ЧАСТЬ 4 — Я отдала половину обеда незнакомцу перед собеседованием, а через сорок минут семь руководителей побледнели

ЧАСТЬ 4

Джек ответил не сразу.

В переговорной никто не дышал. Даже мужчины у двери перестали смотреть на Марту и уставились на телефон в его руке.

— Говорите, — сказал Джек.

На другом конце раздался хриплый старческий голос. Я не слышала всех слов, но видела, как у Джека напряглась челюсть.

— Где вы? — спросил он.

Пауза.

— Нет. Не подписывайте ничего. Я еду.

Он убрал телефон и посмотрел на Марту.

— Мой отец вышел из больницы и приехал в главное управление. Он собирается передать совету заявление о моей отставке.

Марта поправила рукав.

— Потому что он понимает: компания нуждается в человеке, который умеет управлять, а не устраивать семейные спектакли.

— Он не мог выйти из больницы, — сказал Джек. — У него после операции строгий режим.

Томас медленно поднял руку.

— Джек, он не один. С ним приехал нотариус.

У меня свело живот. Всё происходило слишком быстро. Мы только что нашли документы, связывающие Марту с переводами, а теперь человек, стоявший у вершины семьи, сам собирался передать власть.

— Кто сообщил ему о коробке? — спросила я.

Марта посмотрела на меня с холодным удовлетворением.

— Наконец-то правильный вопрос.

Джек повернулся к Томасу.

— Ты говорил отцу о расследовании?

— Нет.

— Тогда кто?

Томас взглянул на папку, лежавшую передо мной.

— Девушка, которая приходила сюда вчера вечером.

— Какая девушка? — спросила я.

Архивариус достал из кармана сложенный лист.

— Она назвалась Эмили Росс. Сказала, что работает по вашему делу.

У меня перехватило дыхание.

— Я вчера вечером была дома. И никому не говорила, что получила приглашение.

Джек забрал лист. Внизу стояла моя фамилия, но подпись была чужой. А рядом — номер моего старого удостоверения фрилансера, который я потеряла ещё зимой.

Марта улыбнулась.

— Видишь? Она уже была внутри этой истории до сегодняшнего дня.

— Это не я, — сказала я.

— Конечно, — мягко ответила она. — Поэтому совет и поверит, что ты подставная свидетельница Джека.

В коридоре зазвучали быстрые шаги. Дверь открылась, и вошёл пожилой мужчина в тёмном пальто. Его сопровождал нотариус с кожаным портфелем.

Я сразу поняла, кто он. У него были те же резкие скулы, что у Джека, но взгляд был тяжелее, словно он годами учился не сожалеть.

— Отец, — сказал Джек.

— Сын.

Старик положил на стол папку.

— Я пришёл остановить тебя.

— От чего?

— От ошибки, которую ты называешь очищением компании.

Марта выпрямилась.

— Господин Уитмор, Джек обвиняет меня без оснований.

Старик посмотрел на неё.

— Я знаю.

Она расслабила плечи.

— Тогда подпишите документы.

— Я знаю и то, что ты украла деньги, чтобы купить голоса совета.

Улыбка исчезла с её лица.

Джек шагнул вперёд.

— Ты знал?

— Знал о переводах. Не знал, что ты решил устроить собственное расследование и втянуть в него постороннюю.

— Она не посторонняя, — сказал Джек.

Все посмотрели на меня.

Старик открыл папку и достал не договор, а старую медицинскую карту.

— Эмили Росс, — произнёс он. — Твоя мать, Сара Росс, работала в благотворительном фонде при нашей компании девятнадцать лет назад.

Я почувствовала, как пол качнулся.

— Вы знали мою мать?

— Она знала, как деньги уходили из фонда. И однажды отказалась подписать ложный отчёт. После этого её обвинили в краже, а мы позволили ей уехать, чтобы избежать скандала.

Джек резко повернулся к отцу.

