и вспомнила, как утром она не смотрела мне в глаза. Нора работала у нас четыре года. Она знала каждый звук в этом доме.
Телефон в моей руке наконец ответили.
— Кабинет Софии Орловой, слушаю.
— София, это Лидия. Мне нужно, чтобы ты приехала сейчас.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Ты уже дома?
— Да. И здесь есть документы, которых я не подписывала.
Джулиан рванулся ко мне.
— Отдай телефон.
Я отступила к стене, прикрывая Кору плечом.
— Ещё шаг — и я позвоню не только Софии.
Он остановился. Мара смотрела на него уже без прежней уверенности.
— Ты сказала, что всё готово, — бросила она Элеонор.
— Замолчи, — прошипела свекровь.
Я перевела взгляд с одной на другую.
— Что готово?
Никто не ответил.
София приехала через двадцать минут. Она вошла с кожаным портфелем и даже не сняла перчаток.
— Покажите мне документ, — сказала она.
Джулиан перегородил стол.
— Это семейное дело.
— Если на нём стоит подпись моей клиентки, это уже юридическое дело.
Он усмехнулся, но слишком поздно. София достала увеличительное стекло, внимательно изучила лист и провела пальцем по нижнему краю.
— Лидия, ты подписывала это вчера?
— Нет.
— Тогда нам нужно понять, кто решил, что может подписывать за тебя.
В этот момент в гостиной зазвонил стационарный телефон. Нора подняла трубку, послушала и побледнела.
— Миссис Вэнс… это из роддома. Они говорят, что кто-то пытался забрать копию свидетельства о рождении Коры от вашего имени.
Джулиан резко повернулся к ней.
— Положи трубку.
Нора сжала аппарат крепче.
— Они спрашивают, знакомо ли вам имя Элеонор Вэнс…

ЧАСТЬ 3

— Назовите им всё, — сказала я Норе.
— Лидия, ты не понимаешь, — Джулиан шагнул к телефону. — Это делалось ради безопасности Коры.
— Тогда почему ты не сказал мне?
Он остановился, и его лицо стало пустым.
София забрала трубку у Норы и попросила сотрудницу роддома соединить её с заведующей. Пока она говорила, я смотрела на лист в папке. Внизу стояла моя подпись, но над ней было написано: «Добровольная передача временных полномочий по управлению семейным имуществом и медицинскими решениями ребёнка».
— Я никогда не подписывала это, — сказала я.
— Зато кто-то очень старался сделать вид, что подписывала, — ответила София.
Нора подошла к столу. В руках она держала маленький медный ключ.
— Я нашла его в ящике у госпожи Элеонор. Три дня назад она попросила меня принести из архива папку с личными бумагами Лидии. Потом сказала, что если я расскажу, меня обвинят в краже.
Элеонор побледнела.
— Эта женщина лжёт.
— Тогда объясните, почему ключ подходит к нижнему ящику вашего письменного стола, — произнесла София.
Джулиан повернулся к матери.
— Ты сказала, что всё уже подписано.
— Я сказала, что Лидия ничего не заметит.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как Кора посапывает в переноске.
Джулиан медленно посмотрел на меня.
— Ты не должна была возвращаться сегодня.
Эта фраза оказалась страшнее признания.
— Что ты собирался сделать?
Он провёл ладонью по лицу.
— У компании долги. Если кредиторы узнают, что контрольный пакет принадлежит тебе, они заберут всё. Элеонор нашла способ оформить тебя недееспособной после родов. Мара должна была подтвердить, что ты нестабильна и бросила ребёнка.
Мара резко отступила.
— Ты говорил, что Лидия сама отдаст тебе управление.
— Ты получила деньги за свои показания, — сказала я.
— Мне сказали, что это обычный брачный конфликт.
София открыла второй документ.
— Здесь есть ещё одна проблема. Джулиан перевёл средства компании на счёт Марии Рид в день, когда Лидия поступила в роддом.
— Это не доказано, — прошептал он.
— Доказано банковской выпиской, — ответила София.
Элеонор схватилась за край стола.
— Мы хотели сохранить дом.
— Нет, — сказала я. — Вы хотели сохранить власть.
В этот момент телефон Софии завибрировал. Она прочитала сообщение и подняла глаза.
— Лидия, кредиторы уже получили копию поддельного документа. Но есть ещё кое-что. Человек, который отправил им бумаги, только что вошёл в здание вашей компании…

Вам также могут понравиться эти истории:

Бывший муж позвал меня на свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой, но после моей короткой фразы его улыбка исчезла Свекровь объявила меня погибшей, пока я ещё была жива, но при виде одного человека её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Бывшая жена обвинила меня в испорченном Рождестве, но после одного моего вопроса её улыбка исчезла Я согласилась продать квартиру ради больного мужа, но после одной просьбы его сестра перестала улыбаться ЧАСТЬ 4 — На третьем дне рождения дочери она указала на мачеху и закричала о папе — а муж вдруг побледнел ЧАСТЬ 4 — Я отдала половину обеда незнакомцу перед собеседованием, а через сорок минут семь руководителей побледнели