— Вы разрушили её жизнь?

— Я испугался за семью.

— И теперь нанял её дочь, чтобы проверить, повторит ли она тот же выбор? — спросила я.

Старик не отвёл взгляда.

— Я не знал, что это ты, пока не увидел фамилию в списке кандидатов.

Джек сжал кулак.

— Ты использовал её как испытание.

— А ты использовал её как щит.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я вспомнила, как Джек спокойно задавал вопросы, как проверял мои ответы, как положил передо мной папку. Он действительно искал честного сотрудника. Но одновременно поставил меня между своей семьёй и чужой войной.

— Достаточно, — сказала я.

Все замолчали.

Я достала из сумки бумажный пакет из пекарни. Внутри оставалась смятая салфетка с красным пятном горчицы. Я положила её рядом с документами.

— Сегодня утром я отдала половину бутерброда человеку, который выглядел голодным. Не потому, что знала его фамилию. И не потому, что хотела получить работу. Я просто увидела голод.

Я посмотрела на Джека.

— Но вы увидели во мне только проверку.

Он ответил не сразу.

— Вы правы.

Эти два слова не исправляли прошлое. Но они впервые звучали не как испытание.

Я взяла разрешение на перевод и подняла его так, чтобы все увидели подпись Марты.

— Я согласна работать, но только при одном условии. Все документы фонда Сары Росс будут восстановлены, её имя — очищено, а расследование переводов проведёт независимая сторона.

Марта резко рассмеялась.

— Ты думаешь, тебе позволят ставить условия семье Уитморов?

Старик посмотрел на неё.

— Нет. Условия поставила не она.

Он разорвал заявление о назначении Марты, которое лежало в папке.

Бумага хрустнула в его пальцах.

— Голосов для тебя больше нет.

— Вы не можете так со мной поступить! — крикнула Марта.

— Могу. Деньги, которые ты украла, предназначались детям, чьи родители работают на нашу компанию. Ты пыталась купить власть их же средствами.

Томас тихо добавил:

— И я готов подтвердить каждую пятницу в архиве.

Марта посмотрела на него, потом на Джека. Её лицо стало жёстким.

— Вы все пожалеете. Если я упаду, я потяну за собой весь «Нортбридж».

— Поэтому и будет проведена проверка, — сказала я. — Не семейная. Настоящая.

Она ушла, сопровождаемая двумя сотрудниками безопасности. Никто не хлопал и не улыбался.

Джек подошёл ко мне, но остановился на расстоянии.

— Вы всё ещё хотите эту работу?

Я посмотрела на стол, где лежали украденные деньги, имя моей матери и разломанный лист с назначением Марты.

— Нет.

Он кивнул, будто ожидал этого.

— Но я возьму контракт на расследование фонда. На три месяца. С оплатой вперёд. И без семейных испытаний.

Уголок его рта дрогнул.

— Согласен.

— И больше никогда не берите еду у кандидатов.

— Даже если они сами предлагают?

— Особенно тогда.

Через час я сидела в маленьком архиве вместе с Томасом. Он достал из коробки старые документы и положил передо мной первый отчёт фонда. На последней странице стояла подпись моей матери — ровная, упрямая, перечёркнутая чужим красным штампом.

Я провела пальцем по бумаге.

— Она говорила, что правда всё равно найдёт дорогу, — сказала я.

Томас посмотрел на меня.

— Ваша мать была смелее всех нас.

За стеклом Джек спорил с отцом, указывая на папку с переводами. Больше никто не делал вид, будто всё можно спрятать за дорогими костюмами и семейной фамилией.

Я открыла чистую страницу, записала дату и вывела сверху: «Дело Сары Росс».

Рядом положила половину салфетки с пятном горчицы.

Из коридора донёсся голос Джека:

— Начинаем с первого имени в списке.

Я перевернула страницу.

— Нет, — сказала я. — Начинаем с подписи моей матери.